Рискни или упусти шанс

— Что-то боярин лютует, — заметила Таня, выглянув за угол. — Письма одно гневнее другого шлет. Как бы нам не попало. — Да было бы за что… А, впрочем, был повод у Руслана Султановича. В подворье Н-ского монастыря вторую неделю трупы находят, да такие, что детям малым с тех пор не спится, а крепкие мужики пить бросают. Молодая послушница из женской обители, что по другую сторону реки, чего стоит — Ваня как увидал тело с отрезанными грудями, с тех пор тоже не спит. Дьячка вот местного обрили да лишили уда… Орган, впрочем, при теле нашелся: в срамном месте. А до того повивальную бабку умертвили, подвесив на языке колокола! Монахи как обезумели. Ванька, когда на место прибыл, даже не поверил сперва, что не черноризцы обагрили руки кровью. Больно уж красны были их глаза и спутаны речи. Но Галина Николаевна постановила: «Ищем виновных среди мирян». А Ваня что, а кто Ваня таков, чтобы с дочерью окольничего Рогозина спорить? С Галиной Николаевной, впрочем, не из-за ее родителя спорить не хотелось, родитель-то что, Ваня его не знает. Умна уж больно матушка, недаром ее в Тайном приказе на особом счету держат и людей выделили для самых запутанных дел. Хоть и женщина, а попробовал бы с такой состязаться в уме даже самый ученый дьяк. Миряне, так миряне…

***

Ванька с Танюшкой который день глаз не смыкали, пытаясь сопоставить детали. Правдами и неправдами отыскали веревку, от которой отрезали ту, на которой повитуха висела. Валентина, их лекарша, подсказала, каким лезвием изуродовали последних жертв, и Ванька с ног сбился, отыскивая похожие на местных дворах. Иногда — чудом ноги успевал унести. К нему, может, и поспела бы помощь: Сергей Михайлович или Николай Петрович поджидали поодаль, а то и совсем рядом, развлекая хозяев рассказами о столице да выведывая исподволь подноготную монастыря и окрестных сел. А Ваньке все ж таки не хотелось схлопотать удар ногайкой поперек спины. А уж когда ночами на дело выходил — тем паче. Ванька в прошлом не иначе как чудом дыбу миновал. Чудом и заступничеством Галины Николаевны. А вот застенки на всю жизнь запомнились — до сих пор просыпался в поту. И ладно бы замышлял что-то против царя-батюшки!.. Так нет же! Он и не для себя деньги взял… А вот сейчас поймают его, безбородого, и хорошо если в мужском платье, в чужом дворе, повезут ли в приказ разбираться или на месте проучат? В общем, пусть и любил Ваня свое дело, радовался всегда, как дитя, когда получалось раскрыть загадку и когда возвращались в Москву, везя в кандалах жестокого убивца; а все же мечтал, что пройдет годок другой, и, может, не при этом царе, а при сыне его или внуке, искать виновников станет намного проще. Так что засядет Ваня в протопленной светлице, разложит перед глазами книги и карты, достанет из-за пазухи всякие списки — и вмиг раскроет убийство. А пока Ваня заслышал скрип половиц, спрятал в рукаве бумагу и кусочек угля, которым зарисовывал лезвие, да выбежал на улицу раньше, чем хозяин дома спустился в подклеть. А оттуда уж рванул к забору, коротко свистнул и услышал ответ. Перемахнул через стену и лишь потом, оказавшись в снегу у кромки льда, оглянулся назад: да тут высота в сажень с лишком, эка он распрыгался! Но дивиться времени не было. Ванька прыгнул в телегу, схоронившись в куче тряпья, и высунул голову наружу уже тогда, когда лошади, промчавшись по льду реки, сбавили бег, а Николай Петрович спросил: — Нашел чего, Ванятка? — А как же! Бритву в доме нашел, щепки на деревянной ручке точь-в-точь те, что под ногти дьяка попались. И нож я нашел, старый, с наварным лезвием и торцевой сваркой, с нужными нам зазубринами. На рукоятке кровь и медные волосы. А изуродованная послушница из женской обители как раз рыжиной отливала. — На рукавах его тулупа те же пятна от ревеня, как и на куске ткани в кулаке повивальной бабки. Не зря же Ваня с Таней кучу тряпья во всякой грязи перепачкали, чтобы добиться похожих следов. — Сам ревень он в подклети прячет, пиво из него делает. Там найдете посудину, но глянуть бы, какие травы под крышкой плавали — не стал бы я это пить. Но теперь понятно, почему жертвы пошли за убивцем на верную гибель. Николай Петрович кивнул, пригладил Ванькины волосы, когда перехватил поводья одной рукой, а потом вновь погнал лошадей во весь опор. Нужно ведь успеть остановить лиходея, прежде чем тот избавится от орудий убийства.

***

На поимку злодея Ваньку не взяли, конечно. Он выкупался без спешки, почистил одежду: свою и Танюшину, в которую тоже временами облачался, чтобы местные не узнали, потом до одежды дьяков Круглова и Майского добрался — завтра в дорогу, если сегодня все пройдет, как по маслу. Но в умении Галины Николаевны Ваня не сомневался — она из самого убежденного негодяя правду вытащит, никто еще не расставался с ней, не повинившись в самых черных помыслах и поступках. Потом, с Валентиной и ее детками, Ваня уселся у печи, рассказывая, как провел обыск в доме Васьки Косого — деревенского мастера на все руки, что нашел там искомое лезвие, и что Николай Петрович с Сергеем Михайловичем ускакали за Косым, а Галина Николаевна в местный приказ послала, чтобы палача нашли да разбудили, если Васька говорить не захочет. — Непонятно только, откуда такая жестокость? Во имя чего? — отозвалась Валентина. Девочки ее уснули на сундуках, старший вытачивал в углу деревянную куклу. Татьяна вот тоже отсутствовала, ее с собой прихватили на случай чего: уж больно метко стреляла, хотя откуда бы?.. Девица ведь… А белке могла в глаз попасть, если бы, конечно, точила зуб на белочку.

***

— Василий обидчикам своей невесты мстил, — пояснила Галина Николаевна, когда все вернулись в дом целыми и здоровыми. — Так ведь невеста вроде бы померла? — удивился Ваня. — Да ведь все в деревне твердят, что Косой едва женился, так и овдовел мигом. Годков восемь назад. — А он об этом забыл, — хохотнул Сергей Михайлович. — Донельзя удобно, не находишь? Случилась беда — раз, и ты забыл обо всем. Галина Николаевна поморщилась. По поводу слов Майского она ничего не сказала, приняла из рук Валентины чашку кваса и присела к огню. — Его невеста в день венчания в бане угорела, а Василий от горя помешался. У него несколько лет из головы вылетело: помнил только, как подруга жаловалась на мачеху, да на дочку соседки, которая яблоки в их саду воровала, да на дьячка местного, за то что когда-то дело не в ее пользу решил… А тут сон увидел в горячке. Сергей Михайлович воспользовался тем, что Галина Николаевна замолчала, попивая квас и задумчиво глядя в огонь, и сам продолжил историю: — Этот ирод окаянный возомнил себя лыцарем и кинулся на защиту покойницы Матрены, которая в его снах представала не иначе как царицей Московской. Решил, значит, что если сумеет расквитаться с обидчиками, так снизойдет Матрена к нему, половину царства за труды его лыцарские подарит, и тогда заживут на славу, — Сергей Михайлович вновь заржал, да так, что Валины девочки проснулись и закуксились. Правда, весело было только Майскому. Ну, может, Танюшка хихикнула, да кто разберет, что стало причиной: слова Сергея Михайловича или устремившиеся на него хмурые взгляды. — Он юродивый, а ты смеешься над болезнью… — Николай Петрович пожал плечами и вышел из комнаты. — По совести, Василия бы не на дыбу и в острог, а в монастырскую келью, — строго добавила Галина Николаевна. Ваня еще немного посидел для вида и, наконец, под благовидным предлогом смылся в закуток, где спал последние дни. Каждый раз, приезжая в новый дом, они устраивались, как положено, но ночи не проходило, как перемешивались: каждый в свой уголок под свой бочок. Ванька нырнул под одеяло и устроился подле Николая Петровича. Хотел поначалу спросить про работу, про Ваську Косого и его зверства, но едва сомлел в тепле, прижался вплотную, уцепился руками, ногами, и, чуть позже, губами. И остались в минувшем дне вопросы о деле. Будет другой день, другие дела, иные тела и иные злодеи, но это потом. Между прошлым днем и днем будущим осталось только тепло и ласковые руки. Быть может когда-то, через годок, другой или десяток лет в царстве Русском переведутся злодеи, или, может, их научатся ловить одним взмахом пальца. Но Ваня признавал, положа руку на сердце: не хочет он такого будущего, если в нем не будет Николая Петровича и мирных ночей у него под боком.