falling asleep in your arms.

в комнате густым туманом расплывается тишина, она оглушает до писка в ушах и не допускает никаких звуков, способных побеспокоить сон. даже часы на тумбочке тикают как-то приглушенно, неизбежно растворяясь в атмосфере ночных размышлений. сонхун задумчиво разглядывает стену перед собой, словно узоры на обоях могут ответить на все крутящиеся в голове вопросы. его мысли циклично возвращаются к одному лишь человеку: человеку, который так открыт и весел для окружающих, но так далек и недоступен для самого сонхуна. они никогда не были любовниками, лишь друзьями, но сонхун неизменно ловил себя на мыслях о всех тех чувствах, что овладевали им во время мыслей о младшем. такой спектр чувств пак не испытывал еще ни к кому. ему хотелось касаться младшего, хотелось нежности и трепетности, которую он испытывал, глядя на молочную кожу, блестящие глаза и длинные ресницы парня. но страх каждый раз брал верх над его чувствами. страх разрушить всё то, что он строил так долго. то доверие, ту связь, ту, хоть и призрачную, но любовь. сону никогда не был тем, кто боялся проявлять свои чувства, говорить о них напрямую, выворачивать себя наизнанку перед другими и оставаться искренним до последней минуты, но, когда дело касалось сонхуна, он закрывался и становился неприступным и непонятным для пака человеком. это не давало хуну покоя, ведь все свои размышления он тратил лишь на идеи о том, как стать ближе с этим солнечным мальчиком. поток мыслей прерывается тихим шуршанием где-то у двери. мягкие тапочки медленно шаркают по полу, и спустя секунду кровать сонхуна прогибается под весом чужого тела, а тонкие холодные руки обвивают талию сонхуна, заставляя того задохнуться от неожиданности и смущения. сону котенком сонным жмется ближе, щекой прижимаясь к теплой спине, причмокивая и засыпая, совершенно не думая о том, что старший может не спать в такой поздний час. он слегка подрагивает, но окончательно распахивает глаза, когда чувствует теплые ладони поверх своих пальцев. сонхун прерывает тишину мягким шепотом: — что-то случилось? — спрашивает он, пальцем поглаживая руку соседа. за полгода совместной жизни сону впервые пришел к нему вот так. надежда теплым лучиком разливается в груди, но в ту же секунду пак слышит раскат грома, разрывающего небо на части, и понимает, из-за чего сону так сильно дрожит. — хён, мне страшно. — выдыхает сону, прижимаясь еще ближе, стараясь отвлечься на тихий стук капель об окно. — иди ко мне. — также тихо шепчет сонхун, хотя итак находится рядом. он осторожно разворачивается, пересекаясь взглядами с младшим, и непозволительно долго задерживается на чужих блестящих глазах. мгновение становится вечностью, пока они смотрят друг на друга в надежде понять свои собственные чувства и намерения, но вся эта идиллия прерывается очередным раскатом грома, сопровождаемого ярким бликом молнии, освещающим всю комнату на мгновение. сонхун терпеливо выдыхает, прижимая младшего еще ближе к себе, нежно обнимая и утыкаясь носом в чужую макушку. сону дышит куда-то в ключицы, опаляя холодную кожу прерывистым дыханием, и хун затихает, боясь спугнуть это мгновение каким-нибудь неловким движением. они впервые настолько близко друг к другу, и это путает мысли пака в ужасный комок смущения, радости, эйфории и непонимания. он мягко поглаживает кима по голове, пальцами перебирая темные волосы, и на секунду замирает, до конца не осознавая происходящее. сону пахнет его шампунем. легкий аромат лаванды заставляет сердце сонхуна пропустить удар, и ему кажется, что все происходящее глупая симуляция, которая не может иметь ничего общего с действительностью. хочется верить, что все это не просто так, и сону не перепутал шампуни или воспользовался чужим от безысходности, но пак заставляет себя убрать эти мысли подальше и молча продолжать гладить младшего по голове. ким в его руках такой мягкий, нежный и спокойный, что сонхун может лишь гадать, куда делся тот закрытый мальчишка, избегающий его внимания и отступающий на пять шагов назад каждый раз, когда сонхун делал хотя бы один шаг ему навстречу. размеренное дыхание младшего заставляет сонхуна прикрыть глаза и погрузиться в долгожданный сон в объятиях, о которых он не мог и мечтать. но не успевает он окончательно погрузиться в сон, как где-то на грани сознания ощущает прикосновение. теплое касание, электричеством разливающееся по всему телу и вызывающее легкую дрожь на кончиках пальцев. осознание приходит только тогда, когда касание повторяется вновь, и сонхун без сомнений понимает: это сону. сону поцеловал его во впадинку между ключицами. сонхун задерживает сбитое дыхание, надеясь, что младший не почувствует его пробуждение, но остатки самообладания растворяются на коже, прямо там, где сону оставляет еще один легкий поцелуй и отстраняется, думая о чем-то своем, и сонхун выдыхает, нервно цепляясь пальцами за подушку. осознание происходящего буквально уничтожает всего его сомнения, и сонхун слегка отстраняется от младшего, который испуганно смотрит в глаза напротив, явно не ожидая увидеть задумчивый взгляд сверху. сону мгновенно опускает взгляд, шепчет какие-то глупые оправдания, и сонхун замечает на его щеках легкий румянец, когда за подбородок приподнимает его голову и мягко касается губами чужого лба. сону не верит в происходящее: он так боялся своих чувств, что как мог отстранялся от старшего и избегал его, но теперь он видит в глазах напротив лишь всеобъемлющую теплоту и взаимность. и эти чувства касаются самого его сердца, заставляя глупо улыбнуться и в смятении вновь опустить голову вниз. надежда спрятать алеющие щеки и уши рассыпается сквозь пальцы, когда сонхун медленно, но уверенно притягивает его ближе к себе и мягко целует, оставляя на губах порхающую бабочку, сотканную из чувств и осознаний. этот поцелуй кажется самым невинным, но в то же время самым чувственным и настоящим, таким, какой бывает только раз в жизни и остается в памяти мерцающим воспоминанием о любви и ее принятии. хочется утонуть в этой кровати, расплавиться в собственных чувствах и остаться здесь навсегда, пол жизни разглядывая каждую щербинку в глазах напротив, а остальную половину потратив на составление собственной карты звездного неба, того самого, что отражается в больших блестящих глазах. сонхун еще никогда не испытывал такой нежности. он и не заметил, как их пальцы оказались переплетены, и это казалось самым правильным пазлом, которого так давно не хватало в его жизни. тихие смешки и увлеченные перешептывания заглушили все звуки утихающей грозы, позволив влюбленным слышать и видеть лишь друг друга, и это было самым волшебным в ту ночь. младший всё смеялся, а сонхун лишь продолжал трепать его по волосам, все чаще прижимая к себе и желая никогда не выпускать его из своих объятий. а сону и не был против.