Расставание , что повлекло за собой страсть

      Лукина встала из-за стола, и грациозно подошла к черной кожаной сумке, из которой достала ручку и блокнот. Глядя на Марию некой ухмылкой, она стала записывать правила, произнося каждое в слух. 1. Романтика. — Не проявляй ко мне на столько нежные отношения, которые я проявляла к тебе. Я не люблю когда отношение ко мне напрямую показывает положение в отношениях. Все должно быть максимально нейтрально. Никаких приниженных действий, показывающих, что ты доминируешь. Хотя-бы первое время. Третьякова кивнула и продолжила слушать Лукину. 2. Не пытайся мне указывать. — Мы решили, что мы поменяемся местами, однако, я не люблю подчиняться ни в каком роде. Это будет затруднительно, но лучше показывать доминантность первое время только в мелочах. Мария лишь улыбнулась. 3. В сексе если не я доминирую, то мы наравне. — Никаких жестов, показывающих, что ты актив. — Пока что все. — тихо произнесла почти в нос Лаура.       Лукина вырвала листок на котором были написаны три маленьких правила, и подойдя к холодильнику, прикрепила их магнитиком, что висел долгое время без дела. Мария снова улыбнулась правилам, и встав в плотную к Лукиной, что было только что повесила бумажку на холодильник, повернула ту к себе лицом. Она была выше директрисы на несколько сантиметров, поэтому взяв за подбородок девушку, она немного смутилась, но приподняла его, чтобы те столкнулись взглядами. В глазах можно было прочитать некую пылающую страсть. Она медленно стала приближаться к губам Лукиной, после чего, едва приблизившись к устам, отстранилась. — Ты уже нарушила правила — ответила Лукина на действия, что были произведены Третьяковой. — Прости — улыбаясь ответила Мария. — Может все-таки без правил обойдемся? Они какие-то сложные. — девушка снова едва коснулась губ шатенки. — Хочешь уже привести наш договор к действию? — улыбаясь проговорила шатенка. Правила, что не устраивали блондинку, она все-таки согласилась отпустить. — Только хотя бы немного придерживайся их — сказала Лукина. Ей было очень неловко, Мария, что младше ее и гораздо нежнее, будет ею доминировать на протяжении минимум нескольких дней.       Мария же, словно маленькая девочка, загорелась идеей. Она будто почувствовала себя взрослой, что обязана заботиться о своей половинке, и максимально удовлетворить партнершу. Она улыбнулась, после чего, резко скрыв улыбку за возбуждением, взяла Лукину за руку и повела в спальню. Мария двигалась настолько шустро, что Лаура еле успевала подбирать ноги, чтобы не споткнуться и не упасть. — Малыш, по медленнее, я уже не молода для таких физических нагрузок. -запыхавшись проговорила Лукина, как только те преодолели громадное количество ступенек, что вели наверх в спальню. — Ох, прости, Солнце. — виновато проговорила Мария, после чего, взяла на руки Лукину, и повела ее в спальню на руках. — Ты такая легкая. — удивляясь проговорила Третьякова, кладя девушку на кровать. — Ну спасибо — обиженно, словно уже вошла в роль, проговорила Лаура. — Я не это имела ввиду — виновато проговорила Третьякова. — Ничего. — Смеясь проговорила Лаура За окнами виднелось темное безоблачное небо. Звезды, что слегка виднелись показывали, что еще не ночь, однако достаточно поздно. Тишина перемешанная страстью, лишь еще больше возбуждала героев, когда те стояли и несколько секунд смотрели друг на друга. Лукина посмотрела на блондинку, и стала ожидать от той действий. В голове были мысли поменяться местами и перейти к наступлению, однако та пыталась сдерживаться. Мария расстегнула пару пуговиц с рубашки. Был виден белый бюстгальтер, что завораживал Лукину, и было желание лишь снять все вещи в том числе и его с этой прекрасной нежной девушки. Лаура закусывала губу, лишь бы сдержаться и не накинуться на Марию. От нервов девушка так сильно прикусывала губу, что едва ли виднелась кровь на нижней губы Лукиной. Мария заметила ее возбужденный взгляд, и резким движение опрокинула наблюдающую за ней директрису. Руки Марии были рядом с головой Лукиной, и шея, что извивалась те пару секунд, когда девушка накинулась на Лукину дала в нос ароматным нежным запахом Марии. Третьякова опустила немного голову так, чтобы увидеть Лукину. Она приблизилась к уху, прошептала что-то невнятное, после чего слегка коснувшись кончиком носа щеки Лукиной, поцеловала ее. Мягкие зефирные губы доставляли наслаждение шатенке. Губа, что была ранена от предыдущих действий Лукиной побаливала. Приятная боль. Третьякова слегка покусывала ее, после чего легким движением языком зализывала рану.       Лукина осмелилась сесть. Из лежачего положения, на котором Марии было легко докоснуться до Лауры, резкий рывок вперед немного встревожил блондинку. Она вздрогнула, однако от сладкого поцелуя не отстранилась. Она лишь снова слегка притолкнула Лукину на мягкую кровать, чтобы было понятно кто же все-таки доминирует. Как долго Мария мечтала сделать это. Сделать то, что Лукина позволяла делать в редких случаях. Третьякова стала расстегивать блузку Лауры. Обычно Лукина сама раздевается перед процессом, а после раздевает Марию, но сегодня все иначе. Блондинка стала расстегивать ненужную, совершенно не нужную вещь, в которой была сейчас Лаура. Последняя пуговица никак не поддавалась, из-за чего Третьякова просто резко дернула в разные стороны, от чего белая маленькая пуговка отлетела куда-то вдаль комнаты. Все еще не отпуская губы шатенки, она сняла бюстгальтер, и все-таки нехотя отстранившись от поцелуя. Девушка стала нежно проводить двумя руками по груди Лукиной. Слегка прижимая руки к ним, и возвращаясь снова к предплечьям, шикарные формы как желе слегка дрожали пару секунд. Этих секунд было достаточно, чтобы Третьякова успела оторваться от взгляда на грудь, и взбеситься от того, что Лукина все еще не полностью голая. Она слегка прикоснулась несколько раз до губ Лукиной и каждый раз отрывалась на пол сантиметра от поцелуя, словно терзая Лукину, которая вот-вот готова была закипеть и наброситься на Третьякову. После, блондинка едва ли коснулась кончиком носа до груди Лукиной, как стала расстегивать брюки Лукиной. Штаны полетели куда то в даль комнаты, а за ними и трусы директрисы. Карие глаза Третьяковой загорелись, увидев полностью обнаженную Лукину. Словно зверь на мясо Третьякова накинулась вновь на Лукину со страстным поцелуем, который голубоглазая ждала словно вечность. Оказавшись совсем голой, Лукина залилась небольшим румянцем, и Мария возбудилась от этого еще сильнее. Лукина никогда не была снизу. Никогда не была полностью обнаженная перед Марией, когда та была одета. Снова поцеловав Лауру, Третьякова коснулась ладонями до ее щек, и их взгляды столкнулись между собой. Снова. Снова этот страстный взгляд, ждавший продолжения, и давая интригу перед самым интересным. — Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделала — прошептала Третьякова только оторвавшись от губ Лукиной. — Все что пожелаешь — одобрительно ответила Лукина, желая продолжить. Тогда, Третьякова, получившая одобрительный ответ, уже стала действовать не так робко как раньше. Настойчивый и сильный поцелуй продлившийся несколько мгновений, прекратился, и девушка стала целовать ее щеку, плавно двигаясь к шее. Блаженство любви охватило Лукину, ее ноги и руки ослабли, не имея мужества пошевелиться. Она словно жертва, отдавшаяся хищнику на растерзание, не в силах была вырваться из ее сильной хватки. Такой силы со стороны Марии Лаура никогда не видела и не ощущала. Аура Третьяковой словно передавалась Лукиной, и та впервые за долгое время почувствовала себя мягкой, хрупкой, нежной девушкой. Она даже в сексе с бывшим мужем была доминантом чаще, чем подчинявшейся под действия мужа. Это чувство. Это чувство преодолевало. Никогда Лукина не чувствовала себя так комфортно. Никогда она не была спокойна к тому, что она не руководит. После Мария на мгновение остановилась. Их взгляды в очередной раз встретились. Блондинка погладила короткие обрывистые волосы Лукиной, медленно переходя на ухо, а после и на шею. Девушка на мгновение отвлеклась. Она посмотрела на все тот же стол, где все тот же тюбик с кремом стоял ожидая своего часа. Она глянула на Лауру. — Надеюсь в этот раз мы не обойдемся без него? — улыбаясь ответила Третьякова. Лукина смутилась, покрылась вся еще большим румянцем чем раннее, и одобрительно кивнула, в надежде, что Мария уже перейдет в наступление. Третьякова, словно решила помучить Лукину, стала сама раздеваться. — Сначала с меня нужно тоже снять лишнюю одежду — ехидно проговорила Мария, словно мстя Лукиной. — Тебе помочь? — уже было приподнялась шатенка, как вдруг Мария вновь опрокинула ее на кровать. — Лежи, я сама. Мне нравится смотреть на тебя. Ты… Роскошная. — улыбаясь проговорила Мария, стараясь быстрее расстегнуть пуговицы, и сняв свои штаны, потянулась все-таки к тому тюбику. Она выдавила немного прозрачный крем себе на руку. Липкая консистенция уже было хотела вылиться из рук Марии, как та растерла ее, и нежно коснулась половых губ Лукиной своей рукой. Как можно нежнее она дотрагивалась до клитора шатенки, стараясь не причинять дискомфорта второй половинке.       Свет, что был включен, падал на Третьякову настолько идеально, что все форму подчеркивались, от чего Лукина еще больше возбуждалась, и тут раздался стон. Мария засунула два пальца, и плавными движениями то вперед, то назад, двигала рукой, параллельной массируя клитор большим пальцем. Она наклонилась над Лукиной, и стала целовать ее ускоряя темп. Стоны из-под поцелуя раздавались все отчетливее и громче. Тогда Третьякова засунула и третий палец, не уменьшая темп. Лаура выкрикивала гласные даже не стараясь их сдерживать. Мария же сплела снова поцелуй с Лаурой, который приглушал крики, от чего обе возбуждались еще сильнее. Дрожь пробежала по телу у обеих. И вот стон… Еще один… и еще… тишина. Мария остановилась. Нежно приблизившись сухой рукой до щек Лукиной, она поцеловала ее, и нежно произнесла. — Отдыхай. Девушка накрыла шатенку одеялом, и ушла в ванную вымыть руки.