Rotten heart

— Бомбарда Максима! — выкрикнул Поттер и запустил заклинание в Беллатрису. — Ты! Ты убила его! — Гарри непрерывно закидывал Лестрейндж заклинаниями, пока та ловко отбивалась. Гнев, злость и отчаяние застилали глаза. Единственное, о чем он мог думать мог была месть. Безумный смех раскатился эхом по Атриуму. — Сириус никогда не вписывался в нашу семью, он был недостоин носить фамилию Блэка! Я лишь сделала то, на что у его родителей не хватило смелости в своё время, — Беллетрист откровенно веселилась, пытаясь задеть Поттера как можно больнее. — Не смей так говорить о нём! Ты его не знала по-настоящему и не имела никакого права решать, когда ему умирать! Он должен был жить! Должен был быть рядом со мной! — голос предательски дрожал, руки тряслись, а глаза щипало от накатывавшихся слёз. В голове раз за разом всплывал последний тёплый взгляд Сириуса перед тем, как арка навечно поглотила его. Беллатриса лишь снова засмеялась, откидывая голову назад. — Бедный, сладкий, малыш. Ты теперь совсем один… Без мамы, без папы, без Сириуса! Ах, как несправедлива порой бывает злодейка судьба, — она нарочито жалостливо поджала губы, прижимая руки к груди. В пальцах закололо — магия, подобно океану в шторм, накатывала волнами и истошно просилас наружу. И Гарри впервые не противился этим порывам. Он хотел дать волю всем чувствам, испепелить здесь все до последнего камушка, включая Лэстрендж. В нём не осталось сил бороться с такой болью. — Лучше не играй со мной, пупсик. Ты меня не одолеешь, — послышался заискивающий голос Беллатрисы. Она была будто повсюду и нигде одновременно, искусно прячась между колонн в зале. — Отдай мне пророчество и, так уж и быть, сегодня я смилостивлюсь над тобой. — Чёрта с два ты его получишь, — прошипел Гарри. — Это мы ещё увидим, — едко проговорила ведьма. Гарри осторожно ходил между колонами, держа палочку в боевой готовности и внимательно вслушивался в каждый шорох. — Советую тебе хорошо подумать, прежде чем делать глупости, — снова прозвучало эхом по залу. — Сегодня я буду столь великодушна и дам тебе выбор: либо ты отдаешь мне пророчество сейчас и я, так уж и быть, оставлю тебя сегодня живым; либо, я забираю его сама, но, в таком случае, ты об этом сильно пожалеешь. — Не видать тебе пророчества, Лестрейндж! Ты убила Сириуса и я не спущу тебе это с рук, — зло выплюнул Гарри им молниеносно отбил Защищающим прилетевший луч слева. — Ты мне не соперник, малыш. Неужели ты взаправду настолько сильно привязался к тому отродью? Хочешь отомстить за него? — елейный голос отражался эхом от каменных стен, звуча во всех пустых уголках Атриума. Гарри крепче сжал палочку в руке, ожидая очередного нападения. — Раз я тебе не соперник так покажись тогда! Или ты только со спины нападать сильна? Атриум заполнила звенящая тишина и Гарри показалось, будто он даже слышал стук собственного сердца. Он понятия не имел как Беллетриса это делала, но её действительно было чертовски сложно выследить. Спустя несколько долгих мгновений он услышал шорох за спиной и резко обернулся, сталкиваясь з безумный взглядом напротив. Лестрейндж была в нескольких метрах напротив, плавно нарезая круги на одном месте. Каждое её движение, взгляд и улыбка давали понять, что эта женщина была абсолютно не в себе. — Ах, ты так сладко горюешь, милый! — она жалостливо скривилась, сморщив нос. — Готова поспорить, в тебе теперь такяа пустота внутри… Это сейчас ты зол и обижен, но после… После будет только хуже. Любовь творит с людьми ужасные вещи, — она горестно помотала головой, будто имела хоть малейшее помятее о том что это за чувство. Гарри скрипнул зубами, готовый наброситься на неё в любой момент. Но нужно было выждать более подходящий. — Тебя это тоже коснеться, Потти. И я тебе в этом помогу. Беллетриса резко вскинула палочку и Поттер начал отбивать полетевшее в него заклятия одно за другим. Ведьма наступала очень быстро, не давая малейшего шанса для нападения пока Гарри ожесточенно выплёскивал накопившееся желание мести в защитные удары. Лестрейндж вдруг вскинула вторую руку и колонна взорвалась прямо слева от Гарри. Секунде замешательство Поттера хватило, чтобы он пропустил ещё одно заклятие. Как в замедленной съёмке, он остолбенел, а затем увидел как палочка из грецкого ореха рассекла воздух и фиолетовый луч с серебряными проблесками ястребом устремился к нему. Гарри не успел увернуться, не успел проговорить и слова. «Computruerunt jumenta in cor meum!» — услышал он голос Беллатрисы. Заклинание ударило прямо в грудь и Гарри с силой откинуло к стене. Всё вокруг затихло. Лёгкие вдруг заледенели, воздух накалился так, что не вдохнуть, а под ребрами словно застреляли фейерверки. В ушах возник оглушительный звон и перед глазами поплыло. Левую часть груди прошило острой болью и Гарри мучительно застонал, поджимая колени к груди. Ему хотелось заорать, хотелось выпустить мучение с криком, но голос не слушался и его хватало лишь на жалкие прерывистые хрипы. Было такое чувство, будто органы внутри прожариваются, а кровь кипит, огненной лавой раскалывая кожу изнутри. Секунды приступов казались часами и Поттер потерял чувство времени, а вместе с ним и других ощущений вокруг. Бившись в агонии он потерял связь с внешним миром. Всё вдруг прекратились так же резко, как и началось. Первый глубокий вздох был похож на спасения утопающего и отозвался сладостным облегчением. Тело вмиг стало лёгким и невесомым, как будто его агоний и вовсе не было. Разлепив заслезившиеся глаза, Гарри увидел всё также довольно ухмыляющуюся Лестрейндж в пару метрах от него. Она мерно постукивала палочкой по губам, неотрывно глядя ему в глаза. Заметив, что он оклемался, она неспешно подошла ближе и присела рядом на корточки. — Ты так вкусно корчишься от боли, милый, что я на какой-то миг даже захотела забрать тебя к себе и пополнить персональную коллекцию. Но тогда ты пропустишь все веселье, а этого допустить нельзя, — глаза её загорелись и она улыбнулась ещё шире. Гарри тяжело дышал, восстанавливая потом кислорода в организме и пытался пошевелиться, но тело будто окаменело после такой встряски. Ему оставалось только смиренно лежать, пытаясь больше не провоцировать эту сумасшедшую и внимательно слушать. — Спрашиваю в последний раз: где пророчество? Голова была квадратной и соображал Гарри пока смутно, но чтобы отрицательно помотать головой много сил не потребовалось. Лестрейндж натянулась как струна и, грубо схватив Поттера за волосы, наклонилась и озлобленно зашептала: — Любишь страдать и геройствовать, Поттер? Что же, тогда я тебе в этом помогу, — обозлённого выплюнула она. — Ты будешь гнить изнутри, Поттер. Гнить от того, что ценишь больше всего на этом свете — от любви. Твоё сердце будет сладостно сжиматься каждый раз при виде любимого человека, а потом начнёт медленно покрываться черной коркой, когда этот самый человек будет причинять тебе боль. Намеренно или нет, но раз за разом, когда твоя возлюбленная будет делать то, что не милу твоему сердцу, ты познаешь какого это — медленно умирать от собственной же любви. Ты буквально сгниешь изнутри благодаря своим чувствам. Впервые в жизни ты возненавидишь то, что любишь кого-то, и будешь отчаянно молить своё несчастное сердце, наконец, остановится. И ничто не сможет тебя спасти от этой пытки, — она отвращением отшвырнула Гарри от себя и отодвинулась. Гарри внимательно вникал в каждое слово, практически не дыша. Он плохо понимал, о чем говорила эта сумасшедшая, но такими словами просто так не разбрасывались. Особенно такие умалишенные как Беллатриса. В холле раздался взрыв, а затем послышались крики и начали долетать звуки сражения. Это был бой между Пожирателями и Орденом. Беллатриса опасливо оглянулась и поднялась с места. — Мне пора, сладкий. Надеюсь, ты хорошо запомнил каждое моё слово, потому что при очередном толчке твоего сердца, ты будешь вспоминать этот день. И на последнем своем вздохе, ты будешь помнить, кому ты обязан той милости, что заставила тебя возненавидеть любовь, — с этими словами Лестрейндж трансгрессировала, оставляя Гарри обессиленно лежать у стены.

***

— …победили! Без потерь, правда, не обошлось… — …проклятье? Когда он очнется? Неужели ничего нельзя сделать?.. — Нам тебя не хватает, Гарри. Мы скучаем по тебе, возвращайся поскорее… Гарри не мог разобрать где сон, а где реальность. Он вроде как слышал голоса друзей и знакомых, чувствовал их присутствие рядом, но не мог понять, что происходит? Он спит? Или умер? Сознание рывками бросало его в воспоминания из детства, которых он даже не помнил, а иногда просто создавалась иллюзия нынешнего времени, где он с друзьями и семьей. Всё происходило ярко и реалистично, и в то же время сумбурно и мутно. Но, кое-что он все же смог выловить из происходящего снаружи и запечатать в памяти. Легкое, едва ощутимое прикосновение к руке. Холодные пальцы сначала робко, но потом уверенней проскользили по предплечью, сжимая ладонь в конце. Гарри неосознанно отозвался на ласку и дернул пальцами, в попытке ответно сжать чужую ладонь, но рука неожиданно исчезла, будто её хозяин испугался быть застуканным, оставляя за собой морозную пустоту. Поттер не знал, кто это был и было ли это вообще реальностью, но именно этот миг прочно отпечатался в памяти. Когда он окончательно пришёл в себя, на улицу уже опускались сумерки. Гарри сонно огляделся вокруг. Просторная палата с одной кроватью, тёмным шкафом и прикроватной тумбочкой доверху забитой гостинцами давила тишиной и одиночеством. Тело отзывалось усталостью, мышцы ныли от, очевидно, долгого отсутствия движения. Поттер задавался вопросом, сколько же он пролежал без сознания, что теперь еле мог заставить себя сжать кулак, не то чтобы встать. Долго думать не пришлось. Дверь в палату отворилась и с коридора показался высокий седовласый мужчина, хотя на вид ему можно было дать не больше тридцати. — О, Мистер Поттер, — слегка удивлённо приподнял он брови, подходя к кровати и быстро что-то проговорил прытко-пишущему перу парящему рядом. — Рад, что вы очнулись. Меня зовут Джек Керрингтон, я ваш лечащий врач. Как себя чувствуете? — Немного ломит тело, но всё остальное в порядке, — голос был насквозь охрипшим. Керрингтон подошёл к прикроватной тумбочке, перебирая какие-то колбы в руках и протянул две Поттеру. — Что со мной произошло? Почему я в больнице, и как долго я был без сознания? — колдомедик терпеливо подождал, пока поток любопытства у больного иссякнет и только кивнул на зелья. Гарри залпом закинул в себя содержимое зелёных колб, даже не поморщившись от кисловатого привкуса. — Я обязательно отвечу вам на все ваши вопросы, но чуть позже. Сперва мне нужно провести диагностику, — не дожидаясь ответа, колдомедик склонился над обездвиженным Гарри, плавно водя палочкой поверх его тела. Спустя пару минут он озадаченно нахмурился, снова что-то тихо продиктовал перу, а затем развернулся к Поттеру и снисходительно улыбнулся. — Что ж, Мистер Поттер, рад сообщить, что ваши показатели в норме. Скорее всего, надолго мы вас здесь не задержим. Ну, а теперь я могу вам ответить. Что вас интересует? — Почему я в больнице? — едва уловимая озадаченность на лице Керрингтона после осмотра настораживала, но ведь он сам сказал, что с Гарри всё порядке, не так-ли? — Вас доставили к нам ваши друзья, во время боя в Атриуме. Вы были без сознания и с низкими жизненными показателями. Мы пытались выяснить, что с вами случилось, ведь никаких серьезных внешних повреждений мы не обнаружили. Но никакие из известных нам заклинаний не смогли указать точную причину вашей комы. — Комы? — неверяще переспросил Гарри. Врач слегка помедлил и, вздохнув, продолжил: — Да, мистер Поттер. Вы находились в магической коме почти два месяца. Судя по поражению магического ядра, ваш организм пытался восстановить вашу магию. Внешние жизненные показатели пришли в норму в течении нескольких дней, тело было полностью здоровым, а вот магия требовала восстановления. Поттер отрешенно слушал доктора, пока в голове роились мысли похлеще, чем пчёлы в улье. Два месяца? Он был без сознания почти два месяца? Что, драккл побери, с ним сделала эта сумасшедшая? — Но ведь, — голос охрип и Гарри кашлянул, прочищая горло, — у вас же есть какие-то предположения, что стало тому причиной? — он с надеждой уставился на притихшего колдомедика. — Мы не можем сказать вам наверняка, но, предполагаем, что вас прокляли. Скорее всего, здесь замешана древняя магия. Магическая кома очень редкостное явление и для того, чтобы её вызвать, нужно либо довести тело и магию до полного истощения, либо применить темную магию. Ни первое, ни второе не проходит бесследно. Сейчас ваши показатели в норме, но, буду с вами откровенен, я не могу дать вам никаких гарантий, что так будет и дальше. Боюсь, магическая кома была лишь началом. Гарри отвернулся к окну, сосредоточенно всматриваясь в ветви деревьев за окном. Плоды дикой сливы кое-где начали наливаться темно-лиловым. Уже Август. Он вдруг вспомнил, что Беллатриса что-то говорила ему перед тем, как он провалился в темную бездну. В голове начали проигрываться, словно аудиозапись на заезженной пластинке, слова Пожирательницы. — А что, если, — вскинул он голову к доктору, пытаясь дословно вспомнить всё, что наговорила ему Лестрейндж, — Что, если я могу знать некоторые детали этого проклятия? Доктор заинтересованно вскинул брови, молча подталкивая Гарри продолжить. — В тот день я сражался с Беллатрисой Лестрейндж. В какой-то момент, она произнесла неизвестное мне заклинание, довольно длинное, кстати, но дословно не вспомню, — тут доктор снова шепнул перу и то оживленно начало строчить на бумаге в такт словам Поттера, — после чего я, собственно, и свалился практически без чувств. Сначала была адская боль, такая, что я практически не мог дышать. Я уже думал, что там и наступят мои последние минуты жизни, но вдруг, всё резко прекратилось. А потом, она подошла ко мне и начала говорить о какой-то гнили в органах, — Гарри сделал глубокий вдох, переводя дыхание. В голове немного закружилось, но он все равно продолжил, слегка прикрыв глаза: — Говорила еще о том, что я начну гнить от любви и своих чувств, буду страдать и умру с почерневшим сердцем. Ну, а после, я потерял сознание и больше ничего не помню. Мистер Керрингтон внимательно все выслушал, слегка нахмурив брови. — Ваши детали могут во многом помочь, мистер Поттер. Возможно, с такими подробностями нам, наконец, удастся отследить какое проклятие на вас наложили. Если это всё, то теперь мне нужно известить ваших близких, что вы очнулись. А вы пока отдыхайте. — Хорошо, спасибо, мистер Керрингтон, — Гарри с последних сил выдавил из себя благодарную улыбку. Колдомедик кивнул и, добавив, что он будет на дежурстве еще сутки если вдруг понадобится, покинул палату. Когда дверь с тихим щелчком закрылась, Гарри вдруг осознал, что этот недолгий разговор сильно его вымотал. Боли и истощения он не чувствовал, только слабую усталость. Тело просто молило об отдыхе и, не особо сопротивляясь, Гарри быстро погрузился в сон. На подкорке сознания метались разные мысли о том, что изменилось в волшебном мире в его отсутствие, но он откинул их на потом. Он подумает об этом завтра.

***

Из сна Гарри вырвали обрывки чьего-то разговора. Еле слышный женский шепот раздраженно что-то втолковывал собеседнику, пока тот изредка недовольно фыркал в ответ. Поттер невольно усмехнулся, постепенно узнавая знакомый мелодичный голос подруги, переполненный ворчливыми нотками. — Герми? — тихо просипел он, приоткрывая глаза. Голоса резко притихли, а потом послышалось какое-то копошение и спустя миг он был взят в плен цепких объятий подруги. — Эй, придушишь же, — шутливо фыркнул он, но вопреки своим же словам сильнее обхватил Грейнджер за талию. С района его шеи послышался полувсхлип-полусмешок и только спустя минуты три девушка отстранилась, устремляя на Поттера слегка покрасневшие глаза. — Гарри, ты… мы… — Гермиона сбивчиво заговорила, не в силах толком сформулировать мысль, что на памяти Гарри было в первые. Он сжал дрожащую ладонь подруги и ободряюще улыбнулся. — Мы так переживали за тебя, Гарри! Места себе не находили, когда узнали, что ты впал в кому! Мерлин, ты себе даже не представляешь, как ты нас напугал! — волнение быстро сменилось на возмущение и гриффиндорка обиженно поджала губы. — Как ты мог так подставиться? Какого черта, ты побежал к этой сумасшедшей? Она же тебя чуть не убила! Ты хоть представляешь, что мы тут пережили, пытаясь узнать, что с тобой произошло и как тебя лечить? Гарри терпеливо выслушивал негодование подруги, даже не пытаясь возразить или отрицать. Он прекрасно понимал, что путём возмущений и нравоучений она просто выражала своё волнение. По-другому она не умела показывать, как дорожит своими близкими. — Но теперь-то все в порядке, Герм. Хватит тебе уже сверлить Гарри, он пока ещё официально больной и ему необходим покой, — Гермиона зло стрельнула на Уизли взглядом, но послушно замолчала, вникая словам друга. Рон улыбнулся и перевел внимание на Поттера так же потянувшись за приятельскими объятиями. — Рад видеть тебя, дружище! Да уж, ты действительно заставил нас немало поволноваться, тут с Гермионой не поспоришь. Но, Слава Мерлину, ты очнулся, и судя по словам твоего врача, вполне здоров. Ты многое пропустил, пока тут дрых, так что запасайся попкорном и готовься слушать все взрывные новости последних двух месяцев, — Рон заговорчески потёр руки, собираясь уже разразиться красочным монологом, но Гермиона вскинула ладонь, останавливая его. — Погоди, Рон, новости потом, — отмахнулась она, — Сейчас есть кое-что поважнее. Как ты себя чувствуешь, Гарри? Мистер Керрингтон сказал нам, что с тобой всё в порядке, но, — девушка закусила губу, пытаясь правильней подобрать слова, — но тебя ведь прокляли, так? Он передал нам то, что ты рассказал ему и, честно говоря, мы в некотором замешательстве. Что всё это значит? — Я и сам мало что пока понимаю, Герм, — пожал Гарри плечами, — Я прекрасно себя чувствую и никакого истощения, либо усталости нет. Скорее наоборот, чувствую небывалый прилив энергии и бодрости, будто хорошо выспался. Что на счёт проклятия, так единственным подтверждением того, что его на меня наложили, служит пока лишь воспоминание о тех болях после схватки с Беллатрисой. Ну и кома, конечно же, — добавил он, заметив скептические взгляды друзей. — Мистер Керрингтон упоминал что-то о любви и сгнившем сердце, — носик Гермионы смешно сморщился. Ей не нравилось то, что в этой ситуации было слишком много неясности. — Ты можешь мне повторить, что тогда наговорила тебе Лестрейндж? — Она сказала, что я, вроде как, буду страдать от своей же любви. Что каждый раз, когда любимый мною человек будет причинять мне боль, оно будет гнить и я начну умирать, — Поттер скривился от того, как это звучало. Вся эта история с неизвестным проклятием пока больше походила на бредни сумасшедшего, в которых никто и ничего не мог толком разобрать. Но его присутствие в больничной койке с перепуганными друзьями рядом, в данный момент свидетельствовало лучше любых слов, что это все же жестокая реальность. — Получается, ты должен чувствовать боль, от того, что любишь близких? — нахмурилась Гермиона. — Нет-нет, — помотал головой Гарри. — Думаю, Беллатриса имела в виду иной род любви. Как я понимаю, я буду страдать из-за любви к возлюбленной, — Гарри сделал вид, что не заметил секундного испуга и жалости в глазах подруги после его слов. — Так, давайте-ка оставим все эти ваши сопли на потом, — Рон живо вскочил с места, разряжая напряженную обстановку и пересел на кровать, усаживаясь рядом с другом. — Главное, что сейчас ты жив и здоров, Гарри, а с проблемами будем уже разбираться по мере их поступления. Ну, а теперь к интересному! Ты ведь не знаешь еще самого главного! — Глаза Рона возбужденно заблестели и он нетерпеливо заерзал на месте, просто разрываясь от желание поведать Поттеру новости. Гермиона вдруг вся встрепенулась и резво закивала головой в подтверждение слов Уизли. — Ну так не тяни, рассказывай скорее, — усмехнулся Гарри, немало удивленный такой оживленности друзей. Рон на мгновение замешкался, загадочно переглядываясь с Гермионой, а потом быстро и громко протараторил: — Волан-де-Морт мёртв! Мы победили, Гарри! Слова Рона как гром среди ясного неба упали на Гарри, и на недолгое время в палате повисла абсолютная тишина. Гарри переводил недоумённый взгляд с Гермионы на Рона, но те не спешили опровергать сказанное. — Как это — мёртв? — нервно усмехнулся Поттер, осмеливаясь первым заговорить спустя вечность. — Его больше нет, Гарри. Дамблдор убил его в дуэльной схватке тогда, в Атриуме, — Гермиона взяла все в свои руки, понимая, что от Рона Гарри мало что толком сможет разузнать. — В ходе битвы между Пожирателями и Орденом Феникса появился Волан-де-Морт. Он искал тебя, но ты куда-то пропал, поэтому Дамблдор, не теряя времени, втянул того в бой. Они дрались не долго, Тёмный Лорд всё еще не восстановился до конца после возрождения и переоценил свои силы, так что директор смог его победить. Но мы этого не видели. В разгар битвы я и Рон пытались найти тебя, а когда обнаружили без сознания, сразу же доставили в Мунго и уже не возвращались. Мы провели несколько часов под дверью твоей палаты, пока колдомедики пытались тебе помочь, но потом к нам прибыли авроры и забрали на допрос для уточнения некоторых деталей. Затем началась долгая волокита судебных разбирательств над Пожирателями и некоторые, к слову, тянутся до сих пор. Кого-то посадили, большинство сбежало, а некоторые отделались только штрафом. В общем, сейчас в магическом мире наступил относительный покой. Грейнджер ненадолго замолчала, давая возможность Гарри переварить услышанное. — Скоро, кстати, планируются перевыборы Министра Магии, волшебники добиваются смещения Фаджа с должности. Практически все стали на сторону Ордена Феникса, когда узнали, что Фадж трусливо отсиживался в кабинете, упорно не желая верить в возрождение Тёмного Лорда, в то время, как орденцы уже давно пытались бороться с проблемой. Можно сказать, что своей упертостью наша компания кое-как поспособствовала началу новой страницы в жизни магического мира, — хмыкнула Гермиона, вспоминая как её, Рона, Джинни, Полумну и Невилла авроры сначала отчитывали за безрассудство, а потом сами же спустя несколько дней снисходительно улыбались и пожимали руки, приговаривая, что если бы не их смелость, возможно, Темный Лорд до сих пор был бы жив и всё могло закончиться намного хуже. Когда Гермиона закончила, между ними снова повисло молчание. Гарри пытался обработать полученную информацию. Мысль о том, что с Волан-де-Мортом покончено пока не находила места в голове. Поттер опустил голову к рукам и невесомо погладил надпись на тыльной стороне левой кисти руки. «Я не должен лгать». Он хмыкнул, прикидывая, как иронично всё сложилось. Чуть больше года его держали за идиота, крутя у виска каждый раз, когда он хоть как-то пытался донести, что Тёмный Лорд жив. Никто ему не верил. А сейчас он лежал в больнице, отходя от проклятия, которое попало ему от одной из приспешников того, чье имя нельзя было говорить вслух до-недавна. Судьба действительно та ещё изворотливая дрянь. — Так мы теперь герои? — фыркнул он, поднимая полный сарказма взгляд на друзей. — Ну, что-то вроде того, — улыбнулся в ответ Рон. — С Дамблдором нам, конечно, не сравниться, но так тоже неплохо, — Гермиона шутливо пихнула друга в бок, закатывая глаза. — А как остальные? Джинни, Полумна, Невилл? Они в порядке? — Да, к счастью им вовремя помогли выбраться из Атриума. Если бы не он, ребята, возможно, сильно бы пострадали, — Гермиона стушевалась и опустила взгляд. — Помогли? Он? — Гарри свел брови ничего не понимая. Уизли с Грейнджер перекинулись взглядами, будто не уверенные в том, нужно ли продолжать. Настроение как-то резко изменилось и Поттер кожей почувствовал возникшую неловкость в воздухе. — В чем проблема, Гермиона? — уточнил он. Маленькое грызущее чувство внутри подсказывало, что ему не совсем понравится ответ. — Думаю, ты будешь слегка, — гриффиндорка прикусила губу, — обескуражен его личностью, — она снова замолчала неуверенно сминая нижнюю губу. — Ну вы будете говорить в конце концов, или нет? — Гарри начинало уже раздражать то, как друзья оттягивали разговор. Гермиона обреченно вздохнула, понимая, что молчать больше нет смысла и, посмотрев Гарри прямо в глаза, выпалила на одном дыхании: — Нас спас Люциус Малфой.