Лестрейнджи не прощают

Битва в Малфой-мэноре закончилась недавно, но зал опустел сразу после того, как Поттер с дружками сбежали. Пол, усыпанный сверкающими на лунном свету осколками люстры, которые никто так и не удосужился убрать, напоминал звездное небо, а за окном стояла глухая, удивительно тихая, по истине волшебная ночь. Тишина лишь иногда нарушалась шелестом листьев и размеренным пением птиц. Всё было так, словно мир и спокойствие царят в магической Британии, но это лишь временное затишье. Затишье перед бурей. Наверняка, лёжа на холодном полу, Грейнджер всем телом чувствовала каждую вибрацию моего смеха и содрогалась от страха, как ничтожная сучка. Я хотела, чтобы она прочувствовала моё безумие, поняла, какого это — быть пленницей в поместье Малфоев. Мне был нужен её страх, её слёзы, её истерика, понимание безвыходности, когда её жалкие, ничтожные друзья бросили её. Грёбанный трус-Уизли даже не попытался помочь ей. Увидев девчонку с порезанным мною запястьем, он бежал быстрее всех, умолял Поттера валить от сюда как можно скорее, и тот согласился, как последняя скотина. Они даже не понимают, насколько они жалки. При всей моей ненависти к Грейнджер, меня тошнило лишь от одной мысли о её дружках, ведь трусость Лестрейнджи не приемлют. Кровавая баня закончилась, и теперь зал находился в гробовой тишине, давящей со всех сторон. Никому не было дела до грязнокровки, неподвижно лежащей в тёмном помещении. Одна я сидела в отдалении, смотря на свою пленницу. Тогда, нависая над ней, словно коршун, я сразу отметила, насколько хрупка была на самом деле эта Грейнджер. Дура строит из себя непобедимую, но тут же ломается под гнетом пожирательцы вроде меня. Её крики возбуждали меня, мне хотелось продолжать и продолжать резать её тонкую, нежную кожу, хотелось бесконечно наблюдать, как из порезов льётся поганая, грязная кровь, капая на пол, тем самым оскверняя его. Я хочу эту грязнокровку. Хочу настолько сильно, что готова трахнуть её прямо сейчас, пока та без сознания. Лунный свет слабо проникал в зал, но этого было достаточно, чтобы отчетливо рассмотреть лицо девчонки. Её хрупкие черты лица говорили всё сами за себя. Мне не нужно хорошо знать Грейнджер, чтобы понять, что она представляет из себя. Утончённая, нежная, но при этом такая смелая и жутко привлекательная. Ну почему ты, Грейнджер, не выбрала нашу сторону? Увлечённая своими мыслями, я не заметила, как девчонка пришла в себя. Она отчаянно оглядывалась по сторонам, ища глазами хоть что-то, хоть какой-то выход. Гриффиндорка еле держалась на ногах. Я не осмеливалась выйти на свет, боясь напугать её, ведь в голове у меня назревал план. Я наблюдала за тем, как Грейнджер стремительно накрывала истерика. Она упала на колени и рыдала, пока не обессилела. На миг мне стало даже жалко её, но зрелище это приносило мне дикое удовольствие. Как дементор, я подпитывалась эмоциям людей, желая видеть их мучения. —Вставай, Грейнджер!—Властно отчеканила я и вышла на свет, подойдя ровно на столько близко, чтобы она смогла видеть все мои эмоции, всё безумие в моих глазах, всех моих бесов. Я наблюдала за тем, как тело девушки охватывает дрожь, а взгляд в панике бегает по темному залу. Я чувствую её страх и наслаждаюсь им. Грейнджер смотрела мне в глаза. Дерзкая девчонка, что она хочет там увидеть? Жалость? Милосердие? Раскаяние? —Ты понимаешь, что произошло?—Если мне удастся переманить девочку, победа у нас в кармане. Эта девчонка знает столько ценной информации, сколько не знает ни один из пожирателей. Если она выберет правильную сторону, она станет хрустальной вазой в коллекции тёмного Лорда, она займёт почётное место среди нас. Но пока эта дрянь лишь безуспешно пытается прожечь во мне взглядом дыру, наивно пологая, что сильнее меня. —Твои друзья бросили тебя, тебе некуда идти. Ты, некому не нужная, находишься в логове врага. И никто за тобой не придёт.—Я не пыталась запугать её, она и так готова была рухнуть на пол от страха при первой возможности. Её по-детски пухлые губы дрожали, будто вот-вот она зарыдает. Снова. —Где моя палочка?—Осторожно спросила она, наконец отведя свой жалкий взгляд. —Она тебе не нужна.—Усмехнулась я, смахивая прядь волос с лица. —Отдайте палочку!—Девчонка осмелела, топнула ногой, словно малое капризное дитя, но тут же осеклась. Мне нравится её дерзость, это безусловно заводит меня, но пока ещё рано. —Как смеешь ты приказывать мне?!—Закричала я, содрагая стены, и залилась истеричным смехом, желая поставить выскочку на место. На её щеках опять заблестели слёзы. Сентиментальная, чувствительная дура! —Не смей реветь!—С отвращением рявкнула я, но ей было плевать. «Черт!» Я налетела на неё, жадно впиваясь в её губы, лишь бы не не наблюдать за жалким сопливым зрелищем. Крепко сжимая хрупкие запястья сопротивляющейся девчонки, я продолжала целовать её, заставляя ответить мне взаимностью. Дыхание всё учащалось, не оставляя другого выбора, как ненадолго перестать ласкать её губы. Я глубоко вдыхала её запах, обжигала дыханием её тонкую шею, подавляя в себе желание переломить хрупкие кости. Грейнджер оставляла горящие засосы на ключицах, обнаженных откровенным вырезом на платье, а затем вернулась к моим губам, яростно покусывая их своими выпирающими кроличьими зубками. Дерзкая, самонадеянная, наглая, грязнокровая Грейнджер прижала меня к холодному полу, заставляя лопатками почувствовать каждую неровность на мраморных плитках. —Запомни, Грейнджер, я сверху.—На выдохе шепнула я ей на ухо и лихо выкрутилась, снова нависая над ней. Я почувствовала, как напряглось её тело. Грейнджер, вспомнив ужасы вечера, крепко зажмурилась, давая мне фору. Я содрала с неё потрепанную рубашку и принялась обсыпать поцелуями шею, плечи, ключицы, грудь и живот. Девчонка же не стала напрягаться с моей одеждой. Через секунду моё обтягивающее платье исчезло, а гриффиндорка снова вгрызлась в мои губы, позволяя мне плотно прижаться к ней. Грейнджер зарылась руками в мои густые волосы и зажала мне своими длинными ногами ягодицы, почти полностью обездвиживая меня. Я медленно водила пальцами по её груди, оставляя красные полосы от ногтей, а затем горячим языком проводила по обнаженному телу девушки начиная с живота, заканчивая ключицами, словно зализывая оставленные ногтями раны. —Не так быстро, детка!—Я резко схватила девчонку, приготовившуюся стянуть с меня трусы, за руку.—Позже. Лестрейнджи не трахаются с первыми встречными.—Я поймала недоумённый взгляд малышки.—Докажи, что ты достойна,—шепнула я,— отомсти своим друзьям.—Внутри меня снова заиграли бесы, а глаза засверкали. Я увидела улыбку на лице Грейнджер. Она мысленно согласилась. —Ты присоединишься к нам?—Чертята в её глазах уже приняли решение. —Да.—Сказала она, принявшись целовать меня с новой силой. —Умница.—Я улеглась рядом с ней на ледяной пол, вглядываясь в черты её прекрасного личика.—Совсем скоро ты узнаешь, что такое настоящий секс. Думаю, не стоит портить предстоящие впечатления минутной слабостью сейчас. Все, что было сегодня, останется лишь в «сегодня». Утром у тебя начнётся совсем другая жизнь, Гермиона.—Я в первый раз назвала эту нахалку по имени.—Лорд примет тебя, под мою ответственность. И мы найдём способ отомстить твоим бывшим дружкам, потому что Лестрейнджи не прощают, особенно предательств. —Но я не...—Я закрыла ей рот, не давая закончить фразу. —Ты скоро ей станешь. Станешь Миссис Лестрейндж. Мой покойный муж гордился бы нами обеими.—Я снова нежно поцеловала свою девочку в губы. Как никогда раньше Гермиона была благодарна своим друзьям, хоть и бывшим. Они, в какой-то степени, открыли ей глаза на мир. Всё хорошо, ведь теперь девушка будет спать спокойно, зная, что она в безопасности.