My volleyball prince

      Когда они проиграли Аобаджосай, Хината не знал, что ему чувствовать. С одной стороны, он был рад, ведь это означало, что Ойкава продолжит с ним тренироваться, но с другой стороны он был морально разбит. Ему хотелось оставаться на площадке как можно дольше. Ему хотелось быть сильным. Ему хотелось побеждать. Противоречивые чувства раздирали Хинату на части, и он не понимал как справиться с этим. Асахи, Суга, Дайчи… Это был их третий год, последний шанс на победу. Но ведь… И у Ойкавы последний шанс. Когнитивный диссонанс. Он любил Ойкаву и лично видел, сколько тот тренировался, чтобы стать лучше, видел, как тот точно так же хотел остаться на площадке подольше и доказать, что он сильный. И видел, как тренировались и мечтали взлететь его товарищи по команде. Особенно третьегодки.       Душно. Воздух будто накалился, каждый вздох давался так же тяжело как и прыжки четвертую игру подряд. Решив, что стоит выйти на улицу, он направился к выходу. Упав на траву рядом с Кагеямой, Хината глубоко вдохнул и вытянул руки вверх. Дышать стало легче, но внутренний конфликт продолжался.       – Прости. Они в конце раскусили мой ход. – спокойно проговорил Кагеяма.       Хината почувствовал, как внутри разжигается пламя злости, и бросился на Кагеяму с кулаками.       – Н-не говори, что...       Но договорить он не успел, потому что его словно прошибло током и резко бросило в жар. В голове билось «Это он, это он, это он…». Кагеяма шумно втянул воздух, схватил Хинату за обе руки, и они в немом оцепенении уставились друг на друга.       – Мы… Хината…       Шоё не хотел в это верить. Нет, нет, нет. Только не сейчас, только не с ним. Он вскочил и бросился обратно в школу. Он отказывался принимать игру инстинктов.       – Хината! Подожди! – Кагеяма бросился следом.       

***

      После матча Ойкава хотел поговорить с Шоё. Несмотря на победу, ему было больно видеть свое рыжее солнце в подавленном состоянии. Но его задержал тренер, и он не смог сразу уйти с площадки, а теперь приходилось искать это недоразумение по всей школе. После пяти минут поисков в него кто-то врезался, и только он хотел возмутиться и нагрубить, но увидел перед собой Хинату.       – П-простите, – пролепетал Хината, ничего не видя перед собой, его мелко трясло.       – Чиби- чан, что с тобой?       Ойкава думал, что ему показалось, но легкий запах мандаринов и корицы окутывал его.       Шоё вскидывает голову. Глаза цвета миндаля смотрят вверх, и в них не отражаются никакие эмоции, но старший понимает, что что-то произошло. Иначе бы к нему не прижались посреди коридора, полного людей. Иначе он бы не увидел растерянное лицо Кагеямы прямо перед собой.       – Хината, нам надо поговорить.       – Не хочу! – пробурчал Шоё, все так же прячась в живот Ойкавы.       – Ойкава- сан, простите его, мы уже уходим, – Кагеяма хочет схватить омегу, но Тору останавливает руку кохая.       – Кажется, он не хочет уходить. Или ты хочешь силой его заставить? – мило улыбаясь, говорит Ойкава.       – Это не ваше дело. Отпустите моего омегу.       Кагеяму злила эта ситуация, ему не хотелось выяснять отношения с Хинатой на глазах Ойкавы, а тем более на глазах у всех окружающих, которые начинали коситься на странную троицу.       Ойкава же опешил. «Моего омегу» резануло слух. И пазл в его голове складывается. Он думал, что ему показалось, но это от Хинаты исходит усиливающийся запах мандаринов и корицы. Кагаяма истинный Хинаты. И после этого осознания хочется лишь увести Хинату как можно дальше от Кагеямы, но он понимает, что не имеет права лишать их возможности поговорить. И также не имеет права решать за Хинату. Почему из всех людей в мире это именно Кагеяма Тобио? Ойкава запустил пальцы в волосы, опустил голову, глубоко вдохнул и когда он распрямился и посмотрел на Кагеяму, тот содрогнулся от взгляда старшего.       – Я бы отпустил, но есть одна проблема. Хината – моя омега. И до тех пор, пока он не скажет мне сам, что хочет поговорить с тобой, я никуда его с тобой не отпущу.       – Что за бред?       Кагеяма был растерян. Ойкава и Хината встречаются? Они с Хинатой учатся в одной школе, играют в одной команде, это благодаря его пасам Хината забивает и они истинные, черт возьми, но он все равно пошел к Ойкаве? Растерянность сменилась на агрессию.       – Ах вот как, – он зло улыбнулся, – А это забавно: раз в волейболе тебя не превзошел, так и омегу, в которого ты влюблен, получаешь. Один день, а столько событий. Какое прекрасное чувство, Ойкава-сан.       Шоё словно мячом по голове прилетело. Теперь пришла его очередь злиться. На природу, судьбу и на Кагеяму. Как он может говорить такое? Почему все считают, что истинные это какой-то дар и благословение? Как люди, которые совершенно не знают друг друга, а зачастую еще знакомы один день, могут полюбить? Конечно, у них с Кагеямой другая ситуация, но Хината не любит его. А то, что сейчас происходит между ними, просто природная, животная тяга.       Всю жизнь ему говорили, что встреча истинного это самое прекрасное, что может произойти в его жизни. В средней школе почти все омеги постоянно говорили о том, как было бы прекрасно найти истинного. В сериалах, фильмах, книгах, песнях постоянно говорили и романтизировали истинную пару. А Хината никогда не понимал. Не понимал, как такое возможно. Словно все они какая-то программа или компьютерный код, которые запрограммированы реагировать на определенного человека. И сейчас альфа, с которым у них были чисто товарищеские отношения заявляет на него права, просто потому что их тела среагировали на запах друг друга. Отвратительно.       Омега резко поворачивается к Кагеяме. Их взгляды встречаются и альфа удивился тому сколько в них ярости.       – Ты не имеешь права говорить такое. Я тебе не игрушка и сам в силах решить с кем мне быть. Я встречаюсь с Ойкавой. И мне плевать, что мы истинные. Мы с тобой никогда не пылали особой любовью друг к другу, так почему сейчас что-то должно изменится?       Внутри все кипит, тело пылает и запах Тобио вообще-то по мозгам бьет поэтому, не давая связующему и шанса на ответ, Хината хватает Тору за руку и тянет за собой. Ойкава улыбается счастливо и, напоследок оборачиваясь на Кагеяму, оттягивает кончиком пальца нижнее веко и показывает язык. Тобио цокает и раздраженно отворачивается, слова Хинаты ему крыть нечем.       

***

      Ойкава наблюдает за тем, как Хината тащит его в неизвестном направлении пару минут и, понимая, что времени у них остается немного, нарушает молчание:       – Чи~би-чан? А куда мы идем?       Хината резко останавливается.       – А… Не знаю! Ойкава, у тебя же скоро игра, да? Я немного задумался! Прости! – лепечет младший, быстро отпускает чужую руку, краснея.       – Шо-чан, у тебя течка начинается, ты только что отверг истинного и все еще можешь переживать за мою игру? – Ойкава грустно улыбается, касаясь пальцами лица омеги, – Тебе срочно нужно принять подавители. Они у тебя с собой?       – Нет…       Хината пренебрегал ими. Думал, что течка если и начнется, то точно не так рано.       – Глупый, Шо-чан… И что с тобой делать? – Ойкава лохматит свои волосы и оглядывается в поисках знакомых.       

***

      Счет 2:0. Победа Сейджо. Но Ойкаве не до веселья, он мог разделять волейбол и личную жизнь. Но сейчас волнение и переживания накатили на него снежным комом «А что если то, а что если это». Думать не хотелось, но мысли жужжали, не давая расслабиться после игры. Болезненно поморщившись, Ойкава хочет как можно скорее попрощаться с командой и уйти. Сил на общение просто нет. Единственное желание – это узнать как там Хината. Он чувствует, как Иваизуми сверлит спину взглядом, но не оборачивается. Он поговорит с ним позже. Лучший друг в курсе всей ситуации и должен понять состояние связующего.       В планах Ойкавы: дойти до дома, помыться, поесть и дойти до Хинаты. Однако, его планам не суждено было сбыться.       Все произошло как в замедленной съемке. Вот Хината бежит к нему что-то радостно крича, вот отталкивается от пола, вот Ойкава понимает, что собирается сделать этот мелкий, но отступать уже поздно. Мгновение и рыжие кудри щекочут лицо, пальцы скользят по влажной шее, ноги оплетают талию словно лианы, а его собственные руки на автомате опускаются на чужие бедра. Чтобы не свалился (все в целях безопасности, конечно). Тело к телу, глаза в глаза. Ойкаве жжет ладони, и в миндалевидных глазах он тонет, тонет, тонет…       – Поздравляю с победой! Твои подачи просто бесподобны, такие бам! И пшш! Когда мы по разные стороны сетки, они особенно прекрасны, но я бы хотел узнать, каково это перед каждой игрой слышать «я верю в вас» от тебя.       Хината говорит это и улыбается так солнечно, а в глазах столько нежности и любви, будто это вовсе не он отказался от истинного буквально пару часов назад, и у Ойкавы в груди почему-то щемит от всех этих слов и действий младшего. Такой родной, яркий, нежный, но в тоже время неукротимый. Как стихия дикий и свободный, удерживать его на удивление не хочется. Хочется такой же огонь в глазах его и через 20 лет видеть и быть с ним. Вот бы всегда так, чтобы тело к телу, а глаза в глаза. И только с ним. Ойкаву переполняют чувства и он не может держать язык за зубами, говорит не думая:       – Это нормально, так сильно любить тебя?...       – На меньшее я не согласен.       И тонуть больше некуда, ноги коснулись дна.