Можно погладить тебя?

На самом деле влюбляться не так уж и сложно, потому что это получается само собой. Чувства появляются постепенно и ещё больше окутывают сердце во что-то мягкое и тёплое. Это дарит спокойствие и лёгкость. Это дарит счастье. Хосок всю жизнь думает, что любовь — это светлые чувства, возникающие между двумя людьми, которые позже создают семью, заводят детей. Он думает, что любовь является особенной в жизни каждого, что она одна единственная. Она до конца жизни, до самого последнего вздоха. Как в романтических балладах, литературных произведениях, на картинах. Но как же он ошибается. Хосок понимает это только сейчас, когда его мама приветливо улыбается незнакомым ему мужчине и женщине на пороге их квартиры. — Дорогой, это семья Хан, — знакомит она, указывая ладонью на только что снявших верхнюю одежду гостей. За ними стоит такого же, как Хосок, возраста, девушка и нервно теребит ткань длинного фиолетового платья. — Мы с ними давно знакомы, и это их прекрасная дочь — Хан Джиён. Мы решили, что из вас выйдет отличная пара. К тому же, ты знаешь проблемы нашего вида? Мы не хотим вымирать. Его мама говорит эти слова с лёгкостью, не переживает о холоде и боли и задаёт вопрос так, что на него и не требуется ответ. Риторический вопрос. 'То есть тебе правда нравятся танцы?' Нет. Хосок их просто обожает. Он любит их намного больше, чем скучные формулы экономики и сложные слова из юриспруденции. Если бы Хосок мог, он бы жил ими, но он уже не живёт. Мечта о танцах забыта. 'Не стыдно тебе общаться с травоядными?' Хосоку часто указывают на различия между хищниками и их жертвами, причисляя некоторых его друзей ко вторым. Единственных его друзей, с которыми больше любви и тепла, чем в собственной семье, волнующейся лишь о статусе и связях. Ему не стыдно, ему страшно потерять их. 'Ты знаешь проблемы нашего вида?' Как жаль, что он правда их знает. Красный волк, гибридом которого и является Хосок, находится на грани вымирания. С каждым днём их становится всё меньше и меньше, что Хосоку в кошмарах снится момент, когда никого из них уже не останется в этом мире. Ему так страшно. Ему хочется обнять себя за плечи, зарыться в одеяло с головой и рыдать, пока силы не закончатся. — Что? — переспрашивает Хосок, смотря то на нервную девушку, то на свою маму. — Ты хочешь, чтобы я встречался с Джиён? — Почти, — она мягко говорит, подходя к Хосоку и приподнимая его за плечи. Его мама думает, что нежный голос и тактильные контакты помогут подростку успокоиться? — Мы хотим, чтобы в будущем вы поженились. Мамин голос эхом отдаёт в голове Хосока, он не понимает, но когда до него доходит смысл сказанных слов, то он отталкивает её руки от себя. Бабушка, с которой маленький Хо проводил много времени, всегда говорила ему о важности семьи. Семья любит тебе, она желает тебе добра, но она не должна тебе мешать. Семья — это уют и тепло, в которое тебе хочется окунуться и успокоиться, потому что ты чувствуешь себя нужным. Тебе комфортно. Тебе не хочется отпускать руки, тебе не хочется убегать и плакать, обнимая себя в одиночестве где-то на вершине горы. Бабушка, кажется, тоже ошибалась, потому что семья не всегда принимает тебя, не всегда действует так, как бы тебе хотелось. Приходится уступать, но Хосок отталкивает мамины руки и не хочет этого делать. Прямо сейчас, когда за него выбирают его будущую жизнь, он совершенно не горит желанием сидеть рядом и молчать, как обычно от него этого требуют. Эта экономика уже по горло его достала, друзья-хищники раздражают, а пустота в глазах Джиён поглощает в океан боли. Мутная и тёмная вода этого океана пугает, что ни одна мышца не может пошевелиться, чтобы помочь ему не утонуть. — Ты не можешь так поступить со мной! — голос дрожит, в груди холодом отдаёт тревога, но её разгоняет вспышка злости из-за продолжительного подавления эмоций и чувств. — Ты ведь несерьёзно, правда? Бабушка всегда верила своему сердцу и судьбе, ты не можешь лишить меня этого! Звон пощёчены и боль от удара отрезвляет. Может, ещё как может.

***

Неприятные воспоминания того вечера ещё сильнее портят отвратительное утро сонного Хосока. Он шумно выдыхает и закрывает глаза, лёжа на парте. — Сложный день? — голос звучит сочувственно, но ничего такого в нём нет. Особенность вида в прекрасном мелодичном голосе. Сосед по парте садится рядом и ставит свой рюкзак на пол. На столе лишь энергетик в цветной банке. Она разукрашена в стиле южноамериканского праздника в честь Дня Мёртвых. На парне чёрный капюшон большой толстовки. Странно, что его ещё не выгнали из школы за постоянное нарушение дресс-кода. — Отвратительный, я бы сказал. — отвечает Чон. Дизайн банки кажется ему милым. — Снова замерзаешь? Во многих местах проходят 'эксперимннты' с возможными взаимодействиями гибридов разных видов, и так вышло, что красного волка посадили вместе с кошачьим лемуром, но ничего ужасного не происходило. Возможно, из-за того, что ареалы обитания у них совсем разные, Хосок не знает, но у него не просыпаются никакие инстинкты. — Да, — соглашается Чонгук, — я привык к теплу, а здесь такой ужасный холод, как ты держишься только? Адаптировался. Чонгук тёплый и чувствительный, словно только что загоревшийся огонёк, который любой порыв ветра может потушить, а Хосок. Хосок привык к областям высокой поясности, к суровым условиям и снегу. Он — глыба льда, и тот, кто изучает приспособления разных организмов к условиям окружающей среды знает, как сложно им бывает справиться с этими нагрузками. Поэтому Чонгук замерзает и носит тёплые толстовки и куртки. Только Хосок не в силах согреть его.

***

— Я могу тебя погладить? В первые секунды Хосок не может понять, что действительно это предложил. То есть, сказал. Вслух. Чонгуку. Милому кошачьему лемуру, предпочитающему эмо-стиль и толстовки, из-за которых становится скорее крошечным, чем опасным. Парню, на чьей голове всегда капюшон или шапка. Это очень неудобно для ушей, но без них холодно. Однако сегодня на нём ни капюшона, ни шапки. В следующие сорок секунд Хосоку хочется провалиться под землю из-за случайно брошенных слов, которые вообще-то, должны были звучать только в его голове, а не на всю клубную комнату, слава богу, что пустую. Он бы не вынес той неловкости, что могла бы быть, если бы в комнате находился кто-то ещё. В последнюю, как думает Хосок, минуту своей жизни становится сложно дышать из-за бабочек в лёгких и кудрявых пушистых волосах Чонгука. Лемур сидит напротив с гитарой, на струнах которой его пальцы застывают, как и он сам. Как и сердце Хосока. Хосоку хочется ударить себя. — Твои волосы выглядят очень мягкими, — пытается оправдаться волк, чувствуя, как долгое молчание начинает отнимать драгоценный кислород. Выражение лица Чонгука показыает недоумение из-за сложившейся ситуации. Очевидно, что подобного не стоит ожидать от каждого встречного, но даже друзьям Хосок не рискнул бы предложить чего-то подобного, однако. Лучи заходящего солнца просто очаровательно переливаются в чёрных пушистых волосах Чонгука. Он в любимой чёрной толстовке с надписью на спине 'Green day', в его руках гитара, струны которой он зажимает привычным движением, потому что очень много практикуется, и. Хосок чувствует себя персонажем романтической дорамы, когда заправляет длинную чёлку Чонгука за его ухо, мягко улыбаясь. Им ведь свойственно делать глупые вещи в подростковом возрасте, так чего стыдиться? Наверно, поэтому Чонгук соглашается, а Хосок чувствует себя самым счастливым человеком на свете, когда запускает свои пальцы в его волосы. Они оказываются намного мягче, чем он себе представлял.

***

На самом деле Хосок продолжает считать любовь чем-то особенным и прекрасным, несмотря на частое присутствие Джиён рядом с собой под взглядами их родителей. Он знает, что юная волчица сама не в восторге от данной идеи, что вообще-то могло бы задеть хосоково эго, но почему-то этого не делает. Она такая же заложница глупых по её мнению идей родителей, но их тёплый взгляд говорит иначе. Это не какая-то глупая идея, это скорее прихоть и желание дать дочери то, чего у них самих не было. Джиён любят, но она не видит этого. Девушка тоже любит свою семью, но она выбрала неправильный путь к счастливой жизни. На Хосока же направлен холодный взгляд матери, провожающей его с крыльца на важную охоту. Она стоит прямо, скрестив руки на груди, но даже не улыбается. В её глазах уверенность в сыне, ожидание великих свершений, и Хосоку не нужно стоять рядом, чтобы понять это. Он чувствует огромное давление и тяжёлый груз на плечах, что хочется задохнуться, лишь бы освободиться. Лишь бы не придерживаться примитивных законов древних волков. Дышать полной грудью. Не ограничивать себя. Как Чонгук, который полгода назад целовался с тайпаном-Чимином и не выглядел несчастным. Наверно, из-за внутренних убеждений и животных инстинктов, в мире нет смешанных гибридов. Хосок сжимает ручку рюкзака, когда садится в машину, и не перестаёт нервно теребить её, уже сидя в салоне. Он ненавидит охоту всем сердцем, но вынужден на ней присутствовать из-за какой-то чёртовой значимости рода. Даже его младшие братья с энтузиазмом рассказывают о том, как прошла их охота, как они поймали бедного зайца и свернули ему шею. Их это радует, и Хосок не может понять, что с ним не так. Он чувствует, будто шею свернули не только зайцу, но и ему. Радует во всём этом событии только то, что они не охотятся на гибридов. Это запрещено законом, но Хосок слышал несколько недель назад, что взрослые нарушают это правило. Его собственный отец рассказывал это, из-за чего ноги Чона дрожат. Он не может себе представить такое развитие событий, слишком пацифист для этого. Тихий и спокойный в плане сражений и охоты, но он тоже может злиться. Домики в лесу, куда они приезжают на охоту, выглядят ухоженными и обустроенными. Многие семьи платят, чтобы их дети жили в комфортных условиях, что вызывает у Хосока когнитивный диссонанс. Если волки соблюдают традиции и обычаи волков, то почему они не живут, как их предки миллионы лет назад? От комфорта, к которому привыкаешь, сложно отказаться. Разбалованные детишки знати не проходят курсы выживания в лесу. Они просто бесполезны с их средствами. Хосоку жаль, что он не может применить на практике свои знания и навыки по обустройству лагеря. Его домик третий. Внутри довольно колоритный интерьер, состоящий из камина в центре большой комнаты, кресел рядом с ним и чучелом благородного оленя на стене. Справа располагается лестница на второй этаж, где находятся спальни. Настоящий охотничий дом, сделанный преимущественно из дерева для создания атмосферы, из-за которой Хосока тошнит. Это просто дешёвое шоу напыщенных индюков где-то во главе этого цирка. Хосок ненавидит фальшь.

***

После скучных трёх дней 'подготовки' к охоте, а точнее дней за какими-то упражнениями, лекциями поведения и посиделками перед камином, наконец-то наступает ненавистный день применения всех этих бесполезных знаний. Охота проходит каждый год и по структуре своей напоминает скорее лагерь, нежели погоню за зайцами и грызунами по всему лесу. Её ещё называют традицией. Смешные. Настоящие красные волки перегрызли бы им глотки. И Хосок бы тоже перегрыз, если бы была необходимость, но вместо этого он застёгивает молнию на специальном костюме. Он почти срывается на истерический смех, когда его зовут откуда-то снизу. Гадость. Внизу уже никого нет, значит, все уже на улице и ждут начала. Как победитель прошлого года, Хосок должен начать первым, выигрывая у соперников дополнительные 5 минут. Хвалёная консервативность уже давно напоминает весёлые старты, которые проходили несколько веков назад ещё у людей. Ограничение во времени неимоверно сильно давит, но гибриду уже наплевать, он просто снова должен быть лучшим. Презрительные взгляды остро ощущаются на коже, даже такое же количество восхидённых взглядов не уменьшают силу этой боли. Хосок игнорирует, поправляя чёрные перчатки без ткани на пальцах. Он стартует один, отмечая ещё одно отличие от волков: они охотятся в одиночку, когда волки это делают в стаях. Это пошло из-за развития и отсутствия опасности. Какой бы сильной и важной не была традиция с охотой, она сейчас не больше, чем простой спортивный интерес. Лесная среда и свойственная ей тишина обволакивает волка, но не сразу. Шум и крики людей слышатся ещё некоторое время, пока не растворяются в листве подлеска. Его немного, гораздо больше травянистого слоя и, конечно же, деревьев. Больших и величественных деревьев с вековой историей пребывания прямо здесь. Ноги Хосока промокают в лёгких кроссовках, которые было глупо надевать в лес после дождя. Трава и земля под ней немного скользкие, но это не мешает придерживаться привычного ритма в беге. Дорожек, к счастью, здесь нет, что говорит о нетронутой территории. Если бы путь к победе ещё и показывали, а не устраивали честное 'сражение', то он точно пошёл бы в цирк клоуном. Пробежав достаточно большое расстояние, будто с желание сбежать совсем, Хосок останавливается. Это не забег на большое расстояние, но сначала следует отделиться от других участников и остаться на едине с собой и природой. Отдалённость даёт спокойствие и тишину, хоть и сопровождаемую естественными звуками, но даёт возможность прислушаться. Слева на достаточно большой высоте дятел стучит по дереву. Хосок видит с той стороны маленькое пятно, которое спустя пару мгновений улетает. Птица оказывается на другом довольно старом дереве, но пока не стучит по нему. Ищет нужное место. С той же стороны, но на уровне земли, слышится звук воды. Он находится чуть дальше, но отсюда видна голубая полоса местной реки, у которой довольно быстрое течение. В этой части достаточный для этой скорости уровень наклона. Вода течёт откуда-то с вершины, Хосок точно не знает. Он там никогда не был, хоть и находится близко. У него ограниченное время для того, чтобы изучать местность и рассматривать её красоты. Однако одну из них он может позволить себе посмотреть: каменные глыбы. Волк всегда сначала бежит к ним, чтобы отсюда начать отслеживать свою добычу. Это высокие каменные образования неизвестного происхождения. Это разной величины и расположения камни, разбросанные по склону, они не складываются в определённую фигуру, но образуют достаточно места для засады, которой волк успешно пользуется. Там никогда никто не прячется, но именно оттуда Хосок слышит непонятный звук и чувствует знакомый запах. Странновато для маленького зайца. Хосок принюхивается, пытаясь понять, где мог раньше чувствовать этот сладковатый запах, и тихо подходит к камням. Взбираться по влажной поверхности сложно, иногда ноги соскальзывают, и Хосок матерится себе под нос, что создаёт лишний шум. Ему кажется, что он слышит стук собственного сердца, не понимая причины реакции глупого органа, просто качающего кровь. Запах становится более ярче, чувствуется стиральный порошок и сладость тропических фруктов, окончательно сбивающих Хосока с толку. Такую смесь он чувствовал только у одного человека. — Чонгук? Почти на вершине оказывается небольшая пещера, в которой подросток прекрасно умещается. Он в своей привычной одежде с капюшоном на голове, только сейчас в его глазах бесконечный страх, а рот зажат, чтобы не кричать.

***

Оказывается, что в этой небольшой пещере могут поместиться двое. Хосок крепко обнимает облегчённо выдохнувшего Чонгука, успокающе поглаживая его по спине. Тот продолжает мелко дрожать от страха и холода, но ничего не говорит и не смотрит на Хосока, хоть и позволяет находиться ему рядом. Собственное удивление и непонимание происходящего уходят на второй план. — Тебя нужно вывести отсюда, Чонгук, — тихо начинает старший, болезненно отмечая про себя, что тот снова вздрагивает. — Тут опасно находиться, я даже не знаю, как остальные отреагируют. — Может, для начала спросишь, как я тут оказался? — Чонгук первый раз за эту встречу поднимает голову и смотрит ему в глаза. В них плещется буря чувств, целый ураган, способный разрушить вселенные. Его голос звучит слишком высоко и истерично, а вопрос звучит с нотами обиды. Младший отстраняется, он не в силах справиться с собой, Хосок не обижается и не расстраивается, ведь это было бы глупо. Поведение лемура обосновано. — Это они, они меня привезли сюда и бросили. Я сначала подумал, что они хотят со мной что-то сделать, знаешь, редкий и не свойственный данному климатическому поясу вид, диковинка. Они бросили едкие комментарии и оставили меня тут, я даже не знаю, где нахожусь, Хосок. Внезапно всплывает разговор отца об охоте, и Хосок с ужасом понимает, что это была не просто шутка. Со временем детская игра превращается в жестокую и отвратительную охоту. Настоящую охоту с жертвой её преследованием и. Хосок закрывает глаза и пытается отогнать не самые приятные образы из головы, но они всё равно всплывают перед глазами. — Нам нужно как можно скорее уходить отсюда, — Хосок мягко сжимает руку Чонгука в своей, — я объясню тебе всё в безопасном месте.