som helium, som syre

Вот и настал момент, когда он понял, что любит ее. Да, Александр все время натыкался на эту мысль, но от гонял ее от себя - якобы не время, не нужно. Но далеко от правды не убежишь, так ведь? И вот он, в баре полном людей, ищет свою девочку. Швед не знал, что с ней сейчас происходит, но боялся, что кто-то сможет сделать ей больно, навредить. С каждой секунды, осознание того желания быть рядом с девушкой и защищать становилось сильнее. Александр протискивался через толпу как можно быстрее, пока в его глазах есть надежда. Агата ослушалась его. Он просил ее не ходить в это жуткое место, что является пристанищем наркоманов и алкоголиков. И это последствие ещё совсем маленькой ссоры. Шатен непременно знал о силе этой англичанки, он восхищался этому и влюблялся ещё сильнее. С ее характером, все попытки остановить барышню были тщетны. Перед глазами, уже почему то наполняющимися слезами волнения, горечи и страха, стоял тот образ бойкой леди: весенние глаза наполнены гневом, агрессии и ещё чём-то напоминающим разочарование, слегка растрепанные рыжие кудрявые волосы, будто съехавшие веснушки на сморщенном носу, когда она старалась показать свою неприязнь к происходящему, пухлые мягкие губы, что так приятно целовать, сложены в победную ухмылку. Ее мимика, неважно какие, но эмоции были прекрасны, столь красочное зрелище. То, особо открытое платье с глубоким декольте заставляло желать ее, и одновременно раздражаться, что такая картина доступна не только его персоне. Да, он понимал, что не запретит ей ничего, это не нормально. Тем более, нрав Агаты не позволил бы запретить хоть что-то, что уж говорить об унижении. Но она бывает слабой, конечно. Но показывать кому попало свою слабость и душу англичанка никогда не станет. Шведу было невероятно приятно, что он мог видеть ее такой, что сможет ей помочь, что она открылась ему. Но он никогда не сможет прочесть ее как раскрытую книгу - нечто странное всегда позволяет ощущать что-то новое. Александру безумно нравится возможность касаться ее. Страсть, что разгорается между этими двумя людьми невероятна, и голубоглазый сам себе признается, что никогда не ожидал этого. Ему не нужен никто - ни мужчина, ни женщина, когда есть она, такая прекрасная, такая неземная. Как одурманивал ее аромат, нет, не парфюма, а собственный аромат ее кожи. Да, он перекрывался другими приятными запахами: запах рыжих кудрей, духов девушки, аромата одежды. Но тот запах ни с чем не сравнится, и голубоглазый рад, что может почувствовать его. Выбегая, в пустой коридор с кучей дверей, он пытался своего собака, вынюхать след от возлюбленной. Молодой человек пытался сообщится с мыслями, но они разбегались в разные стороны, а глаза метались из стороны в сторону. Он продолжал поиск. Шатен бежал по, казалось нескончаемым коридорам. Очередной раз повернув в такой же проход с кучей дверей, он услышал крик, мольбу о помощи. Этот голос Алекс узнает из тысячи. Он был столь приятен на слух. Голос был не очень высоким, скорей даже чуть низковатым. Приятный тембр. Приятно все, что произносилось им: небольшой подпев, когда зеленоглазая играла на фортепиано, ругательства, которыми девушка бросалась, когда девушка немного разобраться с шифрами - хоть криптография - это невероятно сложно, на эту перепалку англичанки с самой собой модно было смотреть вечно. Но сейчас этот голос человека, попавшего в беду. На слух Нильсен пытался найти нужную дверь. Когда фортуна повернулась к нему своим хитрым лицом, и злосчастная дверь поддалась напору, он увидел ту самую Харрис. Ее лицо было заплакано, а на щеках следы рук, что были получены во время борьбы. Двое мужчин рвали на ней одежду, а их жертва старалась хоть как-то вырваться. Первому всё-таки удалось снять все, кроме трусов, второй наматывал ее волосы на руку. Неведомая ярость проснулась в шведе. Не заметив, он накинулся на насильников. Все было как в тумане, но в голове были отрывки памяти, как Нильсен яростно избивал мужчин, как прибежали испуганные, каким-то образом ещё трезвые люди, как приехала полиция. Голубоглазый, хотя на тот момент казалось, что очи были кроваво-красными, бросился к англичанке. Ее тело всегда было идеально, оно прогибалось под мужскими длинными и ловкими пальцами. Но сейчас на него было сложно смотреть. Ее дыхание было рваное и тяжелое, она всхлипывала, ей хотелось протянуть свои длинные руки за своим спасителем, будто его присутствие - единственный шанс выжить, но тело не слушалось. Оно дрожало, как сумасшедшее, сердце колотилось, стресс, который обрушился на неё величайшим грузом, разумеется взял своё. Шатен прижал Агату к себе, стараясь хоть как-то успокоить. Он шептал что-то на шведском, ну и на английском наверное, кто его знает? Сейчас это не важно, его цель - успокоить бестию, бьющуюся в конвульсиях от пережитого ужаса. Она все плакала и плакала, прижималась ближе к шведу, молила, чтоб он ее не отпускал. Ее плач то становился громче, то оставлял лишь всхлипы. Ей было плохо, омерзительно плохо, однако руки, которые сейчас обвивали ее тело немного успокаивали и дарили чувство безопасности. Если бы Нильсен не успел, то она бы сломалась навсегда, разбилась бы на мелкие кусочки. Но ей надо было выпендриться, побежать в этот отвратительный бар. Алекс в свою очередь не винил девушку. Он лишь понимал, что стал зависеть от неё. Они как попугаи неразлучники - если погибнет один, за ним пойдёт и второй. Шатен сделал бы все, чтобы она была жива, чтобы ее дыхание слегка щекотало его уши, но они оба понимали, что в следующий раз может быть поздно. Неизвестно как молодые люди добрались до дома, англичанка помнила только то, как он держал ее все время в своих надежных руках. Нильсен искупал ее, переодел, обработал все раны - он пытался сделать все, чтобы ей стало хоть немного легче. Рыжая следила за его действиями, она ничего не говорила, но где-то в душе становилось теплее. Александр уложил ее на кровать, укрыв тёплым одеялом. Он встал с кровати, и почувствовал прикосновение холодной руки. -«Прошу, не уходи...»- она впервые смогла вымолвить что-то внятное за этот вечер. Голубоглазый ласково ей улыбнулся, и не смотря на боль, зеленоглазая улыбнулась в ответ. Тут же последовало ощущение, будто что-то отлегло от сердца, эту невесомость привели оба человека. Алекс переоделся в футболку и уютные штаны, все время поглядывая за англичанкой. Позже прилёг рядом с ней. Будто укрыл ее своими руками, и было гораздо приятней и теплей, чем от одеяла, хотя и то грело будь здоров. Так рыжекудрая уснула, а швед какое-то время наблюдал за спокойными чертами ее лица во мраке. Она была неоспоримо необыкновенна и необычна. Смотря на Агату, лежавшую рядом, прямо здесь, Александру стало легко впервые за долгое время. Он доверился своей судьбе, и позволил себе зависимость от неё. Han älskade henne till sista andetaget. Och om hennes hjärta hade stannat, skulle han ha sjunkit precis som hon gjorde, som om ballongen hade helium... *