Другая жизнь Наруто Узумаки

Сердцебиение замедляется, когда его обладатель делает глубокий, но бесшумный вдох, а затем медленно выдыхает, заставляя все своё тело успокоиться. «Если будешь действовать опрометчиво, враг заметит тебя и тогда ты проиграешь.» Эту фразу он выгравировал прямо у себя в мозгу, стараясь всегда следовать ей. Однако взрывной характер часто затмевал ее, неизменно приводя к неудачам. Поэтому сегодня он четко решил, что не позволит себе потерять хватку, и этот бой, в отличии от других, он выиграет. Тогда-то он наконец сможет перейти на новый уровень на своём пути шиноби. Мимолётное шевеление в кустах мгновенно привлекло его внимание. Он знал, что оно было создано специально для него. Некая ловушка, ведь без необходимости противник мог не издавать ни единого звука часами, если не сутками. Мальчишка, затаившийся на ветке дерева, сложил печать, направив к источнику шума своего клона. Тот действовал быстро и несколько опрометчиво, до жути напоминая оригинал в минуты потери контроля, но его единственной задачей было выманить соперника. Тот не заставил долго себя ждать, молниеносно оказываясь перед клоном, с бумажной печатью взрыва в руке. — Дарю. — коротко бросил тот, нацепив ее на футболку ребёнка, а затем подпрыгнул высоко вверх, мгновенно достигнув скрытой в густых листах ветки, где расположился оригинал. — Ты слишком предсказуем. — покачал головой беловолосый парень, бросив в мальчишку сразу четыре сюрикена. Один из них попал тому в плече, одновременно с раздающимся с земли взрывом. Однако, к его огромному удивлению, затаившийся на ветке мальчик тоже оказался клоном, исчезнув сразу после того, как в него попали оружием. — Стихия ветра! Воздушные кунаи! — раздался громкий голос за спиной нападавшего. Беловолосый обернулся, сверкнув шаринганом и практически невидимые для обычных глаз кунаи прошли мимо, не задев его. Вот только хозяина техники видно не было. — Сзади. — рыкнул мальчишка, приставив к шее ниндзя острое лезвие. — Я выиграл, Какаши. — но тот лишь тихо рассмеялся, прежде чем исчезнуть, оставив вместо себя простое бревно. — Техника замены? — удивился ребёнок, спрыгивая на землю. — Именно. — донёсся немного ленивый голос за его спиной. — Хорошо придумал с клонами, Наруто. Когда ты успел создать второго? — Тогда же, когда и первого. — ответил светловолосый, подходя к ниндзя. — Я выиграл. — упрямо заявил он, на что парень покачал головой. — Ты не заметил мою последнюю технику. Будь это реальный бой, ты бы уже умер. — Будь это реальный бой, мы бы продолжили и тогда я бы точно выиграл. — парировал мальчишка, хмурясь. — Ты неплохо сражался. — немного уступил Какаши, взъерошив колючие волосы Узумаки. — Значит, ты разрешишь сдать мне экзамены? — обрадовался тот. Его голубые глаза тут же ярко засияли, выдавая все его чувства с головой. Становление генином сейчас равнялось едва ли не смыслу его жизни. Какаши скосил глаза на его довольное лицо, устало вздохнув. — Куда ты так торопишься? Тебе всего шесть лет. — он заметил появившееся недовольство на лице блондина, тут же добавив. — Почему ты не хочешь окончить академию вместе с друзьями? Хатаке не слишком нравилась мысль о том, что Наруто станет шиноби так рано. Ему бы хотелось, чтобы тот подольше побыл ребёнком, окружённым беззаботностью и радостью, а не смертями и вечными сражениями, которые влекла за собой жизнь ниндзя. — Ты и сам стал генином в пять лет. Что вообще может дать академия, если я уже опередил всю программу благодаря тренировкам с тобой? — он нахмурился, замолчав. Беловолосый заметил, что пальцы мальчишки сжимаются и разжимаются в кулаки, словно он старался подобрать слова, а потому не стал перебивать его формирующиеся мысли. — Какаши, ты рассказывал о том, что мой отец стал генином в семь лет. — тема разговоров о его родителях была табу для всех жителей листа и других деревень. Никому не было позволено знать о происхождении Наруто Узумаки, даже ему самому. Однако Хатаке не мог утаивать подобное от сына своего сенсея, взяв с него обещание, что подобные вещи они будут обсуждать только вдвоём. — Я должен... — он запнулся, все больше путаясь в своих чувствах. — Я чувствую, что хочу превзойти его. Понимаешь? — он взглянул в темные глаза шиноби, пытаясь найти в них понимание и поддержку, как и всегда до этого. — Я хочу, чтобы он гордился мной. Какаши серьезно кивнул, опускаясь на землю, чтобы их с мальчишкой лица оказались на одном уровне. — Уверен, твой отец гордится тобой, Наруто. — он улыбнулся кончиками губ, что не было заметно под маской, однако Узумаки, проведший с ниндзя всю свою жизнь увидел эту улыбку в его глазах. — И я тоже... горжусь тобой. — Какаши... — удивлённо молвил блондин, рассматривая такое родное лицо своими голубыми глазами, словно увидел его впервые. — Ты станешь очень сильным шиноби. Я знаю это. — он положил руку на затылок мальчишки, вынуждая того смотреть ему в глаза. — Мне бы хотелось, чтобы ты оставался ребёнком как можно дольше, но я не могу не уважать твой выбор. Если ты хочешь выпуститься из академии прямо сейчас, я договорюсь об экзамене. Вместо ответа Узумаки крепко обнял Хатаке, едва случайно не задушив его. — Спасибо, спасибо, спасибо! — его сердце билось громко и часто, грозясь вот-вот вырваться из груди. — Задушишь же. — прохрипел ниндзя, похлопав блондина по спине. — Идём домой. — улыбнулся он, когда мальчишка отстранился. — А мы поедим лапши? — тут же весело поинтересовался Наруто, возвращаясь в свое беззаботное состояние. — Нельзя есть лапшу каждый день. — нахмурился Какаши, ускоряя шаг. — Поедим что нибудь нормальное. — Но лапша нормальная! — тут же заспорил Узумаки, заведя старую волынку о своей вечной любви. — Ну Какаши, ну пожалуйста. В честь моего становление генином! — Ты ещё не генин. — фыркнул Хатаке, косо взглянув на блондина. — Но уже завтра буду! Ну Какаааши. — завыл мальчик, не собираясь сдаваться. — Кушина-сама бы убила меня, будь она здесь. — устало вздохнул шиноби, зная, что Наруто так просто не сдастся. — Какаши, ты самый лучший! — тут же обрадовался Узумаки, едва не запрыгав на месте. — Только сегодня! — строго добавил Хатаке. — С завтрашнего дня едим овощи с мясом. Он довольно взглянул на скривившегося Наруто, а затем ещё раз взлохматил ему волосы, немного ободряя. *** — Ты придёшь на мой экзамен завтра? — немного невнятно спросил Наруто, набив рот лапшой. Сейчас, когда они находились дома, Какаши наконец снял свою маску, перестав скрывать лицо. Но делал он это лишь при еде или когда принимал душ, а из-за постоянного отсутствия на разных миссиях Узумаки имел возможность видеть его не так уж и часто. — Прости, завтра я отправляюсь на миссию Анбу. Должен вернуться через неделю. — он он положил в рот кусочек мяса, а затем удивленно взглянул на мальчишку. — Почему ты так пялишься? У меня лицо грязное? — он быстро провёл рукой по губам, словно те были испачканы. — Нет, просто начал забывать как ты выглядишь. — пожал плечами Наруто, продолжив ужинать. — Тебе стоит снимать маску почаще. — Какаши скривился и блондин тут же добавил. — Хотя бы пока ты дома. — Я подумаю. — ответил Хатаке, на что мальчишка закатил глаза. Он точно знал, что тот не станет ни о чем таком думать. Стоило им закончить ужин, оба вытянули вперёд сжатые кулаки. — Готов? — спросил Какаши, улыбнувшись краешком левой губы. — Только в этот раз без шарингана! — нахмурился Наруто, а затем по сигналу вытянул два пальца, показывая «ножницы». — Черт! — заскулил мальчишка, когда беловолосый выкинул «камень». — Так не честно! Ты всегда выигрываешь. Шиноби хохотнул, поднимаясь из-за стола. — Ты просто плохо играешь. — он взял в руки чайник, решив заварить тёплый чай с мёдом и мелиссой перед сном. — Давай, не жалуйся, а мой посуду. Узумаки тоже поднялся с места, бурча что-то о том, что жизнь несправедлива к лучшим ее представителям и в следующий раз он точно выиграет. Зато, когда вся посуда была чистой, а в чашках дымился горячий чай, они сели на диван около тёплого котацу. — Люди в деревне ненавидят меня. — спокойно сказал Наруто, положив голову на колени Хатаке, вытянувшись на диване. Тот читал какую-то книгу, однако когда мальчишка заговорил, его глаза перестали бегать по строчкам, а пальцы ритмично переворачивать страницы. — Они боятся тебя. — возразил Какаши, чуть хмурясь. Такое поведение людей его до ужаса злило, однако он не имел права вмешиваться, следуя приказу третьего хокаге. — Ты сам говорил когда-то, что страх порождает ненависть. — Пойми, Наруто, — вздохнув, начал ниндзя. — их ненависть отражается на тебе, но ненавидят они лиса. — Который внутри меня. — заключил Узумаки, расстроенно глядя на бежевую поверхность чашки. — Но я же в этом не виноват. Я не просил, чтобы девятихвостый нападал на деревню, не просил его убивать моих родителей, не просил запечатывать его во мне... — Тише. — ласково произнёс Какаши, чувствуя надвигающуюся истерику. Его длинные пальцы тут же медленно взъерошили волосы мальчика, успокаивая. — Конечно, ты ни в чем не виноват. И со временем они это поймут, но сейчас... — Нужно просто терпеть? — опередил его Наруто, чем вызвал волну боли в груди Хатаке. Он нисколько не хотел, чтобы этот ребёнок терпел ещё больше страданий, чем он терпит всю жизнь, начиная с самого рождения. — Я знаю. — палец блондина начал вырисовывать какие-то затейливые символы на ноге ниндзя. — Но почему тогда ты не ненавидишь меня? Лис внутри меня убил твоего сенсея... — Наруто. — немного строго оборвал его беловолосый. — Ты ни в чем не виноват. Люди в деревне очень скоро поймут, что ты не угроза, а тот, кто спасает их все эти годы. Я бы очень хотел защитить тебя от всего на свете, но... мне никогда не заменить твоего отца. Я ужасен, да? Позволяю этим людям обращаться с тобой как с отбросом. — Неа. — тихо ответил Узумаки, начав проваливаться в сон. — Ты единственный никогда не отворачивался от меня. Надеюсь, отец был таким же, как ты... Его глаза окончательно закрылись, отворяя врата в царство сновидений. А Какаши вдруг замер, зарывшись рукой в светлые волосы мальчишки. Сердце ниндзя болезненно сжалось и на секунду ему пришлось откинуть голову назад, чтобы предательски щипающие глаза не проронили ни слезинки. — Ты действительно очень добрый ребёнок. — тихо проговорил он, чтобы не нарушить сон мальчика. Этим вечером на столе так и осталось две полные чашки остывшего чая, а Какаши Хатаке так и не надел маску обратно на лицо.