рисуй на мне.

возможно, когда почти все его друзья сослались на множество обстоятельств, мешающих им участвовать в университетском проекте джисона, он должен был хотя бы на секунду задуматься, к чему может привести сложившаяся ситуация, где вариативность всех решений сводилась всего к двум, в которых, если быть честным, хан не был уверен от слова совсем, пусть и совершенно по разным причинам. может, ему стоило понять, что так или иначе сыплющиеся на него отказы в помощи были ни чем иным как попытки загнать его в ловушку собственной неуверенности, способной трансформироваться, по мнению других, в неизведанную решимость, толкающую на ранее невозможные шаги. но джисон был не больше, чем нервничающим перед дедлайнами студентом, которому было свойственно принимать необдуманные решения, влекущие за собой опасные последствия, выходящие за грани его смелости, когда ему придётся столкнуться с ними лицом к лицу, и, наверное, именно поэтому он оказался в той самой точке невозврата, мысленно жалея о всех своих действиях, совершенных на горячую голову. его решения горели красным, предупреждающим светом для него, давая возможность вернуться назад, нажать на тормоза и отказаться от всего, что он мог получить, сойдясь с поглощающей темнотой в нахально прищуренных глазах стоящего в дверном проходе воплощения всех грехов мироздания. джисон знал, что он с самого начала вёл опасную игру, подвергая сомнению все свои варианты для решения надоевшей проблемы с художественным проектом, когда позволил себе ступить на сторону запрещённого, того, что могло закончиться для него поражением на коленях перед бурлящим лукавством и знаниями о том, кто из них рано или поздно решит сдаться, переставая вести отчаянные игры в попытках вывести из закрытых комнат, в которых они хранили невысказанные чувства. он знал, но не остановился перед здравым смыслом, твердящим ему не перешагивать черту, когда решил, что пригласить ли минхо для помощи будет главной роскошью его вечера. он должен был искать знаки в каждом действии, неотвратимо ведущем к тому самому моменту, где они делят спертый воздух маленькой студии джисона на двоих, чтобы остановиться и не рисковать всем, но жалкий адреналин под кожей твердил отыскать границы своих возможностей рядом с главной ошибкой всей жизни хана, стабильно переворачивающей все в его сознании с ног на голову. джисон действительно пытался убедить себя в том, что у него было множество шансов на отступление, но проблема заключалась в том, что даже их осознание не исключало главного—намеренного избегания всех ходов назад—потому что он знал, что даже при всех возможностях капитуляции он бы никогда не отступил назад, чувствуя на себе пронзительный взгляд ночи, смешивающей в себе странное желание с удовлетворением потребности оказаться как можно ближе, чтобы окончательно разрушить множество границ, выстроенных ими. —так, ты впустишь меня внутрь, джисон?—остаётся приглушенно звучать мелодией проигрыша, когда джисон сдвигает все свои принципы с места, отталкиваясь от двери и совершая свою главную роковую ошибку, пропуская обтянутую шелком фигуру в помещение и щелкая замком, чтобы перекрыть все пути к отступлению для них обоих. кажется, минхо оказывается в доме джисона впервые, и это должно быть волнующим событием для обоих застрявших в небольшом помещении парней, чьё дыхание спирает от мысли, что замкнутое пространство студии младшего остаётся только для них двоих, позволяя множеству секретов выйти наружу, не боясь быть опороченными. —какая часть тела тебе нужна?—возможно, они оказываются в главной комнате слишком быстро, ограниченные пространством, разделяя между собой жалкие метры, кажущиеся сегодняшним вечером слишком огромной пропастью, желание сорваться в которую с каждой секундой разрастается в геометрической прогрессии, но они усмиряют бушующие прихоти свежими мыслями о том, что время для них безгранично, вмещая в себя бесконечность мгновений, когда им предстанет возможность нарушить границы личного, загораясь пламенем на оголенной коже.—что ты хочешь, чтобы я снял, хани? о том, что минхо будет вести игру на поражение, джисон должен был догадаться с того самого момента, когда в темноте его глаз заиграли всполохи наслаждения и будущих вечеров, покрытых белесой завесой тайны, потому что ли собирался брать на себя все руководство, подчиняя каждое правило их негласного соревнования под себя, не оставляя младшему и шанса надеяться обыграть его. оставался только отсчёт времени до того, как желание перетечет за отметку невозможного, заключая обоих в капкан близости и стремления соприкоснуться голой кожей, ощущая, как она нагревается от тесного контакта. джисон трясёт головой, провожая скрытые темнотой комнаты картины, где минхо вожделенно проникает руками в опасные зоны, ранее им неизведанные, и рассеяно улыбается пристально наблюдающему за ним старшему, чьи губы изгибаются в естественной усмешке, скрывающей за собой знание того, что кроется в каждой мысли младшего, стоит им оказаться гораздо ближе, чем стоило находиться друзьям. —твоя рубашка. можешь повесить её на стул и устроиться на диване, мне нужна будет твоя спина,—скептично выгнутые брови минхо остаются усердно проигнорированными, что джисон заносит себе в список маленьких побед, отворачиваясь от раздевающего ли, который только фыркает на явные попытки младшего избежать любого контакта его глаз и тела старшего.—дай знать мне, когда устроишься. шелест шёлка по коже становится электрическим током в тишине комнаты, поражая каждую частицу тела, будто бы нашептывая настойчиво на ухо о том, что пора просто сдаться и перестать играть бесполезные роли, потому что отчаянные попытки не представлять, как чёрная ткань скользит по медовой коже минхо, очерчивая каждый изгиб красивого тела, и задевая чувствительные соски, отчего старший бесшумно выдыхает, сдерживаясь от желания провести по ним пальцами, чтобы дать себе больше, остаются проваленными, когда хан почти до крови прикусывает губы и громкий треск дерева отражается от стен. сломанная кисть в сжатых руках осуждающе смотрит в ответ, предлагая просто бросить старания сдерживать себя, когда за спиной то самое запретное, растворяющееся каждую ночь во снах под его ладонями. —я закончил, можешь оборачиваться,—и, возможно, джисон должен был уловить в тоне голоса намёк на ловушки, но почти возбужденное состояние дурманит разум, заставляя его быть слишком слабым для всего происходящего, поэтому он просто оборачивается лицом к старшему, восседающему на одиноком стуле в центре комнаты, и это практически сводит его с ума, потому что во взгляде минхо уверенность в победе, когда он смотрит из под трепещущих ресниц, как хан скользит по обнаженному верху, мысленно оставляя россыпи багряных созвездий покоиться на золотистой коже, и подмечает действительно затвердевшие соски. может быть, они оба играют с огнём.—нравится то, что видишь? —я просил тебя сесть на диван и повернуться спиной, хен. сохранить дрожащий голос хотя бы жалко стабильным стоит непольсильных усилий, и на лице младшего успевает поселиться победная улыбка, когда минхо недовольно хмурится и направляется к дивану, садясь на него преувеличенно громко, будто выражая свою обиду на усердие джисона не сдаться. хан, возможно, находит это совсем немного горячим, потому что одетые серебром пальцы ли откидывают лезущие в глаза волосы назад в попытке вместить свою досаду хотя бы на что-то, и напрягается, отчего его крепкая грудь становится твёрже, соблазнительно переливаясь в свете настольных ламп, будто заманивая джисона прикоснуться к ней, обхватить затвердевшие соски губами и- —долго ты будешь стоять? начинай рисовать,—недовольный голос старшего приводит джисона в состояние хлипкого баланса, и он вспоминает, зачем они действительно собрались здесь. университеский проект, почти стипендия в руках джисона от кропотливой работы хана над картинами на человеческой коже, но сосредотачиваться на подобных вещах становится излишне сложными, когда под ладонями горит чужая кожа, жаждущая прикосновений. тихий вздох срывается с чужих губ, заглушенный ладонью, когда руки джисона впервые касаются оголенной кожи минхо, почти образуя всполохи искр под кончиками пальцев, медленно выводящих линии на разгоряченном теле. оправдание в виде того, что старшему стоит немного расслабиться для более подходящего полотна для работы, выглядит слишком слабым, чтобы верить, но хану, если честно, совершенно плевать, когда мышцы ли перекатываются под его ладонями и почти умоляют опуститься ниже, к самой кромке соблазнительно выступающего белья из под приспущенных джинс. —возможно, краска будет слишком холодной для твоей кожи, просто предупреждаю, так что, пожалуйста, не вздрагивай слишком резко, если не хочешь размазанных линий на спине. минхо молчаливо кивает в ответ, слегка напрягаясь, когда мягкая кисть впервые касается его кожи, и джисон уверен, что это действительно был заранее проигранный бой, потому что, когда он ведёт кисточкой вниз, специально протягивая касание как можно дальше вниз, щекоча кожу ради подразнивания, с губ старшего скатывается первый мелодичный стон, погружающий комнату в окончательную тишину. еле слышное сбивчивое дыхание громкой мелодией пульсирует в ушах младшего, и единственное, что он может чувствовать в данный момент,—это то, как ли придвигается ещё ближе к нему в надежде на более тесные прикосновения и замирает, когда ощущает, как напряжение в джинсах хана почти разрывает его на части, отворачивая его от всех установок держать оборону сегодня. —мы ведь оба знаем, что собрались заниматься не рисованием, так?—хриплый голос минхо остаётся мурашками на коже джисона, и он стонет от отчаяния, упираясь лбом в чужое плечо, подрагивающее от тихого смеха. —ты ведь знаешь, как я тебя ненавижу?—чарующая улыбка украшает тонкие губы старшего, когда они окончательно отказываются от борьбы, признавая поражение перед друг другом, изнывающими от желания наконец сталкивать тела непозволительно близко, сцеловывая тихие стоны с краснеющих уст.—к черту тебя и твои провокации. возможно, все было подстроено изначально множеством факторов, стремящихся наконец вывести их из зоны непрямого желания, но джисону плевать на все эти "возможно", когда он оказывается на чужих крепких бёдрах, упираясь коленями в кожаный диван по обе стороны, и слегка подаётся вперёд, чтобы создать лёгкое трение, вызывающее со стороны старшего тихое шипение и трепещущие ресницы. все сцены из снов становятся до невозможности реальными, и сейчас, когда он так близко к пределу своей мечты, хан не собирается больше отступать. именно поэтому он снова движется вперёд, создавая давление на член старшего, наблюдая, как глаза минхо почти прикрываются в блаженстве, и, может быть, именно это придаёт младшему уверенности для того, чтобы задать свой собственный темп для имитации толчков. —чем, ты думаешь, занимаешься прямо сейчас?—джисон почти смеётся над попытками старшего говорить связано, когда каждое его слово сопровождается тихими стонами, остающимися горячим дыханием на челюсти джисона, но тут же пораженно выдыхает, когда тёплые губы минхо находят его шею, осторожными касаниями пробуя кожу на вкус, чтобы через мгновения сладко сжимать её меж зубов, заставляя младшего схватиться за чужие плечи, ощущая, как горячий язык медленно лижет вдоль поступающих бусинок пота. —разве не очевидно? занимаюсь с тобой сексом через одежду?—очередной толчок сильнее заставляет минхо горячо выдохнуть, цепляясь зубами от неожиданности за кожу на шее, и джисон почти скулит от этого чувства трения и того, как их члены соприкасаются через плотную ткань штанов(возможно, он думает о том, как идеально было бы избавиться от них прямо сейчас, позволяя рукам минхо касаться всей его длины, пока его пятая точка все ещё касается обтянутого джинсой старшего, изнывая от давления, но это остаётся на задворках разума до следующих встреч, помеченных им в мысленно календаре их глупых "дружеских" свиданий). —спасибо за очевидность, хани, мне было так сложно догадаться,—небольшие ладони минхо в отместку на сарказм медленно следуют до пятой точки младшего, несильно сжимая её и резко проталкивая младшего вперёд, чтобы заставить обоих потерять контроль над собственным разумом от сильного точка, и они одновременно звучат мелодией имён, чувствуя, как подходят к концу.—почему мы не занялись подобным раньше? —потому что ожидание стоило полученного удовольствия, не так ли?—минхо в ответ только смеётся, оставляя ленивый поцелуй на щеке младшего и приподнимая его со своих колен, чтобы встать с дивана и бросить игривый взгляд на недовольного джисона.—мне нужен нормальный поцелуй. —это смущает, хани,—изумленный вздох с дивана заставляет старшего вздрогнуть от неожиданности, удивляясь такой энергии в младшем, но он продолжает сдерживать ответные смешки, наблюдая, как джисон возмущённо машет руками и чуть ли не указывает на собственные мокрые джинсы, заставляя минхо почти сгибаться от пузырящегося внутри смеха. —мы только что занялись петтингом, а тебя смущает поцелуй?—громкий смех все же срывается с губ ли, и он с наслаждением наблюдает за сменяющимися эмоциями на лице джисона, который подрывается с дивана и, несмотря на дискомфорт, преследует убегающего старшего, чтобы запереть их в небольшой ванной.—поцелуй. с довольным лицом минхо все же позволяет себе втянуть младшего в ленивый поцелуй, наконец чувствуя удовлетворение от долгого ожидания смены статуса друзей на нечто большее. —надеюсь, ты собираешься одолжить мне свое белье,—джисон, занятый оставлением невидимых рисунков на распаренной от горячей воды коже минхо, вскидывает голову, подозрительным взглядом сканируя расслабленного старшего, ожидающего ответа, и недоверчиво щурится. —ты собираешься оставить свое белье у меня? оно скоро высохнет,—пузырчатый смех старшего заставляет джисона расслабленно раствориться в обнимающих его руках, и наслаждаться глупыми мгновениями счастья, соединяя оставленные минхо следы на коже в созвездия. —ты знаешь, есть миф, что, если оставишь вещь в месте, куда хочешь вернуться, ты обязательно вернёшься.