Влюбись в неё со скоростью снитча

      Ботан почувствовал странное ощущение, словно он случайно проглотил острый кухонный нож, пока ел в Большом зале, который стремительно прорезает ему глотку, причиняя невыносимую боль. Внутри всё поледенело от ужаса, а сердце стучало так громко, что отдавало в уши неприятными ударами.       Взгляд Брайна скользнул с его ног, которые он внимательно оглядел, на карие глаза Ботана, взгляд которых бегал по гостиной, дабы найти и зацепиться за что-нибудь. Искоса посмотрев на друга, он оторопел. Взгляд Мапса был настолько ледяным и пустым, которого Ботан никогда в своей жизни не видел. Обычная и свойственная ему жизнерадостность вмиг угасла, оставляя за собой лишь какие-то пыльные нотки в зрачках. Брайн пристально смотрел на него. Его сухие губы изогнулись в отвратительной усмешке, которую, как кажется, Ботан запомнит навсегда.       Поймав себя на мысли, что в открытую абсолютно растерянно смотрит Брайну в глаза, Ботан тут же стыдливо отвёл взгляд в сторону и закусил губу. Опустив глаза в пол, он нерешительно шагнул влево, непроизвольно кивнув головой, борясь с внезапной противной мигренью в голове, робко присел на кресло и, тяжко вздохнув, в отчаянии прикрыл глаза. Он ощутил, что сейчас может расплакаться прямо на глазах у всего гриффиндорского факультета, который сейчас сидели в этой комнате.       Он – гриффиндорец, он не заплачет, как тряпка, он… Брайн с тем же непроницаемым видом молча открыл портрет Полной Дамы и шагнул куда-то в неизвестном направлении.       Внутри него горело жгучее пламя, которое полыхало с неимоверной силой и никак не давало ему покоя. Мало того, что, встречаясь взглядами с Оливией, он багровел настолько сильно, что любая свёкла бы позавидовала его цвету лица, вдобавок он ясно понял, что Брайн не хочет иметь с ним ничего общего из-за, казалось, пустяка. Но он искренне наплевал на лучшего друга, даже не попытавшись как-то проявить к нему чувства вины и раскаяния за свой поступок.       Но извиняться перед этим подонком он явно пока что не собирался. Гордость волной окатила его, призывая к игнорированию любых фактов о Брайне.       Близнецы Уизли дружно перешёптывались. Гарри, Гермиона и Рон что-то обсуждали, сидя у камина. Оливия активно вела разговор с Симусом Финниганом, споря о том, что «Пушки Педдл» явно лучше, чем его бестолковые «Стоунхейвенские сороки», а Лаванда Браун и Парвати Патил (или Падма, путаница с близнецами утомляла его) что-то писали на свитке пергамента, жалуясь о чём-то друг дружке по ходу дела. Вернувшийся через время Брайн, раздражённо фыркнув, занял место около Фреда и Джорджа Уизли.       Впервые Ботан за прошедшие годы чувствовал себя безумно одиноко.       Пододвинув к себе набитую вещами сумку, он достал оттуда первую попавшуюся книгу, внимательно всмотрелся в обложку и тут же закинул её куда подальше с мыслью, что стоит протереть очки, через которые чёрта не разглядишь. Далее с самой горки хлама, которого Ботан прошлым летом небрежно позакидывал в спешке, он вытащил какую-то странную на вид вещь, похожую на вонючую поломойную тряпку. Ботан понял, что это оказалась его летняя тщательно не простиранная футболка. Его затошнило от себя самого. Весь чемодан, будто бы «собранный» в Хогвартс, на самом-то деле просто помойка с кучей разной лабуды.       Вытащив книгу в зелёном переплёте «Маглы и всё, что их окружает», Ботан на секунду остановился. Лёгкий слой пыли, лежавший на ней, говорил о том, что он даже ни разу за всё это время не раскрыл её! С шелестом страниц он откинул книгу к остальным, которые в стопку лежали рядом с кормом для Буша. Ботан копал всё глубже и глубже в надежде, что хоть что-то свежее и выстиранное там всё же отыщется. — Разбираешь своё шмотьё? Похвально, — раздался чей-то голос, который находился достаточно близко от уха парня.       Он почувствовал, как по телу мимолётно пробежалась стая мурашек. — Иди в пень, — посоветовал Ботан, с отвращением доставая старый экземпляр «Ежедневного Пророка».       Девушка негромко хмыкнула, а через несколько секунд шагнула чуть ближе и присела на корточки, слегка наклонилась, сгорбив спину. — Повтори, — стальным голосом произнесла она, направляя взгляд своих глубоких карих глаз прямо в его зрачок, и слегка ухмыльнулась, наблюдая за тем, как быстро они сужаются от ужаса.       Его губы предательски дрожали в попытке произнести что-то нечленораздельное. Спустя неловкую паузу, Оливия поднялась и устроилась в соседнем кресле, мило хихикнув, от чего юноша с облегчением выдохнул. — В общем, что я, собственно, вообще хотела, — начала Стар, по-хозяйски закинув ногу на ногу и оперевшись локтем о подлокотник. — У меня никак не получается применить «Акцио» к во-о-он тем чипсам, — она указала на пачку, отчего Ботан еле заметно охнул. Он ненавидел, когда подруга таскала в гостиную вредную пищу. — А мне за ними каждый раз таскаться просто лень. Особо знания по заклинаниям у меня не блещут, как видишь. Покажи, как «Акцио» использовать, — уголки её губ слегка дрогнули, — пожалуйста.       Немного скривившись, Ботан внимательно посмотрел на Оливию. Она сидела прямо перед ним с абсолютно искренним, серьёзным лицом и наблюдала за его дальнейшими действиями. И всё то, что произошло несколькими секундами ранее, на какую-то нелепую шутку из ассортимента Оливии не походило.       Скованно сглотнув, Ботан нерешительно вытащил свою палочку из кармана брюк и направил на синюю скомканную пачку. — Акцио чипсы Оливии, — чётко произнёс он, и через всё помещение факультета к нему в ладонь прилетела упаковка желанной еды. Многие с суровым видом обернулись на обоих студентов, но тут же продолжили заниматься своими делами, бубня себе под нос что-то из ряда: «Не одного спокойного вечера». Оливия лишь усмехнулась, выхватив чипсы из рук друга, кинув их в сторону чемодана. — Давай-ка теперь я, — неотрывно глядя на вещь, которую ей сейчас предстоит притянуть заклинанием к себе, она попутно вытащила свою палочку из кармана мантии и негромко, но железно произнесла: — Акцио чипсы!       Но, несмотря на все её приложенные усилия, упаковка не сдвинулась с места ни на йоту. Ругнувшись про себя, Оливия крепко сжала палочку, от чего её пальцы резко побелели. Губы перекосились от ядовитой усмешки, и она, прошипев про себя заклинание (настолько тихо, что Ботан содрогнулся от глупой мысли, что она шепчет что-то на парселтанге или применяет невербальное заклинание), метко направила кончик палочки на предмет. В следующую же секунду чипсы оказалась у неё в руке.       Тихонько взвизгнув, она чуть ли не подпрыгнула на месте, улыбаясь настолько чисто и лучезарно, словно ей в карман положили предложение о переходе в соседний факультет.       Откинув пачку в сторону, Оливия снова пробубнила: «Акцио чипсы», и ей в руку вновь скользнул пакет. Она проделала это как минимум раз пять.       От испуга Ботан чуть ли не свалился на пол.       За его шею крепко ухватилась невесомая тяжесть, а от её чёрной кудрявой шевелюры веяло запахом, схожим с тем, как обычно пахло Сливочное Пиво в кабаке у мадам Розмерты. Вдохнув этот аромат, Ботан робко обхватил её талию, отчего резко и приторно покраснел, увидев любопытные взгляды сидящих рядом, и прижал поближе к себе, дабы насладиться этим моментом подольше.       Он знал, что через буквально две четверти часа Оливия снова будет дерзить с гриффиндорцами, грязно ругаться на Ботана и требовать, чтобы он проверил её письменную работу по трансфигурации и вскоре, хлопнув картиной Полной Дамы, отправится к Малфою. Но это, наверное, будет потом. А именно сейчас она на эмоциях прижимается к нему всем телом. В груди слегка кольнуло, а в животе порхали воображаемые бабочки. — Спасибо, очкастый, — прошептала девушка прямо в ухо, от чего у Ботана пошли еле заметные мурашки по коже. Своими длинными юркими пальчиками она провела по его спине, всё ещё держа его за плечи. Он нервно выдохнул и хотел что-то ответить, пытаясь собрать мысли в кучу, но язык словно пришили к нёбу.       Шумно сглотнув, он поморгал глазами. — Совершенно не за что, — уверил её Ботан, чуть качнувшись в сторону, не удержавшись от прилива крови в щекам.       И тут же, как эти слова слетели с его языка, Ботана внезапно осенило, словно кто-то зажёг магловскую лампочку над головой. Судьба сжалилась над ним, и вот же он, самый подходящий момент из всех подходящих, что может быть. От мысли, что Ботан сейчас хочет ей сказать, у него закружилась голова, а перед глазами начали плясать разные предметы. Ну же, всего несколько жалких слов, и у него за спиной вырастут ангельские крылья. Ну же, давай!       Напряжённо набрав в грудь побольше воздуха, он быстро и прерывисто залепетал: — Ол-оливия… Я, ну… Я хотел тебе кое-что сказать. Ну, точнее спросить… Но это зависит только от твоего мнения… — Хватит мямлить, — напряжённо прервала его Оливия, и в её голосе не было ни малейшего намёка на угрозу. — Хорошо-хорошо, — сразу рассеянно закивал он. — Я лишь хотел сказать… Оливия, я… — Акцио чипсы Оливии.       Высвободившись из рук Ботана, Оливия вопросительно глянула на источник заклинания, который уже открыл упаковку и медленно прожевывал содержимое, чувствуя себя абсолютно спокойно и непринуждённо. Подняв взгляд на них двоих, он лишь как-то по-особенному ухмыльнулся и продолжил свою трапезу. — Можно задать один уважительный вопрос? — поинтересовалась Оливия, в которой уже начинал закипать гнев. Она прищурилась. — Валяй, — жуя, произнёс он. — Какого хрена ты забрал мои чипсы и сейчас свободно так хаваешь их у меня на глазах?       Брайн лишь тихо хмыкнул, усаживаясь между ними прямо на аккуратно сложенные вещи, от чего внутренне Ботан покраснел не то от гнева, не от от стыда. Он еле заметно сморщился от такого поведения, но всё же сел рядом у чемодана, теребя краешек приятно шуршащей обложки книги «Здоровый уход для Волшебных Тварей», которую он купил этим летом.       Взглянув на Оливию, Брайн поёрзал на месте. Казалось, от этого несвязного действия по его телу пробежалась прохладная дрожь. Мысленно взяв себя в руки, он уже приготовился открыть рот, чтобы что-то им сообщить, как его бесцеремонно и намеренно перебила Оливия: — Так вы ж посрались, да?       Ботан снова слегка покраснел, уставившись в пол и разглядывая столь удивительные для него кроссовки. Только сейчас он заметил, что под одной ступнёй он прижал кончик длинного шнурка, который распустился из завязанного бантика.       Он и не помнил, когда последний раз серьёзно ругался с Мапсом. Обычно на все его детские обидки и надоедливое ворчание он просто не обращал особого внимания и знал, что это просто самая что ни на есть ерунда. И его ненависть к слизеринцам была вполне обоснованной и, в какой-то степени, всё же понимаемой. От того, что устроил в Хогсмиде Марк, в нём начинал медленно и пока что равномерно закипать котёл со смертельным ядом. Реакция на всё это была логичной.       Причиной его поведения стала мысль о том, что Марк предался слизеринскому воспитанию, которое вежливостью не блещет. Отвращение пересилило, и он, как хмурая туча среди белого дня, приземлился у более сто́ящих собеседников с Гриффиндора, чем он. Не они, а лишь он, Марк. А вот он, Ботан, поступил, наверное, не так, как поступил бы настоящий друг?..       Шумно вздохнув, он нервно передёрнул плечами. Гул в гостиной не стихал, а в ушах звенела, чёрт знает откуда, тишина. — Значит, посрались, — тихо заключила Оливия.       Вновь выдержав недолгую леденящую душу паузу, Ботан спросил не без ложного любопытства в своём голосе: — Откуда ты знаешь?..       Оливия усмехнулась, отбросив пышную кудряшку за спину. Вид её был если не грустный, то нейтральный так точно. Легонько пнув Тигру, который подкрался и начал размахивать хвостом у их ног, она кинула сухой взгляд на Ботана и, еле перебирая губами, ответила: — Я леггилемент.       Сглотнув, она добавила: — Вы ведёте себя, как первокурсники. Я не собираюсь вести тут с вами разъяснения и прочие дискуссии, но, если следующим утром в Большом зале на завтраке окажется, что вы продолжаете эту херню, я напущу на вас дементоров.       Несмотря на то, что в её голосе не было и оттенка на шутку, Брайн тихо хмыкнул, на секунду почесав указательным и большим пальцем нос. Снова тихо вздохнув, Оливия поднялась на ноги и молча шагнула прочь, словно ничего и не было. От этого действия Ботану стало неуютно.       Теперь он сидит прямо бок-о-бок с Брайном.

***

«Дорогая миссис Бутман,

сегодня двадцать третье декабря тысяча девятьсот девяносто четвёртого года. Я не писал Вам достаточно долгое время и сердечно извиняюсь за это. Сейчас в Хогвартсе много хлопот и неожиданностей.       Я всё ещё достаточно хорошо учусь, хотя нужно отметить, мне это очень нелегко даётся. Уже скоро, через два дня, наступит долгожданное Рождество.       У меня всё хорошо. Голова не болит, горло не болит, лоб не колит, губы на морозе не трескаются, уши не болят, слышу хорошо, волосы не выпадают, глаза не устают, зрение не ухудшается, щёки не отморожены, шея не болит, зубы в норме, дёсны тоже, меня ни разу не продуло, кисти не болят, локти сгибаются, плечи не хрустят, грудная клетка не болит, сердце в таком же состоянии, живот тоже, бок вполне здоров, копчиком нигде не падал, ноги в коленях сгибаются, не болят, не разодраны, ступни шевелятся, все двадцать пальцев в норме, плоскостопия нет, с памятью всё хорошо, магическими болезнями не болею.       Спешу напомнить Вам, что на этот праздник я, к моему великому сожалению, не приеду домой. В этом году в Хогвартсе проводится Турнир Трёх Волшебников, я рассказывал Вам о нём на летних каникулах, профессор МакГонагалл объявила моему факультету о том, что двадцать пятого декабря нас ждёт Святочный Бал. Я безумно хочу на нём побывать! Счастливого Рождества Вам!

С любовью, Влад Уоллер».

      Он усердно выводил каждое словечко, стараясь не замарать пергамент чернилами, которые так и норовили капнуть с острого кончика пера и образовать настоящую лужицу. Иногда Ботан подозрительно щурился, наверное, разбирая то, правильно ли он написал слова. Поправляя книгу под бумагой, на которой он писал, чтобы не ездил листочек, Ботан шмыгнул носом и оторвал перо от написанного. На кончиках его губ появилась нотка улыбки.       Ласково огладив одной рукой пёструю сову Оливии (за что она слегка клюнула его в тыльную сторону руки в знак благодарности), он прицепил ей на ножку письмо и выпустил в приоткрытое окошко. Птица улетела, виднеясь только блёклым пятнышком. — Доброе утро, — послышался сзади голос, который вынул Ботана из своего тумана мыслей. Он развернулся. — Аккуратно, а иначе чернила на одежду прольются.       Схватив баночку с чёрной жидкостью, он плотно закупорил крышку и сунул чернила в сумку. Неловко подняв взгляд на Брайна, стоявшего в одной ночной рубашке в почти пустой гостиной, где свеча горела только у стола с письмом, он неторопливо опустился на стул с каким-то виноватым видом. — Чего это ты так рано? — спросил Ботан, от смущения начиная теребить кусочек мантии, которую он каким-то чудом уже успел надеть. — Не знаю, — растерянно пожал плечами тот. — Не спится что-то. А ты? — Сегодня я планирую прийти в библиотеку. Хочу пораньше, чтобы не терять времени и не сидеть в сгустке студентов.       Мапс хотел что-то сказать, но, приоткрыв рот, сразу же его закрыл. Передумал, наверное. Выждав короткую паузу, он одобрительно кивнул и тихо спросил: — А сколько времени? — Примерно семь часов утра, — ответил очкарик, нырнув рукой в сумку и что-то там безуспешно ища. — Я что-то не понял, — проговорил Брайн. — То есть никто ещё не проснулся? Кроме нас с тобой? — Да, — покачал головой он. — Никто. — Ясно.       Разговор явно не задавался, тем более с самого утра разговаривать не хотелось. Мапс сейчас, как сонная муха. Скорее всего, начало дня будет помнить смутно. Прикрыв глаза, Брайн молча развернулся и зашагал в сторону спальни мальчиков.

***

      Идя своеобразным «полубегом-полушагом», юноша думал. Думал Ботан в обычные дни нередко. Думал обширно, размышлял о зельях, заклинаниях, трансфигурации и прорицании. Он мыслил обо всём нужном, важном и полезном.       Но сейчас в его голове может и была важная мысль, но точно не полезная. Он в тысячный раз возвращался к раздумьям, что будет послезавтра.       Вчера вечером Гермиона Грейнджер объявила на всю гостиную, что Святочный бал будет проходить в Рождество с восьми часов вечера. Конечно, был самый лёгкий вариант – остаться одному в спальне и свернуться в позе эмбриона, прикрывшись одеялом. Мёртвая тишина и покой нравились ему гораздо больше, чем шумные тусовки. Уткнуться в книжку проще. Проще и лучше. Лучше и правильней.       Ещё с самого детства миссис Бутман гнала маленького Ботана на новогодние утренники, какие-то Дни рождения родственников и знакомых, прочие мероприятия… Он замкнут, и с этим ничего не поделаешь. Даже если очень сильно захотеть.       Письмо он написал просто так. Теоретически-то он будет на Святочном балу, да и он никогда ещё за четыре года учёбы не оставался в замке на перерыве между семестрами.       Наверное, нет в этом письме ничего такого. Он же никому не наврал и не причинил вреда. Нужно только доложить о своём решении профессору МакГонагалл, и она обязательно разрешит, Ботан даже не сомневается, она всегда относится к мальчику с пониманием.       Легонько махнув рукой, он чуть смахнул очки к переносице и остановился. Под мышкой у него был толстый том книги, которую он недавно забрал из библиотеки на время, чтобы было удобнее читать.       Обычно в будние дни особо уделять время походам туда было сложно, тем более Ботан больше всего любил читать перед сном. На ногах были повседневные ботинки на невысоком каблуке, его любимая синяя мантия с красно-жёлтым галстуком, свободно завязанным на шее. Но что-то было не так, что-то словно мешало ему.       Поморгав несколько раз, он решил на секундочку прикрыть их, чтобы успокоиться. Наверное, он просто накручивается, волнуется, вот и чувствует в себе воображаемые изъяны. Вокруг не было почти ни души, тихо потрескивали факелы…       Вдруг кто-то сильно толкнул его в бок, отчего Ботан покачнулся в сторону, выронив книгу, а с его носа слетели очки, шлёпнувшись на пол линзами вниз. Он слегка дернул головой, опираясь на локти. Чуть взвизгнув от мысли, что хоть одно стёклышко подверглось удару и треснуло, он ладонью на ощупь начал искать нужный его глазам предмет. Если эта пара очков полетит в мусорку, за второй придётся идти в Хогсмид с мадам Помфри… — А поосторожнее никак нельзя? — обижено пропищал он, всё ещё пытаясь найти очки и жутко щурясь. — Влад?.. — растерянно спросил виновник происшествия, чей голос Ботан сразу узнал. — Марк, живо дай мне очки! — взвизгнул он, отчего его губы искривились в странной обиженной гримасе. — С-сейчас... — дрогнувшим голосом произнёс он, подавая ему предмет. — Держи.       Ботан надел очки. Всё вокруг на несколько мгновений заплясало разными тонами, но тут же встало на свои места, словно он был пьян магловским алкоголем. Несколько раз проморгавшись для фокуса зрения, он взглядом запрыгал вокруг.       Он находился примерно рядом с библиотекой, куда и направлялся. Около него сидел съёженный слизеринец, слегка потирал лоб и пытался встать, а сам Ботан расселся на полу в странной позе, за несколько секунд он буквально весь вспотел. Марк со слабым видом тяжело вздохнул, смотря знакомому прямо в глаза, опираясь двумя руками на пол, словно это и было местом его прихода. — Ты… Как тут оказался?.. — спросил Ботан, неохотно пошевелившись на месте. — Я?.. Я мимо шёл… — со страхом ответил Картер, собирая его упавшие листочки с пола и второпях поднимаясь на ноги.       Марка словно облили ледяной водой, когда он случайно треснул его в бок. — Помоги, пожалуйста, — жалобно попросил Ботан, и ему тут же протянули руку помощи.       Он поднялся, отряхнул свою одежду и, надев двумя руками очки, взглянул на Марка, который уже собирался делать ноги, крепко прижимая вещи к груди. На нём не было привычной слизеринской формы, которую он, похоже, носил, не снимая. Волосы его не лежали, как обычно, кудрями, разбросанными в разные стороны, а были какие-то странные, словно липкие… Весь он выглядел, впрочем, не лучше.       Шумно сглотнув, Ботан остановил его прикосновением к спине, тихо спросил: — А куда ты идёшь? — У меня уроки, — коротко ответил Марк. Отличник почувствовал еле заметную дрожь по его телу, слышал, как шумно колотится его сердце. Длинные ресницы слегка подрагивали. Ботан вблизи разглядывал его лицо, и это было настолько заметно... — Но сегодня же воскресение… — растерянно произнёс он, сделав свои густые брови домиком.       Лжёт ему, Ботан почувствовал это с первой секунды их неудачной встречи. — Извини, я… Я не могу рассказать тебе, куда направляюсь… Извини, пожалуйста… — последнее Марк чуть ли не прошептал.       Волнение пересилило. Неловко стряхнув чужую руку со спины, он ушёл вглубь коридора и шустро свернул за угол, глухо поскрипывая подошвой кроссовок. Оставив друга в полной растерянности и непонимании, он отрывисто выдохнул и пошёл дальше, но теперь его шаги всё больше затихали, а потом и вовсе в ушах наступила глубокая тишина. — Владислав, ты чего? — раздался третий голос за спиной. Ботан медленно повернулся к источнику звука, стоявшему почти рядом с ним. — Давай помогу.       Быстро нагнувшись и взяв книгу в руки, она протянула её хозяину, неловко улыбнувшись и радостно сверкнув своими шоколадными глазами. — Спасибо, Гермиона, — поблагодарил Ботан и не заметил, как снова погрузился в океан собственных размышлений, потеряв контроль над своими чувствами и эмоциями в этом мире.

***

      Ботан провёл в библиотеке весь день до самого вечера, пропустив завтрак, обед и ужин в Большом зале, от чего жутко хотелось что-нибудь съесть. Глаза опухли от чтения, сильно болела голова, хотелось поскорее увалиться в кровать и никого не слушать: ни Брайна, который будет читать ему нотации по поводу того, что он не соизволил даже на минутку выйти из своего «книжного убежища», ни Оливию, которая ничего не будет говорить, а махнёт рукой со взглядом «ну и фиг с тобой» и уйдёт в спальню девочек. Мадам Пинс тоже не очень понравилось, что один ученик не уходит из библиотеки уже долгое время, но она, похоже, смирилась и ничего не сказала.       Коридор был примерно такой же пустой, как и утром. Пробегали лишь несколько человек, которые торопились в свои гостиные. В руках Ботан нёс несколько пыльных книг по трансфигурации, которые решил прихватить с собой, чтобы дочитать в ближайшие дни. Если он не пойдёт на Бал, то сможет прочесть одну из них за тот промежуток времени. Завтра обязательно нужно заскочить к профессору и спросить о разрешении. Обязательно!       Взъерошив рукой волосы, он ускорил шаг, стараясь идти как можно тише, чтобы не шуметь. К этому воскресению для полного счастья не хватает только вечернего «ареста» Филча.       Настроение было ниже подземелий Слизерина, почему-то создавалось ощущение пустоты. Наверное, он всё-таки пересидел в библиотеке…       Было атмосферно и тихо, но что-то большое, чёрное, как будто пятно, показалось в самом конце коридора. На секунду оно остановилось, пристально разглядывая всё вокруг, но тут же развернулось и направилось в сторону Ботана. Он замер.       Пятно приближалось стремительно и быстро, как-то неестественно, из-за чего Ботан подумал, что это дементор. Было ли это его больное воображение, плюс к тому ещё и подавленное состояние, или же дают знать его страхи с прошлого года, когда дементоры шастали направо и налево по всему Хогвартсу? В этом Ботан не стал разбираться, а лишь прижал к себе «Трансфигурацию и всё о нёй», с опаской попятившись назад. В голову закралась мысль развернуться и поскорее удрать отсюда в другую сторону. — Мистер Уоллер, — холодно произнесло существо, размахивая полами чёрной мантии, и Ботан окончательно прирос к полу.       Он знал этот голос, как ни странно, очень хорошо. Оно окончательно приблизилось к юноше, насколько, наверное, позволяло себе, и заучка съёжился, ожидая чего угодно, чего угодно, чего угодно… — Добрый вечер, сэр, — прохрипел Ботан, сжимая в одной руке свою мантию, а в другой вещи с библиотеки.       Он странно замолчал, оглянув его с ног до головы. Ботан сжался, боязливо сглотнул, крепче и крепче обнимая свою книгу. — Позвольте спросить, что Вы делаете в столь позднее время в коридоре? — спросил профессор. — Я был в библиотеке, а сейчас направляюсь в гостиную Гриффиндора, сэр, — тихо проговорил Ботан, опустив глаза в пол. Только сейчас он заметил, какой он красивый, оказывается. Пол. — Я восхищён Вашей тягой к знаниям, мистер Уоллер, — сухо произнёс Снейп.       Ботан готов был заплакать от беспомощности прямо здесь и сейчас. Он знал, к чему профессор клонит. Ему же неимоверно стыдно!       Тот продолжил, выдержав небольшую паузу: — Я наблюдаю, что Вы и зельеварение знаете на «ура»? — Да, сэр, — ещё тише сказал Ботан. — Ммм, — удовлетворённо ухмыльнулся профессор Снейп, сверля взглядом бедного мальчика.       Прошла недолгая пауза, но для Ботана она, похоже, показались вековой мукой. Каждый мыслил что-то своё. На секунду Ботаник в шутку задумался, а не дементор ли Снейп? Рядом с ним последние песчинки радости улетучились, оставив в душе сплошную ледяную стужу. Ужасно, просто ужасно…       Вздохнув, Снейп добавил: — Если вы не придёте ко мне в кабинет завтра к без четверти трём, о «выше ожидаемого» за этот семестр можете и не мечтать.       Ботан дрогнул. О «выше ожидаемого»?.. Он надеялся закончить семестр на «великолепно» по всем предметам. Этой оценки Ботан добивается везде без исключения… У всех, конечно, разные мерки…       Для Оливии, например, «удовлетворительно» было просто шикарным успехом, и только по зельям и трансфигурации у неё были либо «П», либо «В».       Брайн имел по всем предметам без исключения «выше ожидаемого», и только по прорицаниям, которые он ненавидел всей душой и почками, имел жирное «У». Но Ботан… он не может иметь такие низкие оценки за семестр… Это унизительно… — Хорошо, сэр, — чуть ли не хныча, произнёс он, на нервах зажал мантию ещё сильнее, до боли закусывая губу.       Тихо хмыкнув, профессор развернулся, отчего его мантия вновь проплыла по воздуху.

***

— Да это ужасно! — в который раз пробубнил Ботан, измученный настолько, насколько может быть измучен студент, просидевший с десяток часов в библиотеке, в одиннадцать вечера заучивающий параграф по зельеварению и разбирающий конспект, данный ему Марком. На глаза подступили слёзы.       Рядом с юношей сидел Брайн, помогавший ему в этом деле. Тот тоже сидел уже в синей пижаме с сонными глазами и вялым выражением лица, словно его оторвали ото сна. — А может, ну его к чёрту?.. — зевнул он, листая свой курс зелий. — Ну Брайн, давай… Давай ещё десять минуток и спать?.. Самому осточертело… — жалобно попросил Ботан. — Ладно, хорошо, только ещё немного, — согласился Мапс, слегка кивнув головой.       Поправив очки, Ботан вздохнул, посмотрев на часы, стоявшие рядом с ним. Слегка постукивая, они показывали десять минут двенадцатого часа.       Все вокруг уже потихоньку начинали собираться уходить в свои спальни. Оливия, на прощание махнув рукой, щурясь, поднялась в спальню девочек, громко захлопнув за собой дверь. Чёрные кудрявые волосы у неё были растрёпанные, да и она сама была похожа на летучую мышь.       Брайн сказал, что весь день она сидела в гостиной и что-то писала и рисовала на листке пергамента, а иногда уходила на улицу, гуляя со слизеринцами. Делать с гриффиндорцами ей было нечего, а «трио» из Ботана, Оливии и Брайна было не собрать сегодня. Мапс вообще почти весь день провёл на улице, наматывая круги вокруг школы Чародейства и Волшебства в одиночку. Идти в библиотеку к Ботану и трясти его за плечи тоже не хотелось, да и он был не против такого проведения дня.       От этих повседневных размышлений Ботан уснул, склоняясь над пергаментом с верхней надписью: «Зельеварение, 21.12.94».