Бесконечный коридор

Худой и нескладный парень вместе с другими такими же, одетыми лишь в трусы и майки парнями, стоит в строю. Вдоль нашего ряда проходит товарищ капитан. То и дело он останавливается возле кого нибудь и, с малый цикл, разглядывает потеющего и ёжащегося от страха неудачника. Наконец, словно высмотрев что-то для себя, он или отворачивается и идёт дальше, или упирает палец в грудь рядового и, шевеля усами, шипит сквозь зубы: “выйти из строя”. Наконец капитан добрался и до него. “Не смотри на него, не смотри...” - мелькают в голове спутанные мысли. Но мантра не помогает. Низенький пузач, одетый в потёртую форму с пятью облезлыми звёздочками на погоне, останавливается напротив него и буравит взглядом поросячьих глаз. “Вот злодей, разжирел так, небось наши пайки жрёт...” - метались в голове злые мысли, пока их ротный шарил по рядовому глазами. Наконец он принял какое-то решение и рявкнул: “Выйти из строя”. Обливаясь холодным потом, парень сделал шаг вперёд, присоединяясь к жиденькой шеренге таких же неудачников. Все знали, что те, кого выбирали “добровольцами”, возвращались в расположение крайне редко. Да и «вернуться» зачастую не означало «вернуться живым и здоровым». Некоторые возвращались безумцами с бегающими глазами (такие долго не жили, вскоре их находили повешенными на собственном ремне; именно из-за этого из формы одежды сначала исчезли ремни, затем шнурки и ботинки, потом брюки, а под конец и гимнастёрки - благо в этой части армейского комплекса было достаточно тепло), или человеческими обрубками без рук, ног или и рук, и ног - таких укладывали в маленькие тележки и кто-нибудь из рядовых таскал такого “бойца” на все занятия и учения - пока срок не выйдет, никого со службы демобилизовать было нельзя. Правда, в их роте пока таких не было… Страшное слово - “пока”. Прокручивая эти мысли, рядовой Константин с некоторой отрешенностью ожидал следующего приказа. Наконец, отобрав необходимое количество бойцов, ротный скомандовал не прошедшим отбор счастливчикам “вольно”, а их отряд повёл куда-то из казармы. Но стоило им выйти из казарменной ячейки, как вопрос о том, куда они направляются, отпал сам собой. Командир свернул в проход, ведущий в тупиковое ответвление, где располагались склады вещевого имущества. Значит, все его худшие предположения оправдываются — им предстоит идти ТУДА. Как только они пришли к пункту выдачи, последовала лаконичная команда: “Получить снаряжение”. Простояв в небольшой очереди и получив комплект формы на размер меньше и пару сапог на два размера больше, он попытался поменяться с кем-нибудь из других бойцов, но был остановлен резким окриком командира. Пришлось надевать то, что получил. Гимнастёрка натирала шею и подмышками, брюки тёрли пах, а сапоги отчаянно хлюпали на ногах. При этом подобные проблемы испытывали все бойцы в их новообразованном отряде. “Они специально, что-ли?” - возникла в голове у Константина злая мысль. Вообще, после того, как его призвали в армию, он постоянно злился. Ну как призвали, рекрутские отряды просто шли, проверяя все ячейки подряд, и хватали всех, в ком было метр шестьдесят росту. Константин чуть не добрал, но у военкомата был большой план, так что комиссар махнул рукой и его тоже поставили в строй. Мать начала кричать, что он ещё ребёнок, но сотрудник социальной службы, присутствующий вместе с отрядом рекрутеров, пригрозил, что урежет продовольственный аттестат, и матери пришлось отступить, глотая слёзы. Сам Константин в тот момент чувствовал странное отупение, словно всё это происходило не с ним. Так что просто покорно встал в строй таких же мальчишек. На следующий суточный цикл он вместе с остальными ехал в горизонтальном лифте в расположение части. По прибытии на место их всех переодели в выданное обмундирование — по форме номер один. Причём выданные тряпки были ветхими и отвратительно воняли чем-то кислым. Хорошо хоть с размерами тут можно было не заморачиваться - всё было одинаковое: безразмерное. Некоторых из рядовых, конечно, можно было засунуть в эти трусы вдвоём, но носить всё же их было можно. Затем их быстро привели к присяге и началась служба. В основном они почему-то мыли бесконечные казарменные коридоры и скоблили стены от вездесущего грибка. Благо хоть грибок был зелёный — безопасный. Некоторые из рядовых даже его украдкой ели. Вот в этом заключался второй повод для злости Константина — кормили тут просто отвратительно. Нет, он конечно не привык к особым пайкам или питанию по спец талону, но даже работая на заводе учеником, он получал хоть и треть облегчённого пайка, но эта треть была лучше, чем то, что давали здесь в столовой. Ту бурду, что вываливали им на тарелки из котла, язык бы не повернулся назвать питательной пастой. Какая-то жидкая, со странными комками, паста с резким химическим привкусом. Кто-то из солдат шептался, что туда добавляют бром, но что это такое и в чём тут проблема, Константин не знал, ведь школу он так и не закончил, прервав обучение, когда должны были начаться самые интересные предметы типа химии и физики. Так как отец его погиб во время обвала коридора, он был вынужден вместо него ходить на завод, чтобы прокормить мать и сестёр. Его зарплаты, правда, не хватало, чтобы ему самому досыта поесть, но зато как работнику завода ему был положен продовольственный аттестат для членов семьи, по которому им выдавали полтора пайка. На это они и жили. Теперь, пока он будет служить, матери будут присылать еще и военное обеспечение — карточки военторга. Правда, в их секторе нет ни одного военторга, так что никто не знал, что с ними делать. Но каждая семья призывника их бережно хранила. У них тоже были эти карточки, от деда и отца. Теперь вот будет ещё одна жидкая пачка. Когда все бойцы оделись и построились в неровную шеренгу, капитан оглядел их поросячьими глазами и, махнув рукой, повёл их к оружейному складу. Внутри Константина всё замерло: им наконец-то выдадут боевое оружие. Он, недобро усмехнувшись, вперился взглядом в спину ротного; теперь-то он поглядит, кто здесь “червь, пригодный только к мытью полов”. Но их отряд немного не дошёл до оружейной ячейки, а остановился чуть раньше у одного из отсеков хоз инвентаря. Не понимая, что происходит, рядовой вместе с остальными взял мятое ведро и замызганные грабли. Грабли, кстати, достались не всем; некоторые получили лопаты. Ещё помимо инструментов каждому досталось по паре толстенных резиновых перчаток. Правда, перчатки были сильно б/у. У Миши, например, правая была с дыркой на большом пальце, а левая настолько задубела от старости, что при любой попытке согнуть пальцы она немилосердно трещала и от неё отваливались кусочки резины. Решив, что наденет эти средства защиты позже, когда появится реальная необходимость, он просто бросил их в ведро. Затем командир их куда-то долго вел по незнакомым коридорам - в этой части в/ч Константин ещё ни разу не был. Наконец, когда все довольно сильно устали и проголодались (подходило время обеда), они дошли до монументальных ворот. Похоже, это был один из выходов в/ч. Тут уже стояла огромная бочка на колёсах, а возле неё переминались с ноги на ногу пара солдат предыдущего годичного цикла призыва, из роты хоз обеспечения. Причём эти бойцы (один из них был ефрейтором) выглядели довольно подозрительно — худые, бледные, с красными глазами и постоянно текущими соплями. Глядя на них, все невольно поёжились. И в голове у каждого невольно проскочила мысль - “неужели то же будет со мной?”. Построив всех солдат, капитан выдал им задание. Их отряду следовало выдвинуться в коридор за пределами шлюзового узла и произвести очистку находящейся там местности от паразитических жизнеформ. Константин не понял и половины его слов. Но, судя по реакции сослуживцев, это задание не сулило им ничего хорошего. Получив указание, они подошли к гигантской двери, которая мягко откатилась в сторону, как только ротный нажал несколько кнопок на установленной рядом панели управления. За дверью на небольшом расстоянии располагалась ещё одна дверь. Стоило им всем зайти внутрь и дождаться, пока старослужащие закатят свою бочку, как входная дверь закрылась. Но не успел Константин запаниковать, как вторая дверь со скрипом и скрежетом откатилась вбок. Перед ними открылся вид на гигантскую ячейку очень странной формы. Потолок был куполообразным, причём самая высокая точка находилась на высоте примерно пяти ростов Константина. Сама ячейка была гораздо длиннее, чем её ширина, при том, что ширина была не меньше двухсот шагов. Вообще её длина оставалась загадкой, так как противоположной стены не было видно. Пол в этом помещении тоже был странный. В нём во всю длину были проделаны какие-то желоба странной формы, которые подходили к огромным воротам в торце ячейки (дверь, откуда вышел Константин с товарищами, располагалась в боковой стене ячейки и была по сравнению с ней не такой уж и большой). Старослужащие, похоже, были здесь не в первый раз, так что, подкатив свою бочку к ближайшему жёлобу, прикрикнули на остальных солдат. И тем пришлось приступить к работе. Их миссия заключалась в очистке желобов от растущей там плесени. Внутри желоба были густо покрыты какой-то жирно блестящей субстанцией, на которой в некоторых местах расцветали кусты плесени, лишайника и какой-то желеобразной субстанции. Всю эту дрянь им приходилось соскребать и счищать. Труху от лишайника и кисель от странных наростов они соскребали в вёдра, которые затем опорожняли в бочку. Работа была не то чтобы очень тяжелой, просто всё было жутко неорганизованно. Выданная форма жала и натирала, у граблей была кривая и короткая рукоятка, а ведро немного проржавело у дна, отчего жижа капала Косте на сапоги. Да и из средств защиты были только драные перчатки, а плесневелые кусты при их разрушении выстреливали облаком спор, от которых то один, то другой солдат заходились лающим кашлем. Когда кто-то из бойцов спросил старослужащих, не вредно ли дышать подобной дрянью, они, улыбаясь, сказали, что от этого ещё никто не умирал. Правда, улыбки у них были больше похоже на оскал. Когда все уже почти выбились из сил, а бочка не была ещё наполнена и наполовину, ефрейтор созвал всех к себе и объявил обеденный перерыв, выдав каждому по тоненькому батончику полевого сух пайка, которые достал из небольшого ящика под бочкой. После того как все поели, работа пошла веселее. Но всё равно - на то, чтобы полностью заполнить бочку, у них ушло довольно много времени, уже давно потолочные световые панели сменили яркость свечения, сигнализируя о конце смены, а они всё работали. Наконец закончив с этим, они понуро потянулись обратно — судя по размерам ячейки и количеству произрастающей плесени работать им предстояло долго. После того как они вернулись, пройдя дезинфекцию в шлюзовой камере (вся процедура обеззараживания заключалась в том, что в шлюзовой камере кто-то поставил лохань с отчаянно вонявшей хлоркой водой, в которой они помыли сапоги и перчатки), незнакомый сержант повёл всех в отдельную ячейку, сказав, что на время выполнения боевого задания жить они будут отдельно от остальных бойцов. В этот момент подозрения Константина насчёт вредности и опасности их работы сильно укрепились. Следующие суточные циклы потянулись неотличимые один от другого — по пробуждении быстрая оправка и маленькая порция пищевой пасты на завтрак, который им приносили прямо в казарму. Затем они разбирали инструмент и топали к шлюзу, где их встречали неизменные рядовой с ефрейтором, и бочка на колёсах. Затем работа с кратким перерывом на обед и по заполнении бочки — возвращение в казарму. После первого рабочего цикла, когда они прилично задержались, они понемногу втянулись в ритм и заполнение бочки теперь занимало как раз всю первую смену. Потихоньку очищенная зона всё расширялась и расширялась, как что им приходилось довольно далеко катить бочку перед началом работы. Вот только старослужащие с каждым циклом выглядели всё хуже и хуже, пока наконец, после одной из рабочих смен, когда их отряд готовился к отбою, в казарму зашёл ротный. Построив их возле кроватей, он опять принялся прохаживаться вдоль строя, явно кого-то выбирая. Неизвестно, какими принципами он руководствовался, но его выбор пал на Константина. Так что, дав ему приказ следовать за собой повёл его куда-то вглубь базы. Долго плутав по коридорам и спустившись на два этажа, они наконец пришли в странную ячейку. В их отряде гуляли разные идеи по поводу судьбы собираемых ими биоресурсов. Кто-то думал, что из этой дряни делают хим оружие для истребления врагов коммунизма, кто-то считал, что это топливо для биореакторов, а кто-то даже выдал сумасшедшую идею, что из этого делают пищевую пасту, которой кормят солдат. Но последнее предположение полнейший бред, даже не окончивший школу Константин знал, что всё растения типа грибов, плесени и лишайника, окрашенные чёрными, красными или сизыми цветами — ядовиты для людей. Но теперь ему представилась возможность узнать, для чего они собирали всю эту мерзкую субстанцию. В ячейке, куда они пришли, стояло множество бочек на колёсах подобных той, что Константин с другими бойцами ежедневно наполнял. Жижу из бочек выкачивали при помощи толстенных гофрированных шлангов — они лежали в специальных ложементах возле каждой бочки, стоящей также на очерченном краской полу, на прямоугольнике с нанесённым номером. Шланги уходили к здоровенному агрегату, мерно гудевшему посередине ячейки. Если прищуриться, можно было разглядеть на нём табличку (сепаратор первичного отбора); похоже те, кто предполагал, что из биомассы делают какую-то химию, были ближе всех к правде, так как в помещении стоял удушливый химический запах. Пройдя эту ячейку насквозь, капитан завёл Константина в небольшой отсек, оказавшийся чем-то вроде кабинета и принялся проводить инструктажи по новым обязанностям рядового. После чего отвёл его обратно в казарму, приказав запомнить дорогу. Теперь Константину значительно прибавилось работы. Во-первых, он должен был вставать на полный цикл раньше других бойцов и идти в сепараторную, где надо было подготовить телегу к выезду - осмотреть бочку на предмет протечек, состояние ходовой, получить пайки и загрузить их в транспортировочный ящик. В свою первую смену всё это на практике ему показал ефрейтор, а впоследствии он делал это сам в окружении таких же рядовых. А после конца смены ему следовало оттащить загруженную телегу по техническому пандусу обратно в сепараторную и подсоединить шланг насоса, так что и заканчивал он позже. Правда в этой работе были и плюсы. Он больше не грёб плесень граблями, а стоял возле бочки, принимал подносимые ведра и выливал их внутрь. Так же, коль он отсутствовал в казарме во время завтрака, при получении обеденных пайков ему выдавали на один паёк больше, который он съедал во время подготовки телеги к выезду. Паёк был гораздо питательнее обычного завтрака, так что Константин пока не видел никаких причин, почему предыдущий рядовой сдавал цикл от цикла. Но вскоре их отряд, очистив довольно значительную площадь от биозагрязнения, начал тратить больше времени на то, чтобы добраться до нового участка, чем на его очистку. После того как ротный обнаружил это, он вернул остальных бойцов в казарму, сказав, что они выполнили свою задачу на этом участке, а Константину с ефрейтором, представившимся Петром, была поставлена новая задача — продолжить очистку ячейки, используя средства малой механизации. Этими средствами оказались небольшой двигатель для транспортировки телеги и хитрый носимый аппарат. Вот только работы теперь не стало меньше, а наоборот, и она к этому стала гораздо вреднее. Двигатель, цепляемый к телеге, надо было каждое утро заправлять, для чего он со своим мятым ведром таскался еще на пару этажей ниже и у угрюмого прапорщика, охраняющего кран с топливом, набирал полное ведро какой-то маслянистой жидкости с резким химическим запахом. Причём эта жижа воняла так сильно и резко, так что к концу пути он практически терял сознание. Доставив топливо и немного отдышавшись в сторонке, он заливал его в двигатель. Теперь-то он понимал, почему бойцы, обслуживающие другие телеги, имели довольно бледный вид — теперь он сам стал немного на них походить. Но на этом его работа не заканчивалась. Топливо требовалось и для странной штуки на табличке которой значилось: “ГАЗК-12-01/м”, но все её называли просто — газонокосилка. Залив следующее ведро топлива в эту штуковину, он с ефрейтором отправлялся в гигантскую ячейку. Благодаря мотору они довольно быстро добирались до неочищенного участка, и тут у Константина начиналась работа. Надев на себя что-то типа сбруи с многочисленными блоками, соединёнными между собой шлангами и проводами, он брал в руки пару штанг из комплекта фиговины и быстрым шагом шел вдоль жёлоба. На конце одной штанги находились шнек хитрой формы и раструб засасывателя. Вторая штанга была похожа, только у неё вместо шнека была широкая, вибрирующая щётка с несколькими рядами щетины — металлическими и пластиковыми. Работая этими двумя штангами, он первой перемалывал и засасывал крупные куски плесени и студня, а второй штангой подтирал и засасывал остатки растительности. Главный блок аппарата, висящий у Константина за спиной, был соединён с бочкой посредством не очень длинного гофрированного шланга. Так что пока рядовой шёл вдоль жёлоба, собирая биоматериал, ефрейтор на малом газу потихоньку ехал за ним, чтобы шланг оставался в не натянутом состоянии. Но это всё было в идеале. По факту, шланг постоянно сифонил, от чего его приходилось подматывать кусками ткани. Ткань Костя брал из той, что ему выдали на подшив воротничка: всё равно жил он в том же отсеке, где был его отряд, только теперь в одиночестве, так что никто не проводил утреннее построение и не проверял чистоту подворотничка. Помимо текущего шланга, сама установка очистки постоянно глохла, от чего приходилось разбирать и прочищать узел, который ефрейтор называл “карбюратор”. Об этом и других узлах прибора Константин узнал из небольшой брошюры, выданной ему ефрейтором, после того как аппарат сломался в первый раз. Брошюра называлась “Газомеханический Аппарат Зачистки Ксенофлоры, модель 12-01, модернизированная, руководство по обслуживанию и ремонту”. Из этой книги Константин узнал много нового и интересного, и заодно научился ремонтировать эту машину. В общем-то, в брошюре, кроме описания принципов работы и огромного количества всевозможных поломок и способов их ремонта, ничего и не было. Также в этой установке был странно устроен отвод отработанного газа — практически прямо в лицо оператору, от чего Константин постоянно дышал едким и прогорклым воздухом, что, конечно, не прибавляло ему ни здоровья, ни хорошего настроения. Единственный плюс был в том, что после того как он выучил всё содержимое брошюры и сдал небольшой экзамен по её содержимому сержанту, изредка проверяющего состояние выданной техники, он получил небольшую прибавку к пайку, как оператор малой техники. Но однажды, прибираясь далеко от входа в ячейку, они обнаружили странный проход в одной из стен, густо заросший разнообразной плесенью. Так как никаких указаний насчёт очистки только этой ячейки они не получали, то с молчаливого согласия ефрейтора он начал уничтожать заросли в этом проходе. Биомасса потекла в бочку рекой, так что норму они выполнили ещё до обеда. Проведя остальное время до возвращения в безделье, они решили и дальше зачищать этот странный коридор.