Как влюбить в себя принца за 37 недель?

Понедельник день тяжелый. Об этом можно говорить часами напролет. Из-за этого можно рыдать сутками напролет. До тех пор, пока не наступит пятница. Будь моя воля, я бы часами философствовал о том, почему понедельник — это самый худший день в жизни каждого человека. Вспоминал бы об учебе и работе, на которую нужно вставать ни свет ни заря. Вспоминал бы и о потугах начать «новую жизнь»! Не только моих потугах, но и, уверен, каждого жалкого таракашки в моей черепной коробке. Ведь так удобно все свои дела сбросить на понедельник и начать их именно в этот день, чтобы уже к закату солнца попросту забыть о намерениях привести свою фигуру в норму или пройти первое занятие по свежеприобретенному курсу. И в итоге что? Правильно, ни тебе точеных изгибов тела, ни тебе углубленных знаний в нужном тебе и только тебе направлении, только изъеденные начальством нервы и соленые ручьи на щеках от родителей, которые в очередной раз крайне недовольны успеваемостью. И даже теплая постель, которая терпеливо ждет твоего возвращения вечером уже так не радует, как могла бы в любой другой будний день. Будь моя воля, я бы часами думал обо всем этом, укрываясь старым ватным одеялом и вдыхая аромат одеколона, которым Игорь освежает себя перед выходом на учебу. И знаете? Я и думал, и вдыхал, и укрывался, потому что понедельник понедельником, а вот вторник! Да-да, именно во второй день недели моя ненавистная физкультура становилась самым любимым предметом из всей школьной программы. По одной только причине – урок совмещенный. Потому и понедельник прошел ПОЧТИ без особых эксцессов, а вот вторник стал для меня «днем ужаленных в жопу»! Именно это и выдал Игорь, когда я подорвался в пять утра и начал носиться по всей квартире, в попытке успеть все то, что запланировал еще пару дней назад. После той встречи с Авериным и его белобрысым другом, которого в своей голове я назвал «Скакун», меня трясло как осиновый лист во время урагана. Последствия этой встречи проявились и когда я примерял очередную вещицу, а если точнее — пытался натянуть на свои костлявые плечи свитер, не представляете, как трудно справиться с одеждой, когда ты ее и держать толком не можешь! И когда штанины путались, а колени дрожали на столько, что контролировать приходилось сразу все четыре конечности! Все же сперва мне нужно отдышаться и выкинуть из головы этот бархатный голос и тепло пальцев. А еще пряный цитрусовый запах, слегка сладковатый, будто игривый. Успокоиться, как и надеть на себя свитер и джинсы, было невыносимо тяжело. Я на столько долго пытался прийти в себя, что в кабинку заглянула крайне озадаченная Оля. — Ель, мы пришли не сидеть, а… — Девушка резко замолкла, наблюдая как я, скорячившись как пальма под весом слона (даже не спрашивайте), пытался вынуть ногу из рукава свитера, а голову из штанины. Как, спросите вы? Очередная загадка человечества! — …гардероб тебе менять, — да знаю-знаю, не надо смотреть на меня как на произведение современного искусства, я и так знаю, что бесподобен так же, как и непонятен! Оля только потерла глаза, явно недовольная моими гимнастическими па, а после, тихо ворча, помогла стянуть все то, что оказалось не на своих местах. — Еля, если ты и дальше продолжишь воображать себя натурщиком в мастерской у скульптора, то я просто развернусь и уйду. — Емко, а главное безэмоционально. Знаете, вот говорят, что угрозы работают редко, особенно когда ты идиот и это вообще не шутка, но именно сейчас меня как холодной водой окатило. Как это уйдешь? Никуда ты без меня не уйдешь! А я не уйду без новой одежды. А значит вдохнули, выдохнули, успокоились. Всем оставаться на своих местах, агент 007 приступает к выполнению поставленной задачи! Собственно, каждая вещь, которую я примерял, мне очень шла. Вернее, подходили мне и мои любимые яркие футболочки, но та одежда, которая висела передо мной на вешалках раскрывала меня совершенно иначе. Я выглядел свежее, увереннее и, кажется, красивее. Если бы кто-то мне сказал, что не человек красит одежду, а она человека – ни за что бы не поверил. Вот только сейчас смотрел на явное подтверждение негласного факта! Мое отражение приносило довольную улыбку не только Оле, но и мне самому! Базу мы решили оставить той же, что и в тот раз у подруги: белый и черный. Вот только футболка сменилась на рубашку, а джинсы теперь были из более плотной ткани, без потертостей и казались похожими на узкие брюки, но все еще подчеркивали мои, пусть и тощие, ноги, в выгодном для меня ключе. Интересной деталью рубашки были тонкие красные полоски на манжетах и воротнике. И именно эти детали были видно под бежевым свитером с круглым вырезом. Он слегка укрупнял мои плечи за счет большого размера. Девушка еще с минуту просто рассматривала меня, изредка поправляя то тут то там появляющиеся складки на одежде – все же я не мог не повертеться перед зеркалом лишний раз. — И че, я теперь буду всегда таким? — Разорвал я наше затянувшееся молчание, параллельно с этим ведя указательным пальцем по груди своего отражения. — Каким? — Горячим! – Я аж вскрикнул, резко одергивая палец и яро изображая звуки шипения. Оля улыбнулась. — Это только начало. Это еще только начало, — Оля подтолкнула меня обратно к примерочной, но прежде чем сменить один образ на другой, я еще раз полюбовался собой. Наша эпопея с шопингом не закончилась только на шмотках — Оля затащила меня в ближайшую атрибутику, где, без моего чуткого присмотра, набрала кучу всяких побрякушек. Почему я не участвовал? Да потому что кислотно-желтая футболка с единорогом, у которого вместо рога морковь, привлекла меня куда больше чем блестяшки. А следом за атрибутикой последовал обувной. Честно говоря, я бы с радостью бегал и дальше в своих излюбленных до дыр кедах, которые не слезают с моих ног в любую погоду вот уже третий год! И даже грязный оранжевый цвет и боль в пальцах меня не тревожили! Зато изрядно тревожили чуткую душевную организацию и эстетическое чувство моей названной матушки! Мою нелюбовь к обувным магазинам Оля прекрасно знала, потому и выбрала обычные черные кеды. И я готов был уже идти домой и с любовью и трепетом раскладывать по своим законным местам новоприобретенные вещи, вот только девушка встала как вкопанная прямо посреди прохода и пару раз хлопнула меня по плечу, привлекая внимание к витрине. Тяжелые полуботинки на грубой подошве – и к общему стилю подходит, и зимой не так страшно на таких тракторах бегать! И именно из-за надвигающихся нерадужных погодных условий я и решился на примерку. И пусть походка моя стала ужасно карикатурной, все же подобную обувь я не носил никогда, но стоило мне немного пройтись и привыкнуть к тяжести, и я не только почувствовал себя увереннее, но даже распрямил вечно сутулые плечи. А еще подошва прикольно цокает, на каблуки похоже. В общем, впечатленная моим героическим подвигом, а выдержать целый день в магазине одежды для меня и правда сродни подвигу, Оля не только улыбнулась, но и пару раз хлопнула в ладоши от удовольствия. А через мгновение разглаживала мои всклокоченные попытками их выдрать волосы! Я увидел СКОЛЬКО мы потратили на обновление моего аляповатого гардероба. М-да, Ель. Тебе теперь только работать, работать и еще раз работать. Понедельник день тяжелый. И мне было очень тяжело не сорваться именно в понедельник. Было тяжело удержать руки от новенькой одежды, время которой еще не пришло. Всего лишь день. Потерпи всего день! А ведь так хочется представить миру нового Елисея. Но торопится на войне нельзя, а это была именно война. У моего принца слишком много поклонниц, чтобы я мог спокойно завоевать его сердце. Так что сейчас все, что мне оставалось — терпеть. Терпеть и прятаться по углам или за спиной моей новой подруги, лишь бы не встретить Стаса и его скакуна. Кстати Дан была в восторге от происходящего. Она каждый раз чуть ли не давилась хохотом, стоило мне заметить белобрысую макушку или услышать бархатный голос! А услышав или увидев компанию моего принца, я тут же сбегал за ближайший вазон с цветами, усиленно пытаясь слиться с окружением. Трудно, знаете ли, стать одним целым со стеной голубоватого цвета, когда твои волосы больше похожи на бушующий пожар, чем на летнее утреннее небо! Но знаете, что меня тревожит больше, чем мои жалкие попытки стать хамелеоном? То, что у белобрысого появилась мания преследования! В то время как я яростно не хотел предстать перед своим принцем тем самым зашуганным подростком и торгового центра, Валентин каким-то образом находил меня на каждой перемене. Видимо ему так понравилось меня запугивать, что теперь он был готов тратить на это все свое свободное время. Обидно, знаете ли. Хотя, если так подумать. Зачем я ему сдался? Почему он не растолкает учеников локтями и не пнет меня у всех на глазах? Обычно он не поступал иначе, но сейчас только высматривал и выслеживал в коридоре, близко не подходил. Может быть он занимается этим не просто так? Может не для того чтобы унизить меня, а, чтобы как верный скакун своего лучшего друга, свести две заблудшие души вместе? Я же не дурак, я же и спросить могу! — Елисей, да ты не дурак. Ты имбецил! — Дан не выдержала всей дурости моих размышлений и швырнула в меня учебник истории. А он, знаете ли, тяжелый. Я еще, как назло, сам рассказал о моем неумении уклоняться, когда это жизненно необходимо, и потому попала мне прямо в лоб, чем вызвала ужасное негодование от моей крайне обиженной персоны! — Если ты смерти ищешь, так могу устроить. Собственноручно! — Ну все-все, успокойся. Не пойду я никуда, хоть и очень хочу! — На меня замахнулись еще одним учебником, от которого я быстро закрылся руками. Но девушка только вздохнула и покрутила у виска, а я, надув щеки и став похожим на хомяка, отвернулся к окну и занялся увлекательнейшим занятием: смотрел на мерно опадающие листья. На самом деле не такой уж я и дурак, чтобы лезть на рожон. Особенно сейчас, когда белогривый друг Аверина слишком агрессивен и готов своим копытом землю рыть. Это не просто настораживало, это пугало. А еще пугал тот факт, что он так зацепился за подростка, которого не замечает почти весь окружающий его мир. Все же не хочется мне завтра, такому красивому, светить очередным фонарем ближайшую неделю! А значит нужно избегать старшеклассника всеми возможными способами. До конца уроков я просто отсиживался в классе, а стоило им закончиться и передо мной встала очередная проблема: выход из школы только один. И, благо перед выходом из кабинета я посмотрел в окно, белобрысый стоял именно там. У главного входа. И ждал меня. Уверен, что ждал именно меня, потому что в выходные его планы разукрасить мое лицо не увенчались успехом. Вот прицепился, идиотина. Гребень мой ему покоя не дает! Подруга нашла только единственное решение для моей проблемы — вручила свою толстовку, под которой я мог спрятаться хотя бы чтобы выйти из школы незамеченным. Мы даже поменялись портфелями, чтоб уж наверняка. Не спасло. — Слышь, петух, хватит за девками прятаться! — Дан уже была за пределами школы и не видела разворачивающейся картины. Я остался один на один со своим «врагом». Скакун грозно надвигался, а я все отступал и отступал. Трусливо, не спорю, но я еще жить хочу! Желательно с принцем, в нашем замке с шикарным садом, а еще прекрасным прудом, у которого будет белая беседка, увитая красными розами. И по заднему дворику будут бегать наши детишки, играть с собакой и пытаться привлечь наше внимание, пока мы будем любоваться друг другом! Задумался я так сильно, что не заметил, как уперся во что-то теплое и мускулистое. А потом и знакомые пряные нотки цитруса уловил. И горячие ладони скрутили мои руки за спиной, не давая вырваться. Мой принц, за что ты так жесток со мной? — Ебаная петушара! — Это последнее что я услышал. Пусть удар и прилетел мне в живот, но боль была настолько сильной, что зашумело не только в ушах, но и перед глазами все помутнело. Я же стоять на ногах больше не мог, а потому рухнул на землю. Аверин больше не держал, но и не участвовал в избиении. Лишь стоял в стороне. Когда я смог открыть глаза, то увидел очередной замах для удара, но теперь ногой. А как же «лежачих не бьют»?! Не бьют, так добивают. И добили бы, если бы Дан не услышала крики одноклассников и не прибежала раньше, чем очередной пинок достиг моего бренного тельца. Больно и обидно. Особенно обидно от поведения моего принца. Но Дане удалось отбить последний замах и заступиться за меня. Мой личный рыцарь! Она не только отбила удар, но и не сдвигалась с места, как бы белобрысый не пытался на нее орать и припугивать. Сразу же представилась сцена из средневековья: бедная, изможденная принцесса, которую славный рыцарь охраняет от белобрысого дракона с лопатами вместо клыков, так похожего на дряхлого скакуна! Я даже похихикать успел, пока корчился от боли. Белобрысый потерял интерес ко мне довольно быстро и переключился на Дана, высказывая все что думает о ней. Высказывался, потому что поднять руку, видимо, не мог. Хоть какие-то принципы у тебя есть, уже хорошо. А я пытался встать. Получалось очень плохо. В один момент, когда колени снова подкосило, я даже заметил движение со стороны Аверина. И только после того, как его скакун оставил мою подругу в покое, его взгляд из надменного стал очень виноватым. И тут я задумался. Может это не он мудак, а все те, кто его окружает? Может вся эта жестокость связана далеко не с воспитанием? Может он не сам по себе такой грубый и холодный? Я уже видел, как он одинок, когда остается один, без друзей. Но никогда бы не подумал, что он станет вести себя так лишь для поддержания авторитета среди школьников и своих друзей. Кажется, не одному мне очень сложно жить. Да, мой принц? Добираться домой было не менее тяжело, чем встать. Почти все время Дан меня не просто поддерживала, а тащила на себе, пока я все извинялся за то, что ей пришлось выслушать в свою сторону. — Мир полон идиотов, Ель. Когда с этим смиришься, то они не так бросаются в глаза. А значит их слова — обыкновенный треп, не стоящий ни слез, ни переживаний, — девушка подала голос уже в подъезде, когда мы поднялись на нужный этаж. Я на это только виновато улыбнулся, но уже не извинялся, а благодарил за помощь. Дан была тем человеком, кто не станет лезть куда-либо, не будучи готовым к последствиям. И сегодня она была к ним готова, судя по ее взгляду. Слава всем, кто там есть! Дома я был совершенно один целый час. И весь этот час я торчал в душе, отдыхая и телом, и душой. Любил я музыку воды. Она была совершенно другой. Спокойной и умиротворяющей. А сейчас это было так мне необходимо. Тем более что завтра меня ждет еще более сложный день, чем был сегодня. Страшно, но так волнующе! Я даже смог стащить какую-то маску у Лены, чтобы слегка освежить свое лицо. И про гигиеническую помаду не забыл, губы совсем обветрились. И сейчас я вообще не казался себе мужиком, особенно смотря в свое отражение с зеленой массой на коже и блестящими от помады губами! В общем собираться к завтрашнему дню я начал с вечера. Все же этот вторник был для меня не просто важен. Казалось, что именно завтра моя жизнь может кардинально измениться. Все нужные мне вещи я поутюжил и вывесил на дверцу шкафа, чтобы на ткани не появилось ни единой складки. Игорь, чему я был несказанно рад, остался ночевать в общежитии у друзей, готовясь к какому-то то ли зачету, то ли еще чему-то. Вообще, брат частенько оставался у своих друзей из универа, чтобы подготовиться к курсовым, лабораторным и тому подобному. В такое время я оставался за старшего, но, разумеется, меня никто не слушался. Даже Аня чувствовала вседозволенность! Кажется, я никогда не стану авторитетом для сестер. А вот брат меня уважал, хоть и жутко ругался из-за отсутствия во мне тяги к учебе. Никогда не понимал нужды во всех этих предметах, как и отказывался понимать, как они помогут мне в будущем. Но при этом все, что касалось готовки, я не просто с легкостью запоминал, но и сам хотел изучить. В общем, Игоря дома не было, а сестры редко заходили в нашу с ним комнату. Значит я мог шокировать не только своих одноклассников, учителей и всю школу, но и свою семью, когда завтра вернусь со школы. Это звучит еще более волнующе! Уснул я с трудом из-за предвкушения, но проснулся слишком легко, даже за несколько минут до будильника. И даже этого времени мне будто категорически не хватало! Утренний ободряющий душ, несколько минут самолюбования перед зеркалом, новая укладка, одежда и ботинки, что я начистил еще вчера. Дан не просто оценила тот образ, что я подобрал сам, она просто не могла подобрать слова и восхищенно мямлила все то время, пока мы шли к школе. Она пошла первой, а я ждал ровно до тех пор, пока не прозвенел звонок. Ведь так хотелось произвести фурор! И у меня удалось. Рты открыли не только одноклассники, но и учительница. Светлана Анатольевна, ненависть всей жизни для Игоря, и самая невпечатлительная женщина в мире. И только Дан смотрела на меня с восторгом и нескрываемой гордостью. Все же решился. Все же не струсил. Все же показал им, что я могу быть таким! А показать было что. Сейчас я не выглядел как «тотсамыйдрыщкотороговетромсдует». Телосложение мое оставалось все таким же «никаким», но это легко скрылось за белоснежной рубашкой на пару размеров больше и с широкой черной полосой на левой половине, черным трикотажным кардиганом с парой белых полос на рукавах и такими же черными брюками. На воротнике красовался металлический зажим с тонкой цепочкой, а один из рукавов кардигана украшали пара больших булавок. Благодаря массивным ботинкам образ становился немного грубее, а от вихря в волосах — безумнее. Мне ни слова не сказали из-за опоздания и еще десять минут вместо математики, все изучали меня. И, кажется, никто не мог поверить собственным глазам. Смотрели не только одноклассники, но и одноклассницы. И кажется в их взглядах можно было прочитать не столько удивление, сколько в разы возросшую симпатию к моей персоне. А у них она всегда была нулевой, а то и отрицательной. Вплоть до физкультуры, я ловил на себе взгляды всей школы. Ведь сидеть в классе, когда ты так преобразился — просто расточительство. Поэтому мы и гуляли каждую перемену с Даном, что-то обсуждая и делая вид, что не замечаем всех этих взглядов. Ох, как приятно побыть популярным хотя бы совсем чуть-чуть! Но мое «совсем чуть-чуть» затягивалось. Даже в столовой от меня не могли оторвать глаз. Не только ученики, не только учителя, но и младшие смотрели на меня и не могли понять, кто перед ними. Ко мне даже подходили и спрашивали, не тот ли я парень, что вечно нагло утаскивает еду из-под носа! Я, конечно, был очень рад что произвел такой ажиотаж, но ни за что бы не подумал, что от этого мне станет некомфортно. Уже хочу, чтобы взгляды прекратились, а то кусок в горло не лезет. Мне и не лезет еда! Такое вообще бывает? Некомфортно стало не только мне, но и подруге. Дан сидела как на иголках, явно непривыкшая к таким взглядам, пусть и не совсем в ее сторону, но все же. А потому мы покончили с обедом как можно быстрее и направились к раздевалкам, чтобы подготовиться к физкультуре. Вот он, мой час блистать! Но я не блистал. Вот вообще! Мой принц меня, кажется, в упор не видел. Я как только не пытался повертеть своей задницей перед ним, лишь бы заметил, лишь бы кинул мяч именно в меня, но нет! НЕТ! Он делал что угодно, но не смотрел в мою сторону, будто специально избегал. Зато все остальные смотрели. Не просто смотрели, а откровенно пялились. Даже девушки, которые меня мало интересовали, смотрели на меня так влюбленно, что мне было не по себе. Ну не может обычный шмот из обезьяны человека сделать! Не верю! Единственный, кто смотрел на меня далеко не влюбленно — скакун. Он только и делал, что пытался попасть в меня мячом, подойти и пнуть, столкнуть со скамьи. В общем все, чтобы заставить чувствовать себя неловко. И пиком его агрессии стала перемена после физкультуры. Я только вышел из раздевалки, когда он просто впечатал меня в стену. — Не думай, что новые шмотки изменят тебя. Ты как был пидорасом, так им и останешься, — так, Елисей. Ты же умный парень, ты же знаешь, что эта агрессия бессмысленна. Ты же знаешь, что плакать нельзя! ЗНАЕШЬ ЖЕ? Знаю, но готов разрыдаться от обычной обиды. Задеть меня слишком легко, хотя я стойко выдерживал самые обидные оскорбления и даже когда меня били только улыбался. Но сейчас, видимо, расслабился. Парень уже занес кулак, чтобы оставить на моем лице красивейший отпечаток костяшек, но тут произошло то, чего я вообще не ожидал. Меня спасли. Спас не принц, чему я был бы крайне рад. Спасла не Дан, от чего бы я тоже не отказался. Меня спасли мои же одноклассники. Те, кто в мою сторону никогда не смотрел, но и в издевках не участвовал. Двое парней оттащили белобрысого, когда девушки буквально облепили меня со всех сторон, предлагая помощь и пытаясь выяснить, все ли со мной в порядке. — Ель, все точно хорошо? — Он не успел ударить? — Может его к медсестре? — Савин, ты вообще живой? — Вопросы лились со всех сторон и такое неожиданное беспокойство в мою сторону меня настолько ошарашило, что все, что я мог делать — раскрывать рот и не произносить и звука. — Вроде живой, ведет себя как обычно, — подал голос наш местный заводила, которого все учителя ненавидели всей душой, Саша. Парень хороший, веселый и активный. Даже слишком активный. А потому либо прогуливает, либо срывает уроки, в зависимости от настроения. А вот Катя была последней, кто мог за меня переживать. Она была, как мне казалось, самой главной стервой в классе. Но сейчас вычитывала скакуна, ставя его на место. Кажется, он даже покраснел! Только я не уверен, от стыда это или злости. Даже Мари мямлила что-то неподалеку, изредка делая краткие движения в сторону учителей. Белобрысый ушел, одноклассники успокоились, а я, наконец, смог сказать хоть что-то. И этим чем-то стало «спасибо». Я все еще не мог отойти от первого шока, потому только переводил взгляд с одного подростка на другого, пытаясь осознать, почему они решили мне помочь. И не только помочь! После уроков они позвали меня на прогулку. Меня и Дан, зная, что я в хороших с ней отношениях. Девушка такой перспективе была не рада, но со мной пошла — не оставлять же друга в беде? Да и «я же тебе говорила» слишком любимая фраза у каждого человека, чтобы упустить возможность произнести ее лишний раз. Но эта фраза не прозвучала, даже повода для нее не было. Мы гуляли по парку, заглянули в любимое место собравшейся компании. Катались на качелях и много смеялись, обсуждая все что только можно было обсудить. И впервые я ощутил себя обычным подростком. Впервые ощутил себя счастливым. Пусть даже это из-за шмоток, пусть это всего на день. Пусть они забудут обо мне потом, но сейчас я был интересен этим ребятам. И не только я, Дана тоже активно втягивали в разговор, хоть она и пыталась держаться как можно более отстраненно. Вся наша шумная компания разошлась только к вечеру. Дан ушла чуть раньше, а меня остановил Саша, с которым я разговаривал в этот день больше всего. — Ель, ты прости, что раньше мы не останавливали их, — тему сменили резко, и я даже не сразу понял, о чем говорит одноклассник. И, видимо, мое непонимание отразилось на лице, потому что он сразу же дополнил, — я об издевательствах. Знали о них, но даже наших не останавливали. — Парень выглядел очень виноватым, а я на это лишь махнул рукой. — Всякое бывает, не парься. Я был незаметным, сейчас-то все иначе. — Ты думаешь все дело в шмотках? — Саша даже фыркнул, а я только вскинул бровь. — А это не так? — Осторожно уточнил я. В смысле? Разве не из-за них вы теперь меня видите? — Нет, Савин. Если бы ты был таким же уверенным в себе в твоих дурацких футболках, то на тебя обращали бы внимание так же, как и сейчас. Ты не пришел раньше всех и спрятался в дальний угол, а ввалился в класс как местная суперзвезда с задранным носом! Даже Светлана Анатольевна тебе ни слова не сказала. А если бы сказала – уверен, ты бы ее тысячей в ответ заткнул, — в целом, зришь в корень! — И всех нас это зацепило, — парень слегка толкнул меня в плечо, а я не мог поверить тому что слышал. Я все грешил на одежду, а она сыграла почти незначительную роль? Значит я все-таки не обезьяна в клевых шмотках? Мы обсуждали это еще долго. На столько долго, что солнце закатилось за горизонт и над нами уже вовсю горели звезды. Как оказалось, вся та компания, с которой мы сегодня проводили время, была сформирована уже очень давно. Вот уже несколько лет ребята собираются после уроков, гуляют и ездят куда-нибудь вместе, собирают тусовки дома и развлекаются так, как только могут. И сегодня я стал частью этой компании. В ней были не только мои одноклассники, но и два человека из параллели. Все эти ребята для остальных учеников были своего рода изгоями, такими же как я, но немного иначе. Если я выглядел и вел себя отталкивающе, то от них все сами бежали. Не те взгляды, не те слова, не те мысли. Оказывается, я тоже мог стать их частью уже давно, если бы не сторонился и не прятался по углам. А бегал я только потому что видел опасность в каждом человеке, что находился рядом со мной и был хоть немного на меня не похож. Подросткам ведь много не надо, дай унизить кого-нибудь и самоутвердиться за его счет. Может быть я слишком идеализирую тех, кто решается мне помочь, но сегодня, кажется, я обзавелся еще несколькими друзьями. Пока шел домой, я рассказывал о сегодняшнем дне Оле, а потом позвонил Дану и пытался выудить понравилась ли ей наша прогулка. И как бы девушка не отнекивалась, я по голосу слышал, как она рада была такой компании. А я был искренне рад, что ее впечатления были теми же, что и у меня. И все это мы обсуждали, пока я шел домой. Там меня встретили откровенным скепсисом. Сестренки определенно не понимали к чему такие резкие изменения, и только Игорь, который наконец-то вернулся домой, задал мне тот же вопрос, что и в прошлый раз: — Красивая хоть? — Я только пожал плечами. Брату точно знать не надо, ради кого я так разоделся. Иначе ни брата, ни крыши над головой у меня уж точно не будет. Каждый день был лучше предыдущего. Каждый день я шел в школу с широкой улыбкой. Каждый день я радовался тому, как менялась моя жизнь. Теперь ни ребята с параллели, ни старшеклассники, ни наши задиры не смели даже посмотреть в мою сторону. Вернее, смотреть то они смотрели, а вот сделать хоть что-то, чтобы опустить «неказистого» подростка не могли. Теперь я не был один. Теперь я ходил не только с Даном, но и с кем-нибудь из компании. И как же я радовался каждый раз, когда белобрысый проскакивал мимо и только скалил свою лошадиную морду в мою сторону! Я даже наглел и ходил перед ним, как индюк с распушенным хвостом, чтобы посмотреть на это еще разок. И естественно я не преминул воспользоваться такой возможностью и отпускал колкие комментарии каждый раз, вызывая смех у подростков рядом со мной. Оказывается, я был не только инфантильным дурачком, но еще и крайне остроумным парнем. Скакун был красным от злости почти постоянно, а я понимал, что если встречу его один, то получу по шее. И не только по шее. Так и продолжалось каждый учебный день. К выходным нас с Даном звали везде, куда шли ребята, а иногда даже разрывали на части, если планы у компании разделялись. Девушка не просто улыбалась, она буквально искрилась радостью, не веря, что остались еще такие адекватные подростки. А я радовался, что принял участие в ее социализации. В субботу, почти с самого утра, мы снова собрались всей дружной «бандой» и отправились гулять. Торговые центры, парки, кафешки. Даже заглянули на мою работу, где меня встретили аплодисментами! Неожиданно, но приятно. Никто с моей работы, видимо, не ожидал что я сменю имидж и сейчас меня просто заваливали комплиментами. Но мы же пришли не комплименты слушать! Десерты в моей кафешке были самыми лучшими из всех, что я пробовал. И потому мы решили закупить как можно больше вкусностей, чтобы вечером отправиться домой к Саше. Никогда бы не подумал, что мне будет так комфортно в больших компаниях. Но так и случилось. Пусть ребята и назвали это вечеринкой, но ни одного атрибута, соответствующего данному мероприятию, не было: музыка была приглушенной, по всей квартире были расставлены свечи, а все собравшиеся просто сидели с чашками ароматного чая, сладостями из кафешки и обсуждали интересующие их темы. Такое ощущение, что это вечеринка не подростков, а стариков! Но Дан была в восторге, да и я не был расстроен. Чем-то здешняя атмосфера напоминала мне мою работу: так же уютно, так же уединенно. Первое оживление было в тот момент, когда Саша вынес настольную игру и объявил соревнования в ней! Сперва я стоял в стороне и просто наблюдал, но стоило мне вникнуть в правила, как мне не было равных! Саша даже расстроился, будучи чемпионом, но грусть прошла так же быстро, как и пришло решение посмотреть фильм. Общее настроение, думаю, вы уловили. Обычные посиделки за настолками и фильмом, просто в большой компании. И такого в моей жизни не было ни разу! Должен признаться, эти впечатления куда лучше всех тех вечеринок, что я так часто видел в фильмах. Вместе мы были целых два дня. Два дня вкусной еды, душевных разговоров, приятной компании, игр и фильмов. Даже уходить не хотелось, хоть и нужно было. Мы уже запланировали следующую «вечеринку» и только после этого начали расходиться по домам. — Это было действительно классно. Я никогда не могла подумать, что наши одноклассники окажутся такими интересными! — Дан широко улыбалась, буквально прыгала от радости и тащила меня за собой. А я плелся крайне устало, улыбался крайне устало, да и сам по себе был вялым. Все же такие посиделки отнимают слишком много энергии, когда ты почти всю свою жизнь проводишь в одиночестве. — А ты не хотела на прогулку со мной идти, — все же решил напомнить я, выдавив самую наглую улыбку из всех, на которые способен. — Не хотела, да. И была не права. Официально это признаю! — Девушка залилась смехом, видя мое ошарашенное лицо. Она. Признала. Свою. Неправоту. ОНА ПРИЗНАЛА! Спасайтесь, на нас летит метеорит! Или сейчас наш мир захватят пришельцы? А может начнется третья мировая?! Лучше бы началась. Лучше бы весь мир сгорел в огне, чем то, что произошло сейчас! В нашу сторону, хохоча так громко, что, кажется, слышно было за километр, шла компания. Шумная компания быдла. Почему быдла? Да потому что кроме смеха и мата я не слышал больше ничего! А лучше бы не слушал, а смотрел. Именно смотрел, потому что во главе этой «тусовки» шел никто иной как мой принц. МОЙ ГОРЯЧО ЛЮБИМЫЙ ПРИНЦ СРЕДИ БЫДЛА! Такой скорости у меня не было никогда. Я не просто спрятался за ближайшим деревом, но и утащил за него же подругу. Испугался ли я Стаса? Нет. А вот белобрысого, который выплясывал перед компанией испугался. И готов был под землю провалиться. Вот она карма! Жестокая ты стерва. — Ну и я ее выебал по самые гланды! — Скорее она тебе въебала, чем ты ее трахнул, — очередной гогот и скакун уже начал наваливаться на оппонента с кулаками. — Валя, уймись, — бархатный голос заставил меня вздрогнуть. Никогда не слышал столько злости от своего принца. — А ты не называй меня Валей, уебок! — Ебать ты олух, Валя! — Снова подал голос тот парень, на которого замахивался скакун. И, собственно, белобрысый уже был готов снова ввязаться в драку. А вот это наш шанс! Дан все это время молчала и просто наблюдала за происходящим, но я видел, что не одному мне не по себе. И именно сейчас мы должны обойти подростков, чтобы невредимыми дойти домой! — О, петушара! — Вот же блядь. — Это кто? — Какой-то рыжий ткнул в меня пальцем, а скакун только фыркнул: — Пидорас, вот кто, — судя по лицу Валентина, мне грядет ой какая задница! Кажется, у меня на лице будет кровавое месиво. Дан уже была готова встать на защиту, но в этот раз я просто не позволил ей меня закрыть. Пусть я и слабак, но не стану прятаться за спиной подруги! И скакун это прекрасно понимал, а потому не прекращал идти в мою сторону, хрустя костяшками и разминая шею. Я зажмурился. Пусть хотя бы видеть не буду, как меня бьют! Но боли не было. Не было вообще ничего. Ни голоса, ни шелеста шагов. Только пряный цитрусовый запах ударил прямо в нос. — Я тебе сказал успокоиться, — рычание, которое заставило распахнуть глаза. Передо мной стоял Аверин. Вернее, он стоял перед белобрысым, который уже замахнулся для удара, и закрывал меня собой. Кажется, удивился не только я, но и Валя, и вся их «тусовка». Только Дан держала самообладание и быстро утащила меня в сторону, пока я не мог оторвать взгляда от спины своего защитника. Я видел, что белобрысый готов рвать и метать, видел, как он поднял голос на моего принца, но тот не говорил ничего. Лишь бросил мимолетный взгляд в мою сторону. Я резко отвернулся, раскраснелся как помидор и чуть не взвизгнул, в то время как Дан продолжала смотреть на Аверина. На губах девушки скользнул смешок, я же собрал остатки своей мужественности в кучу, обернулся к Стасу и снова посмотрел в его глаза. Одними губами я прошептал «спасибо» и получил самую теплую улыбку в своей жизни. Сердце пропустило удар. Вот и как это понимать?!