Рискни или упусти шанс

В динамиках играла Буланова, и на танцполе неуклюже топтались редкие парочки. Плохо протертая барная стойка хранила лужицы сладких коктейлей, отчетливо разило недавно пролитым на пол коньяком. Ни Шурика, ни Натальи не было видно. В принципе, на вечер у Коли все равно не было планов: он взял отгулы, начальник в командировке, дело раскрыто, а вместе с ним несколько прошлогодних висяков. И, если придет Наташа, день закончится романтическим свиданием, медленно перетекающим в завтрак… Впрочем, в Наташе у Коли были сомнения. А вот то, что Шурик, приятель и коллега, с которым делили один кабинет на двоих уже не первый год, позвал выпить и не пришел, вот это вызывало досаду. В синеватом свете прожекторов бутылки на полках казались еще более толстыми и значительными, и эта батарея со звездами на погонах-этикетках важно смотрела издалека. Бармена за стойкой не наблюдалось. У пульта дремал патлатый мужик, между столиками в вип-углу сновала тощая официантка в крохотной клетчатой юбочке, как из телевизора, и в белой рубашке. Но едва Коля решил, что дождется эту девицу и закажет у нее бутылку, из-под стойки вынырнул вихрастый мальчишка. По возрасту мальчик вряд ли тянул на бармена ночного клуба, поэтому Коля строго уточнил: — Кто в баре работает? — Сегодня это не бар, это ветеринарная аптека, — мальчишка сверкнул зубами, улыбка вышла нахальнее некуда. — Чего тебе налить, котик? Если бы в этот момент Коля пил, он бы поперхнулся. А так он лишь на мгновение выпучил глаза и быстро огляделся: не перепутал ли адрес, точно ли это тот самый бар, в котором должен ждать Шурик, или может, приятель и коллега специально подсунул адрес клуба для «своих», чтобы провести вечер наедине с Натальей? Но пары на танцполе виднелись вполне традиционные. Нетрадиционным, по всей видимости, был только мальчишка. Но щеки у него пылали, и шея, торчащая из ворота мятой серой футболки, пылала, и уши под вихрами светлых волос казались темно-алыми. Мальчишка между тем, не дождавшись ответа на свой вопрос, повел рукой и коснулся Колиной шеи чуть ниже скулы. — Так и хочется почесать за ушком, можно? Он, что, его клеит? Коля не разозлился только потому что заметил, как паренек поглядывает на официантку в глубине зала. Спокойно, это всего лишь дурацкий спор. Но быть предметом спора оказалось не менее неприятно. В своей молодости он, помнится, тоже на спор сделал немало глупостей. Да что там в молодости! Его и сейчас можно было развести на слабо, хотя не в два счета, как прежде. Но чтобы клеить взрослого мужика — это не пришло бы в голову даже в буйные двадцать. — Не боишься остаться без руки? Коля отклонился в сторону, чтобы мальчишка больше не мог до него дотянуться, но в настойчивости парнишке не знали равных. Он потянулся, едва не распластался грудью на стойке, но коснулся пальцами Колиных плеч и дальше, к шее, сминая тонкую ткань джемпера, от ключиц к подбородку. — Люблю котиков с норовом, знаешь! — выпалил он, музыка едва не заглушила его слова, поэтому продолжил он еще громче: — Можешь расцарапать мне спинку и укусить. Мальчишка из кожи вон лез, чтобы удержать Колю подле себя, даже обхватил пальцами запястье, скорее неосознанно, чем специально. Но официантка все никак не оборачивалась, время шло, и Коле даже стало интересно: а дальше-то что? Что еще мальчишка сделает, чтобы выиграть спор? — Тебе восемнадцать-то есть, ветеринар? — Обижаете! Я гораздо старше. Значит, лет двадцать, хотя, конечно, на вид столько не дашь. Но вряд ли старше. Между пальцами следы синей шариковой пасты, руки нежные. Коля наклонился к мальчишке, едва не касаясь носом волос, а парень вскинул голову, ощутимо задев макушкой Колин подбородок и ойкнул от неожиданности. — Вы меня… обнюхиваете? Уже забыл, что сам же перешел на «ты». Коля усмехнулся. От волос запах был резким: не то формалина, не то реактивов. — Это ты ветеринар, забыл? Должен знать, что коты обнюхивают незнакомых людей. Мальчишка широко улыбнулся. На официантку он больше не смотрел. — Я биолог. Но для тебя… котик… я буду доктором. И он все еще не принял заказ. Коле стоило бросить несколько красноречивых взглядов на барные полки, где по-прежнему стояли, как на параде, пузатые генералы, полные наполовину или наполовину пустые, прежде чем до мальчишки дошло. — Какое лекарство будешь пить, хороший мальчик? Коле было хорошенько за сорок, и хорошим мальчиком его не называли примерно с середины шестидесятых. — А что доктор пропишет? «Доктор» сосредоточенно разглядывал Колю. Возможно, прокручивал в голове рецепты коктейлей и вспоминал, что может сделать самостоятельно, а для чего потребуется звать помощь в лице опытных коллег. Возможно, считал, на какую сумму нужно посоветовать выпивку, чтобы сделать выручку. Одним словом, мальчишка сосредоточенно смотрел, а Коля отметил большие темные глаза, и красивые губы, длинные лохматые волосы… Был бы мальчишка девчонкой, Коля не колебался. Он, впрочем, и так не… Он взял руку мальчишки в свою, коснулся ею щеки, мальчишка сам осмелел и погладил волосы и со смехом почесал за ушком. Затем рука сползла вниз, коснулась усов, мальчишка ущипнул прядь и не сильно потянул в сторону. Улыбался широко и дерзко, вот только взгляд был теплым, сияющим, как стекла бара при свете прожекторов. — Рекомендую бокал Джонни и подождать меня за углом, — наконец решился мальчишка. — Я закончу через полчаса. — Идет. Мальчишка неохотно отлип от Коли, налил виски в стакан и громыхнул ведерком со льдом, а потом отвлекся на нового посетителя и на сложные коктейли для стайки барышень, так что Коля оказался наедине с самим собой. Смотрел со стороны, удивлялся. Получасом позже он курил на улице, кожаная куртка ни черта не спасала от ветра, морозный воздух холодил голую шею, мерз нос, перед глазами не то огонек сигареты, не то глаза давешнего мальчишки. Хорошие глаза, очень… Интересно, а он с каждым так? Ведь нет? Коля помотал головой, потому что мысли лезли препаршивые. Он, вообще-то, был не по юношам. Коле нравились женщины, красивые, высокие, строгие, как покойная Ира, не юные девочки с оленьими глазками и не принцессы с картинок. Парни ему не нравились, но парни периодически случались. Всего несколько раз за жизнь после сильной пьянки, так что он даже не помнил, где их находил и как они оказывались у него дома, — но эту пару раз нельзя было сбрасывать со счетов. Только сегодня-то он трезвый! Мальчишка взял быка за рога, подкатив первым, и Коля безропотно пошел следом. Но сколько можно идти и не пора ли подумать? Не производил парнишка впечатление человека, которому в порядке вещей клеить гостей и уезжать с каждым согласным. И поначалу он явно смущался, это потом распалился. Интересно, а почему? Коля честно не собирался подслушивать у дверей служебного хода, он стоял поодаль, за углом, но так, что разговор донесся до него. Но крылечке стояли двое: его мальчишка и официантка в клетчатой юбочке. — Да что ты ходишь за мной! Иди маме нажалуйся. Мальчишка что-то возразил, но девица его перебила: — Нет, это мое дело! Хочу — еду с мужиками, хочу — домой, хочу — к подружке. Неужели ты думаешь, что я сама не разберусь, с кем мне общаться, что пить и что курить? Разговор окончен, катись домой — приду утром! Милые бранятся — только тешатся, да? Так вот почему мальчишка ловил взгляд своей подруги — вовсе не из-за спора… Стало тошно и муторно. Догоревшая до фильтра сигарета полетела на землю, в паре метров от входа остановилось такси.

***

Коля вернулся в тот бар через несколько месяцев. На этот раз вместе с Шуриком — низким и круглым, как колобок, с тремя подбородками и с кольцом на пальце. Неделю назад Шурик повел к алтарю Наталью. За стойкой торчал долговязый тип с жидкой бородкой, между столиками вертела бедрами крепкая с виду официантка. — Слушай, тут парень работал, мелкий такой и белобрысый. На биолога учится. — А, Ванька, что ли… Да выгнали его с сестрой, уже месяц как. А что, начальник, претензии? Мелкие глазки Шурика заблестели: — А, помню-помню, красивая деваха, стройная что модели Виктории Сикрет, ноги — аж от ушей. Я только видел как-то: чек у нее из кармана выпал. Ну, чек с герычем, Коля. А парня не помню, а что, парень был? Коля покачал головой. Не важно. Иногда спросонья мерещились прикосновения к вискам и тихое «Хороший котик» над ухом, но не больше, чем просто морок. Глаза, большие и темные, Коля помнил дольше, чем лицо мальчишки, чем адрес клуба и чем причины, по которым он там оказался. А потом и они исчезли.

***

Пройдет не меньше пяти лет, прежде чем Коля узнает в новом коллеге, белобрысом вихрастом хакере, недавно покинувшем зону, любимце новой начальницы, мальчишку-бармена. И еще несколько месяцев потребуется, чтобы определиться: освежать ли знакомство в памяти Ваньки Тихонова. Это будет поздний вечер, опустеют коридоры, померкнет свет в кабинете Рогозиной и в морге, и лишь в лаборатории останется гудеть компьютер да из буфета донесется щелканье чайника. Ванька найдется за столом с чашкой кофе в руках, во второй руке — бутерброд с сервелатом и сыром. — Поделишься едой, боец? — Возьмите и сделайте, — пробубнит Ванька с набитым ртом. — Это вам не кафе и не бар. — А ветеринарная аптека, да, котик? Ванька с видимым усилием проглотит недожеванный бутерброд, а Коля с интересом проследит, как недоумение в глазах сменяется узнаванием и смущением. — Так это были вы!.. Я могу объяснить? — Постарайся. Я жду тебя за углом. — Коля усмехнется и все же добавит: — На этот раз получаса у тебя нет — заканчивай работу и на выход. Он снова будет стоять за углом от дверей, снова курить, ветер разметает поседевшие волосы. В голове так много вопросов, гораздо больше, чем в первую встречу, но теперь Коля знает: он спросит все до единого.