Их жертвы

Локи хмуро посмотрел на существ на длинном деревянном столе. В них читалось самодовольство, которое не только раздражало, но и было поистине оскорбительным. И, кроме того, они демонстрировали свое неповиновение Нора, явно не понимая, что она непременно получит всё (он был уверен в этом), чего только захочет. Неважно, какими отвратительными способами. Она стояла рядом с ним, скрестив руки на груди, и глаза ее были сужены, выражая задумчивость. Она медленно обошла вокруг стола, глядя на тыквы со всех сторон, словно надеясь найти их слабое место, а затем, вздохнув, присела рядом с очередной потенциальной жертвой: — Это никуда не денется. Я не могу понять, в чём дело... Локи перебил её. — А как, мы думаем, они вообще могут куда-либо деться? — спросил он, склонив голову. Это была область, в которой у него имелось мало опыта, а то, что все же было, отнюдь не являлось приятным. Ведь это был Мидгард. — Не знаю, — Нора пожала плечами. Когда вокруг руки Локи образовалась зеленая магическая сфера, он элегантным жестом распределил её по столу рядом с этими… вещами. И вскоре свечение приобрело очертания серии ножей: больших односторонних кинжалов, обладавших невероятной эффективностью и как ничто иное подходивших для рубки и любой другой тяжелой работы, тонких туфель на шпильках с непревзойденными треугольными лезвиями для идеального удара даже в самую дерзкую плоть, миниатюрных ножей для чистки, гибких, но похожих на бритву. И они не разрезали ничего, с чего нельзя было бы снять кожу. И так далее, и так далее. Красивое сечение из его обширной, всеми любимой коллекции кинжалов. Они сверкали и искрились в лучах кухонной люстры. Сам Локи на самом деле был против этой затеи. Вопреки общепринятому мнению о Хэллоуине, даже со стороны его драгоценной Нора, он не любил такого рода работу. Но его тщеславие настаивало на том, что когда он делал что-то столь отвратительное, то делал это идеально. Красиво в каком-то смысле. Творчески… Наверняка… — А теперь, — сказал он, мурлыкая над своими будущими жертвами и игнорируя тревожно-нетерпеливый взгляд Нора, когда она наклонялась, чтобы посмотреть. — Можем начинать? Они не двигались и не издавали ни звука. Ни даже слабого, мягкого глотка. Он засмеялся над ними, сухо и хрипло: – Э-хе-хе-хе… молчи, пока можешь, тыква. *** На это ушли часы. Хоть молодые люди и не разговаривали, было шумно. Очень шумно! Пространство оглашал тонкий, пронзительный звук, когда в кожуру проникала сталь, а затем гелевая, всасывающая плоть разделялась на потроха. Когда кусочки оранжевой кожицы оказывались сбритыми, раздавались шипение и почти комичный, но тошнотворный треск, когда они удалялись вовсе и отбрасывались на уже липкий и скользкий пол. Локи нашел запах овощей почти таким же ужасным, как и звуки, но Нора каждый раз просто отпивала кофе и подбадривала его. Кто знал, что он женился на чудовище? Однако хуже всего были ощущения! Пятна красовались везде: на закатанных рукавах рубашки, на жилете его костюма. Некоторые кусочки тыквы даже осмелились прикоснуться к его волосам! И, кроме того, он чесался везде, где на нем застыл яркий сок. Как же он ненавидел зуд и грязь! А семена! Семена наверняка были повсюду. Так какая растительность хуже тыкв?.. В качестве мести Лафейсон заставил новый плод заплатить и заплатить снова, оставив на его "лице" кричащую мучительную гримасу. Когда он наконец остановился, то зажег полые внутренности магическим огнём, который горел, но не мог поглотить или убить. — Вот ты где, мое сокровище, — сказал он, показывая клинком на свою хорошую работу и тихо дыша. — По одному, демон и призрак. Никогда не проси меня делать это снова. Нора хлопнула в ладоши и поцеловала его. — Это самые лучшие фонарики из тыквы! Помоги мне поставить их на подоконник! — скомандовала она, поднимая "демона". — Сможет ли кто-нибудь увидеть их отсюда? — спросил Локи, указывая на окна своего пентхауса с видом на озеро Мичиган. — Нет, но я буду знать, что они здесь, — сказала девушка, располагая тыквы так, как ей нравилось. — А тебе нужен душ. Ах, наконец его награда. Протянув руку, он просунул пальцы через кожаный ремень на её джинсах и притянул к себе, покрывая все ее тело тыквенными потрохами. — И ты поможешь вымыть мне волосы, — прошептал он ей в губы. Она кивнула: — О да, — и поцеловала его в ответ. Затем она откинулась назад, широко улыбнулась и взволнованно похлопала его по плечу: — А потом мы можем приготовить жареные тыквенные семечки! Локи вздрогнул.