История о Золушке...

      Ярен в голос рассмеялась, едва успев плотно зажать рот руками. Обворожительная улыбка Харуна, обращённая в пустоту, была весьма комичным зрелищем. — Ярен-ханым? — снова раздался голос Сибель, застывшей в шаге от двери — Ярен могла видеть ее тень, отражавшуюся на стене в коридоре. — Она должна прийти? Нет, Хандан-ханым, она ещё не приходила. Ай, я совсем забыла, что закрыла дверь изнутри. Сейчас я открою, только возьму ключ.       Тень в коридоре опасно запрыгала, предвещая скорую встречу Сибель и Ярен-ханым, умеющей ходить сквозь стены. Ярен, недолго думая, схватила Харуна за локоть и рывком втащила в маленькую подсобку, служившую фонду своеобразным архивом. Здесь хранились все данные об их подопечных. Большинство тётушек не признавали современные технологии и предпочитали коллекционировать разноцветные папочки с печатными фотографиями. Примостившись между стеллажами, Ярен внутренне похвалила себя за сноровку. Теперь из приоткрытой двери они с Харуном наблюдали, как Сибель роется в ящике стола в поиске ключа. — Ай, куда же я его дела? — причитала Сибель, вороша бумаги на столе. — Может, я сунула его в пальто?       Ярен ощутимо занервничала. Вешалка по роковому стечению обстоятельств находилась в их временном убежище. Она спиной чувствовала, что и Харун, по ее милости втиснутый в самый угол, думал о том же. Его тело словно окаменело, выдавая напряжение своего владельца. Сбежать не было никакой возможности, оставалось только поглубже вжаться в стеллажи и ничем не обнаружить себя. Каблуки Сибель стучали все громче, а бормотание секретарши становилось все отчётливее. Когда ее рука уже легла на ручку полуоткрытой двери архива, Ярен чуть не вскрикнула от нервного возбуждения, и только рука Харуна, зажавшая ей рот, спасла их от преждевременного провала. Второй рукой он крепко обхватил ее за талию, с силой прижимая к себе и не давая ей высунуться из их укрытия. Ярен чувствовала себя колбасой в бутерброде. Придавленная со всех сторон, она не могла даже пошевелиться. В голову закралась шальная мысль укусить его за палец, но Харун, уже успевший узнать её темпераментную натуру, еле слышно прошептал ей в макушку: — Тише, ты все испортишь.       Ярен находила унизительным такое положение дел, но в данный момент она действительно ничего не могла ему противопоставить — над ними дамокловым мечом висела Сибель. Дверь противно заскрипела, раскрываясь на полный оборот, и вдруг остановилась на полпути. — Ах ты, Господи, опять я все перепутала. Я была уверена, что открывала окно на проветривание, — Сибель круто развернулась и засеменила к окну.       У Ярен тут же созрел новый план. Ещё одна сумасшедшая идея. Свободной рукой она указала Харуну на дверь, двумя пальцами показывая быстрый бег. — Я тоже подумал об этом, — отозвался он, отнимая руку от ее губ. Ярен с жадностью вдохнула пыльный воздух и чуть не закашлялась. И все из-за бесячего таксиста. Зря она не укусила его. — У нас есть одна минута.       Ярен в который раз за этот день мысленно поаплодировала себе за удачный выбор наряда. В платье и на каблуках их приключения закончились бы ещё на стадии перелезания через сидения в машине. Что и говорить, в кроссовках играть в шпионские игры куда проще. Пока Сибель возилась с тугой ручкой окна, которую Харун намертво закрутил, спасаясь от пронырливых журналюг, у них был реальный шанс прошмыгнуть в коридор. Ярен на мгновение остановилась у вешалки, лихорадочно обшаривая карманы. Наконец ее пальцы наткнулись на что-то острое — и Ярен вытащила заветный ключ. Не теряя ни секунды, она на цыпочках и со спасительной находкой в кулаке выскользнула из подсобки вслед за Харуном и пулей выскочила в коридор. Их счастье, что у Сибель было зрение минус шесть и привычка вечно бормотать себе под нос. Страшно представить, что бы было, если бы она обернулась. — Пойдем скорее, пока она не вернулась, — вполголоса сказала Ярен, ведя Харуна к выходу. — Как скажешь, босс, — отозвался Харун, то и дело оглядываясь. Очевидно, он всегда контролировал ситуацию. Не водитель, а спецназовец какой-то.       К счастью, было время обеда и кроме чокнутой Сибель в офисе никого не было. Они без труда добрались до парадного входа. Осталось только повернуть ключ в замочной скважине — и свобода пахнет им в лицо по ту сторону двери. Ярен в спешке никак не могла попасть в паз, рука все время соскальзывала. Харун, видя ее волнение, перехватил инициативу, обхватывая ее дрожащие пальцы, и с первого раза попал в нужное отверстие. Ярен была полна решимости разобраться с его вопиющим нахальством, переходящим всякие границы. Только они выберутся отсюда, и она ему покажет. — Вот и все, — он уже успел открыть дверь и теперь галантно пропускал ее вперед. — Оставим ключ в замочной скважине, пусть думает, что забыла его вытащить.       Вырвавшись в просторный холл, Ярен рванула к лифтам, несясь прочь от их недавней тюрьмы. Ей нужно было хоть полчаса, чтобы прийти в себя, а затем вновь вернуться в фонд с милой улыбкой на губах. Харун молча следовал за ней, не выказывая никаких возражений. Войдя в лифт, Ярен снова воздала хвалу обеденному часу — лифт был пустой. Что ж, самое время поговорить. — Во-первых, застегнись, — небрежно бросила она, едва за ними закрылись створки лифта. — Если тебя увидят рядом со мной в таком виде, могут подумать бог знает что.       Харун, усмехнувшись, нарочито медленно принялся расправлять рукава рубашки и застёгивать пуговицы. После внеплановой физкультуры, к занятиям которой парадный костюм явно не располагал, выглядел он и впрямь потрепанно. Рубашка вся измялась, воротник поднялся, волосы растрепались, галстук съехал набок. Как же бедная принцесса могла вынести рядом с собой такое безобразие? — Ну как? — спросил он спустя несколько минут, почти закончив с пуговицами. — Мой вид уже не оскорбляет ваш чувствительный взор? — Оскорбляет, — холодно отчеканила Ярен, походя к нему впритык. Его язвительный тон выводил ее, начиная с самого утра. Она сбилась со счета, сколько раз за сегодня он самым нахальным образом трогал ее, не говоря уже о его бесконечных шуточках. Ни один водитель прежде не позволял себе такого. — И не только взор. — Просветишь? — он насмешливо склонил голову, словно она была учительницей, а он отпетым школьным задирой, которого поймали с поличным, а он не собирался признавать своей вины.       Его ребячество на каждом шагу просто выводило Ярен из себя. На вид ему было около двадцати пяти, может, больше. А он ведёт себя как пятнадцатилетний мальчишка, готовый в любую минуту совершить какую-нибудь пакость. — В штатном дресс-коде четко прописано, что пуговицы должны быть застегнуты до самого воротничка, — процедила Ярен, со злостью дёргая его пуговицу и вдевая ее в петельку. — И галстук должен лежать ровно посередине, а не валяться на плече, — она так сильно стянула узел, что он закашлялся.       Затем она расправила складки на плечах, похлопывая его по груди с таким пылом, как будто выбивала пыль из ковра. Она находилась в крайней степени раздражения и не собиралась это скрывать. — А теперь о главном, — сказала Ярен, закончив с его воротником и отходя в сторону. Удовлетворившись внешним видом таксиста, — теперь с ним можно было появиться на людях, — она наконец дала волю своему гневу. — Объясни мне, таксист, по какому праву ты весь день ведёшь себя как тебе вздумается, дерзишь и прикасаешься ко мне без моего разрешения? — И это вместо благодарности? — Харун подозревал, что его ждёт подобный разговор, и даже ожидал его. Но все же он весь день спасал ее от неприятностей, в прямом смысле таскал эту принцессу на своем горбу и взамен не получил даже простое «спасибо». — Тебя в детстве не учили, что существуют такие волшебные слова как «спасибо» и «пожалуйста»? Их иногда полезно говорить, особенно людям, которые помогают тебе, хотя совершенно не обязаны это делать.       Ярен несколько опешила от таких высказываний в свой адрес. Никто ещё не отчитывал ее, кроме отца и деда. И она не собиралась выслушивать нотации от простого водилы. — Как бы там ни было, это не даёт тебе никакого права нахально лапать меня и постоянно затыкать рот, — она почти кричала, даже не замечая, как опасно потемнели его радужки, почти сливаясь со зрачком. Видимо, он тоже был на взводе. — Ты просто жалкий таксист! — А ты у нас, значит, принцесса? — Харун тяжело дышал, обжигаясь о холод голубых глаз разъяренной Ярен Шадоглу. Эта капризная девчонка привыкла помыкать всеми. Но с ним этот номер не пройдет. — Да, принцесса, а ты… — А я — жалкий таксист, я помню, — последние слова Харун произнес, подойдя к ней вплотную, так что Ярен снова ощутила запах крепкого турецкого кофе. — И я покажу тебе, как таксисты умеют затыкать рот принцесскам вроде тебя.       Ярен не успела опомниться, как он уже прижал ее к стене, с силой врываясь в ее приоткрытый от удивления рот. Почувствовав горечь кофейных зёрен у себя на языке, она отчаянно заколотила по его стальной груди в беспомощных попытках отпихнуть этого хама. Харун не обращал никакого внимания на трепыхания Ярен, крепко перехватив ее запястья и блокируя возможность новых ударов с ее стороны. Он был настолько зол, что ничто не могло заставить его отказаться от желания проучить эту избалованную выскочку. Они целовались с открытыми глазами, и Харун мог ясно видеть в ее распахнутых глазах застывшие льдинки, говорящие о том, что за этот поцелуй ему придется дорого заплатить. Такие, как Ярен Шадоглу, не прощают подобные выходки. Но сейчас ему было плевать. Он усилил напор, ощущая, как с каждой секундой ее сопротивление медленно ослабевает. Губы горели, — его или ее, — невозможно было сказать точно, в лёгких кончался воздух, Харун даже почувствовал лёгкое жжение в груди, а он все никак не мог остановиться. Вся злость на нее, весь адреналин, накопившийся за день, вылились в этом поцелуе. Харун не замечал, отвечала ли она, ему это было не важно. Сладкий вкус мести таял на языке. Пусть знает, что таксисты тоже могут быть грубыми.