Serpensortia

Том, словно хищник, пытающийся отвлечь внимание только что пойманной в ловушку жертвы, снова оказался непозволительно близко к слизеринке и медленно протянул ладонь к кудрявым локонам, разбросанным по плечам юной девушки. Почувствовав прикосновение его холодных пальцев, перебирающих её волосы, Алиса слегка вздрогнула, а её собственное сердце начало сокращаться всё быстрее и быстрее с каждой минутой. — Уверена, значит? — хрипловато поинтересовался Том, смотря девушке прямо в глаза, в которых он будто бы видел всю её душу. — А в чём ещё ты уверена? Девушка шумно сглотнула, покрываясь мурашками от тембра голоса парня напротив, его прикосновений, его холодного взгляда и контрастирующего с ним горячего дыхания. — Ты умеешь делать то, чего не могут другие, — прошептала она, едва дыша, замечая, как губы Тома трогает лёгкая усмешка. — Например? — всё тем же хриплым голосом спросил Реддл, ожидая услышать о чём-то обыденном, что девушка могла заметить на уроках или в коридорах между уроками. — Ты разговариваешь со змеями, — теряя последние силы, выдавила из себя шатенка, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и дрожащие колени. Том на мгновение замешкался, застывая на месте и заглядывая в глаза слизеринки с особым намерением проникнуть в её сознание. Он никогда не практиковал это на живых людях, но проникнуть в сознание Алисы оказалось не так сложно. Девушка вскрикнула, чувствуя, как кто-то чужой перебирает одно за другим её воспоминания, выискивая какое-то конкретное. Окажись любой другой на месте Гилберт и план Тома бы сработал до конца, но девушка оказалась намного сильнее, чем сам Реддл мог предположить, поэтому когда брюнет почти нашел в её воспоминаниях то, что хотел, она сумела поставить ментальный блок и вытолкнуть парня из своего сознания. — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, Том, — смахивая с щёк выкатившиеся из глаз слезинки, проговорила девушка. — И лучше тебе не знать откуда. — Если ты знаешь, что я змееуст, наверняка ты догадываешься, что они слушают меня, выполняют мои приказы и делают то, что я скажу. Так неужели ты думаешь, что я не справлюсь с такой гадюкой, как ты, Гилберт? — прошипел Том, обхватывая тонкими аристократичными пальцами правой руки шею слизеринки и некрепко сжимая её. В светло-зелёном взгляде девушки вспыхнули огоньки, отражаясь в тёмных радужках Реддла, сделавшего несколько уверенных шагов вперёд и прижавшего юную волшебницу к холодной каменной стене Выручай-комнаты. Со стороны вся эта сцена могла быть рассчитана случайными свидетелями как удушение, но на самом деле дыхание девушки было сбито далеко не из-за того, что Том перекрыл ей кислород. Сердце Алисы, ускорившее свой пульс задолго до этой сцены, теперь было готово буквально выпорхнуть из груди или, скорее, лопнуть от перенапряжения, пачкая кровью грудную клетку и рёбра своей хозяйки. Но пока оно ещё находилось на своем привычном месте, и Том, чей указательный палец слегка надавливал прямо на пульсирующую вену, чувствовал абсолютно все изменения сердечных ритмов Алисы. И он вполне был мог подумать о том, что девушка просто-напросто его боится, но Том слишком хорошо знал, как выглядит страх в глазах человека, как он зарождается в них, как разрастается, как окутывает всё человеческое нутро, разливаясь неприятными струйками по всему телу, и ничего подобного в зелёных омутах напротив не видел. — Не знал, что тебе нравятся такие, как я. — Голос, подобный шипению змеи, готовящейся к броску, заставил девушку поёжиться, то ли от фантомного холода, то ли от чего-то внутри, что каждый раз откликалось на любые слова, произносимые Реддлом. — Могу только посочувствовать. — Но я... мне не... — слабым голосом попыталась оправдаться шатенка, понимая, что Том её всё-таки раскусил, а это было совершено не то, чего она добивалась, но Реддл не дал ей закончить. — Даже без легилименции я вижу тебя насквозь, Гилберт, — сквозь зубы протянул он, чуть сильнее стискивая пальцы на шее Алисы, от чего слизеринка рвано выдохнула. — Жалкое зрелище. Разжав пальцы, Том в последний раз исподлобья взглянул на девушку и, развернувшись, начал быстрыми шагами удалять прочь из Выручай-комнаты, потеряв какой-либо настрой практиковаться в тёмной магии, тем более в присутствии Гилберт. — Том! Постой! — ещё не до конца пришедшая в себя Алиса побежала к Реддлу и едва не врезалась в его спину, когда тот резко остановился. — Ну чего тебе ещё? — процедил сквозь зубы Реддл, не оборачиваясь. — Останься здесь, — выдохнула шатенка, медленно обходя Тома и останавливаясь сбоку от него, пробегаясь взглядом по его профилю. — С тобой что-ли, Гилберт? Надеешься на продолжение недавней сцены? — хмыкнув, спросил Том, мысленно прокручивая в голове все возможные варианты дальнейшего исхода событий. — Нет, Том. Оставайся здесь один. Я больше тебя не потревожу. И об этом всём... — девушка обвела пальцем Выручай-комнату, — никто не узнает, можешь не волноваться. Закончив свою речь, шатенка почти бегом добралась до двери и скрылась в тёмном коридоре Хогвартса, предоставив Реддла самому себе. Потоптавшись на одном месте некоторое время, Том всё-таки достал свою волшебную палочку и блокнот с выписанными заклинаниями, но, испробовав всего два из них, остался крайне неудовлетворен результатом и, гнусно выругавшись, покинул Выручай-комнату, направляясь к спальням Слизерина. Том пролежал в своей кровати до самого утра, но так и не сомкнул глаз ни на минуту. Морфей в эту ночь наотрез отказался пропускать Реддла в своё царство, поэтому брюнету только и оставалось, что ворочаться с боку на бок, пытаясь выбрать себе удобное положение. Не выдержав, он поднялся с кровати за пол часа до общего пробуждения и направился в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Тёмные круги под глазами выдавали в Реддле узника бессонницы, но, вглядевшись в своё отражение, парень даже отметил про себя, что эти круги его красят. По крайней мере, ему самому казалось именно так. Умывшись и расчесав спутанные чёрные пряди, Том направился в Большой зал, решив дождаться только-только начавших просыпаться студентов Хогвартса там. Заняв своё привычное место за длинным столом, Реддл погрузился в свои мысли, которые то и дело возвращались к произошедшему этой ночью в Выручай-комнате. Будь на месте Гилберт кто-либо другой, Том бы уже давно и думать об этом перестал, но неугомонная шатенка слишком глубоко засела в его сознании, спутав ему все карты. Мало того, что она помешала ему в практике и узнала о существовании Выручай-комнаты, так при этом Том ещё и не смог ничего ей сделать в отместку. И это, кстати, было самой наиболее занимавшей его проблемой. Почему он, волшебник, который мог заставить любого замолчать раз и навсегда, либо лишиться памяти, не сделал этого с Гилберт, которая на это так старательно нарывалась? Почему он, тот, кто убил своего отца и едва не лишил рассудка его новую жену непростительными заклинаниями, не применил ни одного из них на Алисе, чтобы проучить её за чрезмерное любопытство? На эти вопросы у Тома ответов не было. Сонные студенты постепенно заполняли Большой зал, монотонно переговариваясь и делясь друг с другом своими сновидениями. Том, по привычке настолько погрузившийся в свои мысли, что не замечал ничего вокруг, встрепенулся только тогда, когда кто-то сел рядом с ним, слегка задев его плечом за край мантии. Случайно конечно же. — Посмотрите на Реддла с Гилберт! Кажется, у них обоих сегодня была бессонная ночь! Если вы, конечно, понимаете о чём я, — до слуха вернувшегося в реальность Тома долетел шёпот Боба Вордли, одного из главных сплетников Слизерина. Все сидевшие рядом с ним сдержанно захихикали, бросая неоднозначные взгляды в сторону Тома и Алисы, что несколькими секундами ранее сама того не подозревая вывела Тома из размышлений о ней самой. Алиса, как и Том, тоже не смогла заснуть до самого утра, но, в отличие от брюнета, её причиной бессонницы были слёзы обиды, которые она никак не могла остановить. Естественно, ночные рыдания сказались и на внешнем виде шатенки: её опухшие глаза с полопавшимися и окрасившими белки глаз девушки капиллярами трудно было не заметить. — Как думаете, Гилберт плакала из-за того, что Том был с ней слишком груб или из-за того, что он, напротив, был слишком хорош? — продолжил озорным шёпотом Боб, вызывая новую волну смеха среди ребят, некоторые из которых даже решили высказать свои предположения. — Боб, не говори чепухи, Том никогда бы не положил глаз на такую, как Гилберт! Готов поставить десять галлеонов на то, что он спит с мадам Роуз. Не даром же он постоянно бегает в библиотеку при любой возможности, — слизеринцы, услышав эту реплику лучшего друга Боба, Лиама Грокса, рассмеялись теперь уже во весь голос, обращаясь на себя внимание других факультетов. — А Гилберт просто наблюдала за Реддлом и мадам Роуз из-за угла и мысленно спрашивала у Мерлина: "Почему она, а не я???" — продолжая паясничать, Боб спародировал голос Алисы, переходя с громкого шёпота на вполне отчётливо слышимый всем голос. Алиса, которой, как и Тому, было слышно абсолютно всё, что говорили Боб и Лиам, хотя бы из-за того, что два этих балбеса сидели прямо напротив них, не выдержав, вскочила из-за стола, опрокидывая стакан с тыквенным соком, и пулей вылетела из Большого зала, столкнувшись в дверях с профессором Дамблдором, который сегодня слегка задержался и пришел на завтрак чуть позже всех остальных преподавателей. — Извините... — бросила девушка, закрывая лицо руками, и скрылась в длинном коридоре Хогвартса, сопровождаемая ничего не понимающим взглядом профессора. Реакция Алисы позабавила развеселившихся слизеринцев, и шуточки в её адрес полетели с ещё большей силой. Оказалось, что все вокруг уже давно заметили слабость Алисы к Тому, и эта тема нередко обсуждалась ребятами в своих компаниях, но, благодаря Вордли, теперь никто уже не скрывал своего интереса к этой теме и каждый считал своим долгом высказаться о глупости несчастной слизеринки. — Я недавно на Зельеварении наблюдал за ней, так она весь урок глаз с Тома не сводила, а потом бросила в котёл вместо листа полыни крысиный хвост, потому что даже во время приготовления зелья смотрела не на ингредиенты, а на его руки, — сквозь смех проговорил Боб, наслаждаясь всеобщим вниманием, обращённым к нему. — Рыжеволосая дура. — Горох, тебе жить надоело? — увлечённый обсуждением Алисы, Вордли даже и не заметил, как Том, сидевший до этого напротив него, вдруг оказался позади и схватил его за воротник мантии, резким движением поднимая на ноги. — Какой я тебе Горох? Реддл, ты что, берега попутал? И давно ты защищаешь эту дуру Гилберт? — недовольным и несколько удивлённым тоном спросил Боб, смотря снизу вверх на Тома. — Заткнись! — повысив голос, с силой встряхнул сплетника Реддл, отчего тот прикусил себе язык и тихонечко завыл, глядя на однокурсника теперь уже с тенью страха. — Я сотру тебя в порошок, если ты скажешь ещё хоть слово про Алису или про меня. Ты меня понял?! — Да брось, Том... — попытался возразить Вордли, но брюнет снова встряхнул его с такой силой, что у парня пропало какое-либо желание говорить что-то ещё, поэтому он просто утвердительно кивнул головой несколько раз. — Это, кстати, касается и всех остальных тоже, — прошипел Реддл, отпуская Боба, который едва не упал на пятую точку, не сумев удержать равновесие, и обводя потемневшим взглядом весь слизеринский стол. Начав удаляться в сторону выхода из Большого зала под недоумённые взгляды однокурсников, Том вдруг остановился и, немного помедлив, вновь повернулся ко всем лицом. — Каждый из вас лично извинится перед Алисой после обеда, — тоном, не терпящим возражений, произнёс Реддл. — И если кто-то этого не сделает и я узнаю – пеняйте на себя. А я узнаю, можете в этом не сомневаться. Закончив фразу, Том снова развернулся и оставил слизеринцев переваривать полученную от него информацию, растеряв всё веселье и весь задор, что так внезапно охватил их всех ещё несколькими минутами ранее.