Дорога домой

      Когда всё случилось впервые за столь бесконечное долго, было Рождество, это помнится очень хорошо, лучше, чем любое нечто.       Рождество всегда дарило что-то нежное и совсем не фальшивое. На улицах тогда было много снега, ещё было холодно и до чёртиков красиво. Красиво до искорок в этих усталых синих глазах... Всё светилось жёлтым, красным и зелёным. Нью-Йорк был, словно, огромной гирляндой.       Удивительно, но к самому кануну праздника начало казаться, будто никаких... будто совсем ничего не было. И, конечно, после всех битв и потерь любой праздник ощущался радостнее. Команда наконец поселилась вместе, все суетились, готовили что-то, наряжались, украшали. Возможно, некоторое тепло и лёгкость жили внутри Баки совсем чуть-чуть, но ровно через ночь, на следующее утро, оказалось, что всё желание жить пропало. Пропало на какое-то время. Какое-то — это достаточно внушительное.       Кошмары тихой неприметной крысой вкрались в голову к мужчине, заставляя его каждый раз просыпаться и дышать-дышать-дышать, пока в глазах не перестанут мелькать костлявые долговязые скользкие фигуры, отголоски прошлого. Первый раз казалось, что ничто не спасёт его, и он так и останется в этой темноте, в этом холоде, пробирающем до самого сердца. А потом пришёл Стив. Стив обнял его и сказал, что он дома. Легче от этого не стало, но Баки притворился, и Стив (не сразу, но всё же) ушёл.       Дом. У маленького Джима были отец, мать и милая младшая сестра, которую он любил больше, чем кого-либо ещё, они были его домом, и их у него вскоре забрали. После, сержанта Джеймса Бьюкенена Барнса наградили: у него появился лучший друг Стиви, и его мать Сара, они стали его новым домом. Потом пришла война, и он опять всё потерял, опять обрёл (хороших ребят — «Ревущих командос»), а потом опять потерял. Судьба через время вернула ему Стива и, конечно, дом, но что-то было не так. Всё разваливалось. И тогда, спустя время, проведённое в холодной пропасти с рукой и обрубком левой, он стал Зимним Солдатом, оружием, а у оружия дома не бывает. Зимний запомнил это до боли в мышцах.       После множества неудачных миссий, череды провалов и бесчисленного количества наказаний он стал никем. Человеком без имени, фамилии и дома. Главное без дома. Через время Стив вернулся, но домом он стать не смог. С ним было... почти, как прежде, почти, как раньше, но не так. Затем была гражданская война среди Мстителей, Танос и... «невероятное» спокойствие. И точно такое же «невероятное» отсутствие дома. Мстители старались помочь ему, старались стать ему друзьями, семьёй, домом. Всё почти получилось, ему было немного легче, они стали ему семьёй, но не домом. Он потерял дорогу домой, а значит и вернуться туда не мог, по-крайней мере пока.

СТИВ

      Стив попытался помочь ему первым. Он, познакомившись с новым миром, смог найти себе и друзей, и девушку, которые в итоге стали его домом. Стив прижился в двадцать первом веке. К слову, он всегда был прост и привязчив ко всем кого только не встречал в жизни, поэтому и вышло так легко, думал Джеймс. Роджерс тогда понадеялся, что с Баки тоже всё будет легко, но он ведь не был Стивом Роджерсом ака Капитаном Америка, поэтому ничего не вышло. Ни на десятый поход в один старенький бар в Бруклине, ни на двенадцатый, и тем более, ни на двадцать первый.       В голову, после всего, лишь забрёл новый вид кошмаров, тот, где он всё же убивает Стива. Убивает, когда им по шестнадцать, когда по двадцать, когда по двадцать пять и уже тогда, когда нормальные люди перестают считать возраст.       Сказать другу «стоп» было просто, возможно, потому что Стив всё понял, но Баки кажется, что он просто сдался тогда.

НАТАША

      Нат постаралась помочь второй. Она таскала Джеймса на все свои тренировки, на её тренировки с Клинтом, на все тренировки, что вообще проходили на базе. И забавно, но оказывается даже двое суперсолдат могут устать до трясущихся рук и рвущийся на части головы. Но даже усталость, от которой мозг во сне не должен делать ничего, по всем размышлениям Романофф, тоже не помогла, после пары таких дней кошмары стали постоянными гостями в голове Баки. Теперь он не мог двигаться, дышать, а ещё он убивал Наташу, периодически продолжая убивать Стива. Тысячью способами, всеми, что когда-то использовал будучи оружием.

*** «У оружия дома не бывает» ***

      Больше никто не пытался помочь Барнсу, потому что всем было страшно. Ведь, теперь он не улыбался совсем и говорил, только когда спрашивали. Джеймс всё больше стал походить на себя прежнего на Зимнего Солдата.       Дорога домой не искалась, она размылась от непрекращающегося дождя и трупов из кошмаров. Спустя пару дней стало чуть легче, и Баки понял, или же начал понимать, почему ни у Стива, ни у Нат ничего не вышло. Они пытались протащить его по своей дороге, куда-то к себе. Они не пытались помочь найти Баки нужную дорогу, они тащили по проверенной, потому что устали, он им надоел. Оружие не должно... быть. Каждую ночь от этих мыслей хотелось спрятаться, скрыться, но не выходило. Они заставали его на миссиях (поэтому он промахивался), заставали на базе (поэтому все стали обходить его, боясь и сторонясь), заставали во сне (поэтому однажды к нему пришёл Сэм).

СЭМ

      С Соколом у него не клеилось ещё с «солдатских» времён, Баки тогда чуть не убил его, сломал ему машину, потом, после прихода в себя, они постоянно ругались между собой, грызлись. На Рождество к Баки пришли кошмары, а Сэм уехал к семье, они не виделись и не общались, не пытались дружить, да и смысла в дружбе оба видели мало, больно мало общего у них было.       Уилсон в том день вернулся домой вечером, все сидели на кухне и активно пытались помочь Питеру с его этим огненным дружком. Все — это все, кроме Баки. — А где мусорный бак? — Смеясь, бросил Сэм и оглядел команду, все словно по команде кивнули в сторону спален. — Спит значит, ясно. — Подумал Сокол и присел ко всем, пытаясь уловить суть разговора. — ...и он такой: «Паучок, что-то мне не хорошо!», у меня сразу флешбэки перед глазами, пыль вся эта, Танос, в общем, кто-то ему про это проболтался. — Тяжело пробормотал Пит. — А я потом...       Нет, подробности личной жизни членистоногого ему не интересны. Да и никто ему из команды особо не был интересен, если честно конечно, что тут ему до Паука, если он на Кэпа в последнее время не обращал внимания. «Чёрт, — вставши с места, Сэм нахмурился, — на часах ещё даже десяти нет, где жестянка? Может он поругался со всеми... или поспорил? Стоп, я переживаю о нём? Весело ж оказывается я провёл время, раз стал переживать о бывшем убийце». Со стороны спален донёсся крик. Никто из команды даже не шелохнулся. Уилсон вздохнул: «Постоянно так?» — «Каждый день, уже больше месяца». Сэм потёр переносицу и поплёлся к спальням. Криков в коридоре больше слышно не было, дверь комнаты Барнса была приоткрыта, а за ней горел ночник. (Уилсону точно не было страшно). Сокол молча вошёл к Баки, тот сбивчиво дышал и пялился на него такими глазами, что по коже сразу пробежал холодок. — Ты смотришь на меня так, будто видишь меня впервые, или... ты удивлён, — в голове всё сложилось само, и от этого становилось как-то не хорошо, — что к тебе кто-то пришёл? — Забыли, птичка, — Джеймс отвёл взгляд и чуть заметно улыбнулся, — эм, ты можешь... не уходить какое-то время? Просто, мне показалось... — Да. — Коротко кивнул Сэм, после он сел на стул у тумбочки, облокотился на него и стал рассказывать что-то. — Спасибо.       Это продолжалось недолго. Это значит такие вечера. Совсем скоро Баки перестали сниться кошмары, но по какой-то причине Уилсон всё равно приходил к нему, и они разговаривали о чём-то общем, похожем, тайном, смешном, грустном, обо всём. В один из таких разов Джеймс сказал: «У оружия дома не бывает». Сэм почти час убеждал его в том, что он не оружие и... Баки понял это. Будто, что-то свалилось с его головы в тот момент, и он стал видеть всё таким, каким оно есть. А потом он обрёл дом. Ему показали нужную дорогу. Точнее, он просто разрушил стену где-то, и дорога, вдруг, просветлела. Стала чёткой, и он дошёл по ней до дома.       Впервые, это случилось восьмого февраля, и теперь, через несколько месяцев, Джеймс правда мог сказать, что новая жизнь лучшее, чем его награждала судьба, пусть и основной причиной этому является Сэм Уилсон, сумевший не просто помочь найти ему свою дорогу к дому, а ставший домом для него. К чёрту вас, если вы считаете, что домом не может стать человек. Баки оспорит вас, потому что в конце дороги домой его ждал именно человек.