Кап, кап, капельки по телу

Тяжелые крупные капли разбиваются о теплый пол просторной душевой кабины впустую, но они могут себе это позволить. Джин намыливает волосы дорогущим шампунем с натуральными маслами, которые обязаны спасти его волосы, подверженные слишком частым окрашиваниям, и в принципе, пыткам. Пар заполнил пространство в кабинке, и Джину в кайф слегка задыхаться от духоты и влаги. Пахнет теми самыми маслами и немного каллами – цветами с утонченным освежающим запахом и идеальным рельефом большого лепестка. После тяжелого дня с бесконечной чередой тренировок, фотосессий, записей и снова тренировок понежиться под душем, словно бальзам на измученную душу. Он чувствует себя таким старым для всего этого, что и не стесняется признавать вслух, и искренне недоумевает, почему все вокруг лишь сердятся из-за его слов. Приятная песня с подозрительно сексуальным подтекстом мягко звучит из очередной чонгуковой колонки и прогоняет по его телу волны релакса, заставляет слегка покачиваться в такт, как будто музыка не надоела ему всей своей сутью. Но нет, такая вынуждает расслабиться и почувствовать себя сексуальным, нужно похвалить Чимина за хороший плейлист. Замечтавшийся Сокджин пропускает момент, когда кто-то вваливается в его пространство, хотя он настойчиво просил мемберов не заходить к нему. Бога ради, им не по шестнадцать-двадцать лет, здоровые мужиковатые лбы не могут беспроблемно делить узкое для двоих пространство в душе, как раньше. Бога ради, в этих чертовых апартаментах на них семерых есть еще один душ и две ванных, неужели все заняты или так сложно подождать? Но ждать это конечно не про Бантан. Посмотреть, кто же нарушил его просьбу не было никакого желания и возможности – хорошо намыленный шампунь перетёк к лицу, и обжечь им глаза совсем не хотелось. - Я же просил не входить ко мне, воспользуйся другим душем, - уставшим голосом сказал он, отплевываясь от пены, попавшей в рот. Но его просьбу проигнорировали, в какой там уже раз? Если бы Джина спросили, он бы ответил, что баловать младших – крайне неблагодарное дело. Он с ними десять лет уже носится, а они его ни во что не ставят, засранцы. Мысленно сетовать на свою судьбинушку Джин очень любит, но поток мыслей прервал грубый толчок, после которого он резко оказался под щедрым дождем воды. - Чт… кто э… - Спросить хоть что-то не получается. Качественная установка на потолке льет из себя нескончаемым потоком горячую воду, и он просто захлебывается. Он чувствует, как пена стекает по нему вниз, прокатываясь по всему телу – ощущение, которое он очень любит, но не в данный момент. Дальше действия неизвестного не просто сбивают с толку, а конкретно сбивают с ног, в самом прямом смысле. За волосы на затылке хватается чья-то ладонь, а талию обхватывает рука, за которую Джин инстинктивно хватается и признаёт её…крепкой. Ладонь выскальзывает из шелковых наощупь волос, щедро смазанных перед этим маской, но упорно зарывается обратно. Кулак с его волосами больно тянет вниз, вынуждая Джина подставить лицо брызгам. Теперь он растерян и абсолютно бесполезен. Хочется отстраниться, вырваться, внезапно дезориентированный он не может по памяти нащупать краник, потому что этих душевых в его жизни было так дохрена, что уже надоело! И пока он мучился с брызгами на лицо, неизвестный воспользовался успешным отвлекающим маневром и прижался к нему сзади. Сокджин оторопел. Между его половинок с удобством умостился чей-то эрегированный член, и это полный пиздец. Сердце стучит где-то в горле, во рту все время скапливается вода, и он попеременно глотает её и выталкивает языком. Он напуган и разве что самую малость взбудоражен. Идиот… Ни для кого из близкого круга не секрет, что Джин – гей, но Джин также прекрасно знает, что в группе, кроме него, все гетеро. Тогда какого хрена?! Кто-то из стаффа? Сасэнка с большим членом? Недотраханный при жизни призрак-невидимка? Кто?! Джин почти захлебнулся, когда рука на талии скользнула по телу выше и прокрутила его чувствительный сосок. Он откашливается, яростно мотая головой. Его отпускают, и он, будучи отнюдь не дураком, продрал глаза, чтобы найти чертов кран. Мужчина позади замечает его манипуляции и собирает его руки вместе позади спины, скрепляя в сгибе локтей и вдавливает в мокрую от конденсата стену. Вода продолжает падать прямо на него, но уже не так яростно по лицу. Он дергает руками, но его просто тянут вверх за локти, и это причиняет ужасную боль в мышцах. Ехали, ехали и приехали. Ким Сокджину 28 лет, а его сейчас поимеют, как пьяную школьницу на тусовке. Быть выдранным без разрешения кем-то неизвестным – перспектива не радужная, поэтому он брыкается, не позволяет чужим пальцам скользить вокруг напрягшегося соска. В ответ ему только недовольно вздыхают на ухо, теснее прижимают к стене, расставляют бедрами ноги и, о боже мой, начинают гладить мошонку. - Не надо, - всхлипывает он, чувствуя приятное покалывание внизу живота. Его мягкий член ловят и растирают под головкой, по его самому чувствительному месту, не считая чувствительного места в другом секретном месте. Тяжелый горячий член периодически касается его бедра и ягодицы, сбивая с толку своим жаром. Его кусают за лопатки, плечи, шею, целуют с упоением, будто давно заждались, упираются лбом в позвоночник. Джину так стыдно за то, что его член наливается и твердеет, за робкие вздохи, покинувшие его рот, за то, что сдается так легко тому, кто даже не решился показаться ему. Кажется, его сейчас трахнут, а он даже не знает кто. А еще хуже, его сейчас трахнут, а он, кажется, не так уж и против. Да что с ним вообще такое? Проворная ладонь успевает погладить его бедра изнутри и снаружи, помять попку, пощупать нежное местечко под яичками, отдрочить его член, в конце концов. Джин действительно почти кончил от умелых движений, но его оставили без разрядки почти на пике. Кто его осудит за жалобный всхлип? На ухо кто-то довольно посмеивается, но из-за музыки и шума воды разобрать невозможно. Руки ноют быть скованными, он слабо двигает ими все еще разгоряченный не случившимся оргазмом, и его нарушитель решает помиловать старческие джиновы ручонки, давая им свободу. От резкого наката облегчения его мышцы запели вместе с ним, создавая очевидный в такой ситуации стон. Все еще болящие руки он упирает в стену и резко толкается, чтобы развернуться уже и посмотреть, кто ж его в заложниках держит (сладкий плен, не иначе). Но его резко прижимают плечами к стене, ударяя лицом о плитку. Что ж, намек понятен. А то без зубов еще оставят. Дальше неизвестный начал действовать смелее (будто раньше ему не хватало мужества прогибать Джина под себя). Крепкое бедро отодвинуло его ногу еще шире, а член, покачнувшись, проехал по его заднице. От этого всего в голове помутилось, отросшие для игры на гитаре ногти заскреблись по стенке, а колечко мышц судорожно сжалось – чувствует, что на него сейчас покушаться будут. Он никак понять не может, сердце из груди вырывается, потому что не хочет продолжения или, потому что все-таки хочет? Ягодицы настойчиво раздвинули пальцами, из-за чего Джин нескромно простонал в свои запястья. Между ними щедро заскользила вода, не прекращающая свой поток ни на секунду. Чувствительную кожу обжигают горячие дорожки, ему уже плохо от того, как хочется хоть чего-нибудь, да побыстрее. Или крутануть хренов кран на ледяную водицу, или почувствовать уже в себе полностью член, которым его дразнят уже черт знает сколько. Он всего лишь гей, у которого давно не было свиданий. У него нет времени на свидания и даже одноразовый секс с прятками от всего мира. Он хочет член в себе, а гордость ни за что не позволит ему попросить. Но этого и не нужно. Чужие пальцы пробираются в его плоть со знанием дела. Один палец слишком легко проникает внутрь, и его незнакомец проталкивает второй – уже не так легко, но тоже не натужно, как должно бы. Сокджин дерзко усмехается с закрытыми глазами, и пусть незнакомец не видит его лица, Джин уверен, что смог удивить, ведь кажется его собирались подготовить. Не зря он просил мемберов не тревожить его. Пальцы быстро покидают нутро, а по ягодицам громко шлёпнулась ладонь, да так, что Джина повело тазом в стену. Незнакомец сразу исправляется, уцепившись пальцами в бедра, подводит их ближе к себе, надавливая одной рукой на поясницу. Джин послушно прогибается и тихо вздыхает, почувствовав в себе три пальца. Его растягивают, пока внутрь не пробирается уже четыре. Благодаря воде и оставшейся пене скользить легко, причиняя минимальную боль, к которой за года привыкаешь, особенно, если чаще всего оказываешься в позиции принимающего. Сколько бы его не пытали и как сильно не спаивали, он всегда молчал или говорил, что является универсалом. Парни только насмешливо хмыкали, намекая на пассивную позицию, которая написана у него на лбу большими розовыми буквами. Что он может с этим сделать, если на то пошло? Вместо пальцев в колечко мышц тычется горячая скользкая головка, ловко преодолевая барьер, и скользит внутри, растягивая его под себя, заполняя собой. Что Джин может сделать с тем, что ему дико нравится быть нанизанным на большой твердый член, что ему по нраву чувствовать на своей шее ладонь, сжимающую не опасно, но чертовски возбуждающе, что толчки возносят его на небеса, в которых он теряется и отчаянно громко стонет. Время на привыкание ему почти не дали, задвигались внутри жадно и резко. На глазах выступили крупные слезы, его дерут, как ту самую школьницу, но он не чувствует ничего, кроме желания получить в себя член глубже и желания кончить, не прикасаясь к члену, чего не было уже давно. На ухо кто-то пыхтит знакомым дыханием, из чужого горла вырываются тихие звуки, смутно знакомые. Сокджин бы их точно узнал, если бы не был так занят снующим в его заднице членом, что только твердеет. Рука на шее тянет его, пока Джин не ударяется о грудь мужчины и не изгибается до такой степени, какую потянуть может только сам Ким Сокджин – гибкая душа группы во всех смыслах. Ему и больно, и хорошо, и невыносимо, и все одновременно. Из-за поднятой головы на него вновь падают капли, разбиваясь о лицо и заполняя рот. Он отплевывается, обрываясь всхлипами-стонами на толчках, впивается ногтями в руку, держащую за шею, а другой – за бочину незнакомца, недрыщавую такую бочину. Судя по таранящим с высеченной точностью толчкам его трахарь вот-вот кончит. Ладонь с его талии опускается на головку, прижимающуюся к низу живота. От чувствительности его подкидывает, он хочет избежать прикосновений к члену, хотя бы потому что дополнительная стимуляция не нужна, он почти готов. Из-за накативших чувств глотнул много воды, что ему не понравилось. Он выразил недовольство мотанием головы, что лишь усилило давление на шею. В наказание головку его члена больно сжали в кулаке. Сокджин натурально взвыл… От болезненного наслаждения в члене, от долбящего его зад члена, тыкающегося в простату, от руки на шее, заставляющую в голове мутиться, от капель и воды, воды, множества воды. Каждая капля разбивающаяся об него, разбивает и Сокджина тоже. Любая капля, попавшая на его чувствительные от природы соски или сильно возбужденный член уничтожает в нем человека. Сокджин взвывает с закрытым ртом и зажмуренными глазами, напрягается всем телом и выстреливает на стену. Сдавленный натужный стон звучит прямо в ухо, его зажимают в тисках каменной хваткой, член внутри твердеет до стального и, как никогда, ощущается стальным стержнем. Его натягивают, не смотря на сжатый из-за оргазма анус, не смотря на максимальное сопротивление, его трахают, как в последний раз. Наконец незнакомец въезжает тараном в его простату и кончает, вжимаясь в его задницу насмерть. Сокджин плачет и чувствует тугие толчки спермы глубоко в себе. Внутри теплеет от температуры жидкости, и он немощно опускает голову. Сейчас бы приложиться огненными щеками к плите, ища прохладу, переждать бы на чем-то мягком звон в ушах, полное оглушение сильным оргазмом. Как же давно его качественно не драли… Он аккуратно поворачивает голову, пока неожиданный партнер переживает последние всплески оргазма, но ничего не видит: в глазах плывет, вода и слезы размывают образ, и он сдается. Почти упавшее на пол тело подхватывают сильные руки. Слишком измотанный за день Сокджин не может бороться с накатившей усталостью и проваливается в сон. И будь что будет. Краем отключившегося сознания он чувствует, что парит над землей. Мысль, проскочившая задорной альпакой, стучит по стенкам головы: «в этой квартире только два человека, способных поднять тебя на руки» и с успехом теряется на зеленых просторах.

***

Джина подкидывает с дико грохочущим сердцем. Он оглядывается вокруг, как ужаленный злой змеюкой, и признает свою любимую комнату, свою большую комфортную кроватку с Арджеями и не свое тело, уткнувшее нос в его же подушку. - Какого черта?.. Тонкое легонькое одеяло он тянет на себя, чтобы убедиться, что да, Намджун дрыхнет в его кровати животом вниз, подоткнув ручищи под подушку. Душевный храп младшего почти не раздражает чуткий слух, за столько лет уже привыкли, серьезно. Но что лидер делает в его постели? Они давно уже не спят друг с другом (кроме ВиМинов, которые по приколу до сих пор обжимаются в одной кровати). Нахмуренные брови Сокджина взлетают, когда неловкое движение тела вызвало в заднице настоящую боль. Растерянность и смятение слетело за секунду, на него моментально обрушилось воспоминание секса в душе, потрясающего секса в душе, на минуточку. Почему после секса с незнакомцем в его постели разлеживается Намджун? А вдруг незнакомец неправильно все поймет и обидится? Не то, чтобы ему не все равно на чувства какого-то чувака, но терять такую секс-машину не хочется вообще. И как только Седжин-оппа впустил незнакомца в их общежитие, совсем ведь новое… Или это кто-то из парней друга привел? Но они давно уже не приводят друзей к себе домой. Так кто же это был? - Доброе утро, Джин-и, - хриплым голосом отзывается младший. - Какой Джин-и, я тебе хён, засранец, имей уважение, - не выныривая из мыслей, отвечает он на автомате. - Надо же, а вчера ты был не против, когда я неуважительно выебал тебя до растертой дырки. - Вчера было вчера, - машет рукой Джин, массируя переносицу пальцами. Стоп. - Что ты сказал?.. - Ох, блять. Какой же ты тупой временами, - закатывает глаза Нам, садясь на постели. Одеяло позорно сползло, обнажив и так обнаженного человека! В каком смысле Намджун его выебал? В смысле ему не приснилось? В смысле дикий секс и Намджун? Секс с Намджуном? - Че, бля… - Многозначительно выдал Ким, до сих пор скрипя гайками в голове. Мысль, что его отодрал его очень гетеросексуальный младший, прошивает острыми иглами. В глубине души Джин догадывался, что кто-то из младших решил себе устроить эксперимент, нагнув расслабленного хёна в душе, ведь никто из чужаков проникнуть в общежитие не мог. Чимина, Хосока и Юнги он отмёл сразу, в стену вжимал кто-то такой же высокий, как он. Оставались Тэхен, Чонгук и Намджун. Поскольку татуировок на руках Джин не заметил, макнэ вылетает из списка. У Тэхена серьезные отношения с маленькой японкой с большим размером груди, и Сокджина перепутать с ней нереально. А Намджун…ни с кем не встречается, в последнее время много флиртует с ним, пялится не по делу и подарки презентует, прям как когда-то в дебют, когда Джин-хён был для него самым прекрасным божеством. - Это правда был ты? – Растерянно тянет Ким, накрывая крепкие бедра одеялом, нечего дразниться, Сокджин все еще лютый гей. Джун растирает ладонью лицо, прогоняя сонливость, и смотрит на него тяжело отчего-то. - Разве ты не замечал, насколько сильно мне нравишься? С каждым днем все красивее, а вчера просто чердак окончательно снесло, - пожимает плечами, как ни в чем не бывало. Джин прикипает к фигуре, на которую втихаря пускал слюни. На карантине младший поднабрал, начал налегать на качалку, и что мы имеем? Что мы имеем?! Широкие могучие плечи, подкачанная грудь, большие сильные руки – весь Намджун стал тяжелым даже на вид, неудивительно, что его вчера так легко скрутили. - Я заметил, что ты облизываешься, но ты всегда вел себя странно по отношению ко мне, привык, наверное, - Намджун усмехается на это и тянет его за руку к себе, прижимает к этой невозможной теплой груди, и валится вместе с ним обратно на подушки. - Вот глупыш, я вел себя не странно, ну может совсем чуть-чуть, скорее влюбленно. Только тупой не заметит, как я на тебя смотрю. - Но я же не заметил. - Сделай выводы… - Эй! На что намекаешь?! - Та не дерись, ты! Ну все, малыш, спокойно. - Погоди, - вырывается из объятий Джин. – Но ты ведь всегда встречался только с девушками, даже не би, так как я мог тебе понравиться? - Ориентация у меня такая, Ким Сокджин называется, не слышал? - Ни разу, я так понимаю, ты первый с такой ориентацией? - Ох, поверь мне, хён, я не первый, но единственный, у кого есть права целовать твои губы, держать тебя за руку, обнимать, прижимаясь всем телом, даже претендовать на твою мягкую попку. Единственный во всем, понимаешь? – Низко шепчет ему в губы Намджун. Отбивающее чечетку сердечко сходит с ума. - Это, - икает он от неожиданности. – Почему это единственный? - Ну как же, мы ведь обручены, - Джун нашаривает его лапку, держащую одеяло на голой груди, и выдергивает её на свет божий. На безымянном пальчике красуется красивое золотое колечко. Намджун подарил его ему на день рождения, а позже Джин заметил, что у Джуна точно такое же. После разбирательств ему признались, что акция «1+1=скидка» подкупает даже миллионеров. Джин подулся ради приличия недельку и забыл, в истории подарков этот случай точно не был худшим. - Ты же сказал на них акция была… - Какая акция, - прыскает младший. – Это парные кольца для однополой пары от очень элитного бренда. У них не бывает скидок. Его раскрытый от шока рот притягивал много внимания Намджуна, и он поспешно его закрыл, пока никто не догадался что-то туда сунуть, жизнь с шестью младшими мужиками-приколистами дает знать о себе. - Ты меня окольцевал, что ли? – Джин жует губу, пытаясь уложить в себе новую информацию, и понять, как он реагирует на новости. Ким Намджун трахнул его вчера вечером, доведя до такого оргазма, что сознание покинуло тело. Ким Намджун, оказывается, сделал его своим женихом еще пару месяцев назад. Что?.. - Я слышу, как со скрипом крутятся колесики в твоей голове. Прекрати так много думать, зная тебя, это лишь навредит, - его крепко прижимают к себе, удобно разваливаясь на его кровати, чмокают в растерянную моську. – Мой ангел такой красивый… Я больше не могу назвать «Дорогу с кипарисом и звездой» своей любимой картиной. Теперь вместо нее другая – как из твоей вспухшей дырочки вытекает моя сперма. - Ким Намджун, блять! Грудной смех Намджуна вибрирует под покрасневшими щеками, которыми Джин уложился на младшего. Его просят быть тише, чтобы не давать другим мемберам повода заглянуть к ним, но это не работает. Намджуну не остается ничего, кроме как впечататься в сочные губы поцелуем, раздвигая их шире и глубоко проскальзывая в рот. Джин с наслаждением стонет и поддается нежным сильным рукам. Кажется, за него уже все решили.