inconvenient truth

Это началось около полугода назад, когда Сода впервые решил обратиться за помощью. Вроде бы все было, как обычно, по началу. Казуичи копался в машинных деталях, стараясь создать свое новое творение для возлюбленной. Руки немного болели, из-за длительной работы, спина тоже, из-за того, что приходилось нагибаться, но в целом механик чувствовал себя неплохо. На небе светило яркое летнее солнце, что и подтолкнуло парня на покупку бутылки прохладной и освежающей воды, что, к сожалению быстро закончилась и сейчас стояла около машины практически пустая. Ну, и для души, так сказать, рядом с водой красовалась металлическая банка колы, что хоть немного, да поднимала настроение. Дул слегка прохладный летний ветерок, что немного развивал розовые пряди, собранные в неаккуратный хвост, чтобы не мешались. Лицо Казуичи было слегка запачкано маслом, что тот пытался вытереть, но в итоге, к сожалению размазывал, но в данном случае подобное изменение было даже забавным. Ничего не предвещало беды. Механик тихо напевал себе под нос какую-то песню из своего плейлиста, путь к которому был перекрыт, из-за отсутствия наушников, что парень не нашел в спешке. Но реалистичное натурное пение даже больше нравилось Соде. Сегодня было тихо и спокойно, тишину нарушали лишь тихий шелест листьев, мимолётный свист ветерка и пение молодого механика, пока в один момент где-то вдали, словно за стеной не послышались знакомые голоса одноклассников. В поле зрения появляются три девушки, от вида которых у Казуичи дух захватывает. Парень лишь беспомощно начинает метаться из стороны в сторону, стараясь распутать свои мысли и понять что теперь делать. Лицо механика немного испачкано в темной густой смазке, что Сода пытается смыть водой, стоящей около машины, но все безысходно, одноклассницы уже пришли и теперь стоят рядом.  — Эй, придурок Казуичи, опять что-ли со своими машинками возишься?! — слышится голос одной из них по имени Хиёко Сайонджи. Блондинка подбежала ближе к механику и согнулась пополам, снизу вверх на того смотря и показывая язык. Сода немного отступил назад и осмотрелся по сторонам, пытаясь найти выход из ситуации. Пока он думал, другие двое уже подошли ближе и теперь тоже с интересом, а одна даже с каким-то азартом начала за всем этим наблюдать, что делало ещё гораздо больнее.  — Прекрати, Хиёко-чан. Оставь его в покое, сам со всем разберётся, — послышался ещё один голос, только вот на этот раз более тихий и спокойный, хотя тоже отчасти раздраженный.  — Ну, Махиру! Я хочу поиздеваться над этим ничтожеством! Отпусти! — Сайонджи вскрикивает и пытается вырваться из слабой хватки Коизуми, что получается достаточно легко. Хиёко опять подходит к механику и начинает дразниться, в то время, как фотограф краснеет где-то сзади и даже прикрывает лицо руками от стыда за свою подругу.  — Он не стоит твоего внимания, Хиёко. Сода совсем не знает куда деться, парень осматривается по сторонам и в итоге врезается в собственное сооружение, споткнувшись о какой-то инструмент. Голова начинает сильно болеть, возможно, от удара о какую-то деталь, но это не столь важно, ведь третья одноклассница тоже вступает в конфликт и подходит ближе. Казуичи понимает, что какой-то металлический лист вот-вот упадет к нему на голову, ведь руки с каждой секундой все больше ослабевают.  — Мисс Сония, помогите, пожалуйста… Позовите кого-нибудь из одноклассников… Мне очень нужна помощь… — механик растерянно смотрит на Невермайнд, но та лишь взмахивает рукой и уходит прочь, мило улыбаясь и зовя к себе одноклассниц, что тоже вскоре скрываются из виду. Лишь сочувственный взгляд Махиру даёт понять, что не все настолько плохо, как думает Сода, хотя и это лишь ложь и притворство. Механик держится ещё минуты семь, а после и совсем выдыхается, опуская руки и тут же вскрикивая от острой и неприятной до жути боли в голове. Все тело чувствуется в чем-то липком, чего Казуичи поначалу не понимает, ведь оказывается в полной темноте. Лишь тонкие струйки пространства меж листом и самой машиной освещают заточение юного механика, давая ещё и доступ к воздуху. Сода пытается приподняться, но липкое нечто совсем отяжеляет руки. Тут и приходит осознание того, что Казуичи весь в масле. В машинном противном масле, что липнет к абсолютно всем частям тела, задевая и лицо. Губы невольно поджимаются, а глаза зажмуриваются, в осознании положения. Лёгкая пелена страха с каждой секундой все больше и больше окутывает разум парня, отчего тому становится еще хуже, даже учитывая собственное положение. *** Проходит пара часов мучений, во время которых Сода и наровит выбраться из заточения. Крики о помощи, по началу шутливые, уже переходят в своеобразное «отчаяние». Казуичи буквально сажает собственный голос. Руки болят от сильных и многочисленных, что, кажется, до бесконечности, ударов по холодному металлу. Уже темнеет. Казуичи совсем уже ничего не видит, что заставляет его поёжиться и попробовать хоть чуточку подобраться к более заднему краю сооружения, прижавшись к нему спиной. Становится холодно, ночной мороз постепенно окутывает тело легко одетого парня, что заставляет того даже подрагивать.  — Ребят… Пожалуйста… Помогите мне… Прошу… — голос хриплый все ещё слышится, словно из-под стрелка. Механик морщится, кашляет отчасти, причиной чему становится холод и неприятное масло, что понемногу застывать начинает. Горло ужасно болит, голова на пару, рук совсем опускаются, а по пальцам ощущаемо стекает алая кровь, мешаясь с липким черным маслом. Сода совсем теряет хоть какую-то надежду на спасение… Раньше парень ещё верил, что мисс Сония вернётся, что она ушла, но ненадолго и уже совсем скоро придет с подмогой в виде Некомару или придурка Гандама. Ну, кстати говоря, упоминая животновода стоит отметить, что Казуичи не так уж сильно того ненавидит. Неприязнь, как к сопернику есть, конечно, она некуда не делась и не денется, видимо, никогда. Сода понимает, что по сравнению с Танакой, совсем бессилен и вовсе кажется маленькой пылинкой в столь большом мире. Гандам сильнее, отчасти симпатичнее, умнее, более… харизматичный?.. Мисс Сонии гораздо больше нравится компания Танаки. От него никогда не веет противным запахом масла. Он никогда нигде не пропадает. Он более культурный. Он не неудачник. Он любит всяких зверушек, коих Невермайнд просто обожает. Казуичи с Гандамом даже смысла сравнивать нет… Сода всегда думал, что у него много друзей. Но, очевидно, что он ошибается. Да, такие люди, как Фуюхико и Нагито есть в жизни механика, и это прекрасно, но сейчас… Его друзья более заняты личной жизни, как, например, отношения и прочее. У Комаэды Хината, у Кузурю — Пеко, а у Соды — никого. Он вроде бы никогда и не жаловался на то, что Сония не отвечает взаимностью, однако после… Когда по классу, подобно Священному ветру, раздался слух от том, что принцесса, вроде как, начала встречаться с классным животноводом Гандамом. Сказать, что Казуичи было больно слышать — по печальной действительно ничего не сказать. Да, Сода понимал, что скорее всего у него не будет шансов на любовь Невермайнд, но он терпел и пытался верить в лучшее, что, видимо, было совсем напрасно, ведь в итоге механик, как обычно, остался лишь с разбитым вдребезги сердцем. Что делать в такой ситуации? Со стороны весьма странного сооружения Казуичи начинают слышаться тихие и еле слышные горестные всхлипы осознания собственной беспомощности и никчемности. Сода старается обнять свои колени, чтобы хоть как-то попробовать успокоиться, но лишь режет руки ещё сильнее о какие-то острые штыри, находящиеся внутри машины. Проходит час, может несколько, и Сода засыпает, погружаясь в совсем недостающий и весьма желанный сон, зная, что на утро проснется в той же «клетке». *** Просыпается Казуичи быстро от яркого света, слепящего глаза через закрытые веки. Парень жмурится и пытается понять, что происходит, но после грубой силой подхватываемый, оказывается на чем-то мягком и слегка колющем, видимо на траве. Но стоп. Какая трава? Сода в роботе и он не может сам выбраться. Видимо, Казуичи либо спит либо совсем поехал крышей.  — Сода?! Что ты тут делаешь?! — редко появившийся из неоткуда голос Кузурю заставил механика вздрогнуть и всё-таки открыть глаза. Парень немного поморщился от солнечного света и оглянулся по сторонам. Да, он на, мать его, улице. Сидит на траве и жмурится от весеннего солнца. Что вообще происходит? Тут в глаза бросается небольшой и темный силуэт Фуюхико (ну и Пеко), что быстро направлялся к механику. В один момент что-то подошло или пододвинулось, и Казуичи редко оказался в тени, теперь оглядываясь и только потом замечая огромную фигуру Некомару прямо рядом.  — Сода, твою ж мать! Где ты был все это время?! — Фуюхико с телохранительницей подбегает ближе и с разбегу садится на корточки рядом с ещё сонным механиком.  — Я…? Я тут был… Где я ещё то?.. — Казуичи зевает лениво и постепенно начинает возвращаться в реальность, понемногу осознавая происходящее в данный момент вокруг.  — Махиру пришла сегодня утром и сказала, что ты, хрен знает где, сидишь в своем роботе и не можешь выбраться! Вот, мы с Пеко и прибежали, но оказалось, что Некомару успел раньше, и слава богу, потому что я уже предполагаю, какая херня с тобой ещё могла произойти! — Кузурю протягивает другу руку, помогая тому подняться с земли.  — Махиру?…. Действительно, она?.. Ну, теперь то все и становится понятно. Скорее всего Махиру и вправду рассказала все всем, хотя Казуичи до последнего не хочет верить этому, ведь со стороны фотографа он получал немало пассивной агрессии. Нет, Сода уверен, что и мисс Сония бы сделала так же, просто она… наверное, была очень занята, а с Хиёко и так всё ясно. Она какой была — такой и осталась, что с нее взять. Просто дерзкая девочка. Не удивительно и то, что о происшествии фотограф рассказала Некомару, а не кому-то другому. Он всё-таки сильный качок, как никак.  — Сода… Ты в порядке?.. — тут только Казуичи и замечает ещё одну девушку, что находилась все это время, как видимо, рядом — Коизуми. Фотограф подошла немного ближе, неловко перебирая пальцы и рассматривая одноклассника, что очень сильно его удивило, ведь Махиру обычно вела себя по отношению к нему совсем противоположно. — Ты выглядишь… не очень… Действительно, Сода и вправду выглядит не очень. Весь в масле, руки в запекшейся крови, а под глазами мешки от усталости, и ах да, о глазах, они ещё и красные от слез. Проще говоря, внешность Казуичи в данный момент немного пугает и отстраняет, ибо очень отличается от того, каким парень выглядит обычно. Механик немного покраснел, крайне удивляясь такому волнению девушки, хотя, и это можно было объяснить тем, что она и вправду чувствовала вину за произошедшее, учитывая даже то, что она ненавидит Казуичи, может быть их взаимоотношения налаживаются, пусть Соде это и не нужно. Хотя, такого рода сближение с одноклассниками может сблизить механика и с принцессой. Но… вероятно, это не сработает… Виноват тут всё-таки только Казуичи…  — Я…нормально… — Сода осмотрелся в пределах возможности, доказывая ложь своих слов, сказанных пару секунд назад. Казуичи что угодно, но точно не нормально.  — Я… сказала ещё Танаке… Но он, видимо, не пришел… — Махиру опустила сожалеющий взгляд, вздыхая тяжело и аккуратно кладя хрупкую руку на испачканное в вонючем масле плечо Соды. — Тебе надо… к Микан-чан… Она поможет… И ещё… Помойся уже, от тебя воняет… — Коизуми фыркнула и слегка нахмурились как-то презрительно, уходя прочь, что даже как-то расстроило. Видимо, не получилось у нее из себя добренькую построить. Фуюхико быстро кивнул и сам уже, не смотря на сопротивление слабого Казуичи, потащил того в здание школы, где в данный момент находилась юная медсестра с добрым сердцем — Тсумики Микан. Увы, слабость и усталость делали свое дело, отчего доказать собственное достоинство и самостоятельность было весьма трудной задачей. Всё-таки Кузурю был сильнее… *** Проходит около пары часов лечения и прочей озабоченности, и Сода, наконец, оказывается у себя дома. Нездоровый, беспокойный и безумно уставший, даже не смотря на то, что сейчас около четырех часов. Ложиться спать ещё рано, но Казуичи, кажется не может делать уже ничего. Парень думает только об одном — о Сонии Невермайнд и Гандаме Танаке. Действительно ли они так любят друг друга? Правда ли, что эти двое встречаются? Сложно сказать… Сода ничего не знает. Видимо, он совсем отстранился от привычного себе общества за последние несколько дней. Буквально неделю назад парень ещё мог нормально спать, и его голова в целом не была забита всякой паникой о любовных отношениях мисс Сонии, однако после слов Ибуки о том, что принцесса встречается с соперником Казуичи, у того аж в глазах потемнело. Сода в тот день не спал всю ночь, только думал о произошедшем, о происходящем, ну, и о неизбежном неизвестном далёком будущем, в котором тоже непонятно что может произойти. Всё-таки, даже не смотря на талант Казуичи и его одноклассников, механик не мог назвать себя счастливым человеком. Каждый раз при виде Невермайнд что-то внутри щелкало и Сода сразу же переставал быть таким сильным и дерзким, каким был ранее. Он, словно возвращался в глубокое, но далеко не забытое печальное прошлое, когда каждый день казался адом. И только сейчас, спустя несколько лет, Казуичи, наконец, понимает, что в целом, изменилось не все. Над ним так же издеваются, его так же не любят некоторые и прочее. Да, сейчас есть друзья, чудесные учителя и поддержка, чего не было ранее, однако сомнения в идеальности своей жизни все равно забивают и так больную напрочь голову механика Соды Казуичи. Парень даже готов поклясться, что отдал бы все, желая лишь того, чтобы эти мысли улетучились или испарились в воздухе. Ему не надо нормальной жизни, ему нужно покоя хотя бы дома. Помимо этого как-то вводило в ступор ещё и поведение Махиру. Странная она. Вроде бесится, а потом краснеет и спрашивает о самочувствии, а ещё позже говорит, что Сода воняет, ну, тем самым в принципе обзывая его или унижая или типа того, тут сказать сложно. Да и вообще. В последнее время все какие-то странные, вроде бы обычные, а вроде и не такие, что сильно напрягает. Казуичи всё-таки мысли читать совсем не умеет, а жизнь от него этого, похоже, требует. В любом случае механик вряд-ли с чем-то разберётся до завтра. Сейчас ещё день, а ему нужно дождаться, как минимум ночи, чтобы что-нибудь да решить, поскольку при свете солнца мысли как-то не хотят прилетать, нелётная погода, похоже. Сода ворочается и тяжело вздыхает, прикрывая глаза ненадолго, стараясь сосредоточиться на ситуации, производящей с ним. Наверное, любой другой человек сейчас бы постарался наоборот все лишние мысли отбросить, но он не Казуичи. Казуичи предпочитает промучаться сейчас. Ладно, допустим, мисс Сония и вправду любит Гандама. Однако вопрос тут в другом, надолго ли это? И правда ли это? А ВДРУГ ТАНАКО НАСИЛЬНО ЗАСТАВИЛ МИСС СОНИЮ ЕГО ПОЛЮБИТЬ?! ЭТО ЖЕ ДАЖЕ ЗВУЧИТ ОТВРАТИТЕЛЬНО! Бедная мисс Сония. Ее надо срочно спасать от этого сатаниста. Он же ее совсем загубит бедную. Из принцессы не знай кого сделает. Хотя… Невермайнд и не выглядит такой уж несчастной рядом с Гандамом. Она улыбается при нем, смеётся, у этих двоих общие интересы. Бывают даже случаи, когда они вместе начинают говорить на каком-то своем языке, что Сода совсем-совсем не понимает. Что-то там про демонов и преисподню и про смертных, короче, какая-то реально непонятная и пугающая чепуха. Ну, хотя, если мисс Сония одобряет, значит это действительно интересно… (?) Или нет?.. Казуичи ведь должен иметь мнение в точности, как у нее?.. Она же принцесса, а он — просто мальчик, любящий играть с инструментами, что, видимо, должен ей подчиняться. Или же это не так?.. Просто… мисс Сония всегда вела себя по отношению к Казуичи, как к слуге или что-то такое, и Соде казалось, что это правильно… но… Сейчас он почему-то по неизвестной причине начинает сомневаться в этом и больше думать о том, что Невермайнд может пользоваться им. Конечно, механик всячески отрицает это, мол, влюбленность и все такое, но единственная навязчивая мысль никак не даёт покоя. Всё-таки это безумно волнует парня…  — Казуичи-кун, можно войти?.. — какой-то непонятный приглушённый голос слышится из-за двери, на что Сода бросает мимолётный усталый взгляд. Кажется, что звук незнакомый. Ни у кого в классе вроде бы такого нет, но этот парень (хотя можно перепутать с девушкой) точно знает механика. У Казуичи уже нет сил ни на какое сопротивление из-за чего он просто бросает равнодушное и, словно неживое «Войдите», даже не вставая с кровати. Дверь все равно не закрыта. Не от кого скрываться. А придут воры — пусть придут, Сода и умереть как-то рад даже будет. Дверь открывается, отчего в проёме слышится тихий стон удивления. Видимо, гость не ожидал, что Казуичи так просто ему откроет и даже упираться не станет. Сода поднимает взгляд и видит низкого худого сутулого и какого-то бледного парня, очень уж похожего на девушку: волосы по плечи, челка на глаза, очень хрупкое телосложение и неуверенный голос. Казуичи, кажется, видел уже где-то этого паренька, только вот не помнит где. В руках у незнакомца был пакет, в котором виднелись какие-то продукты или что-то такое. Парень подошёл ближе и поставил пакет на стол, неловко перебирая пальцы и смотря теперь своими красными уставшими глазами (про мешки под ними говорить не стоит) на полу мертвого механика.  — Ты… Наверное, не помнишь меня… Я… я… я Митарай Рёта… Настоящий Митарай Рёта… Не тот, которого ты знаешь… он другой немного… он не я… Его можно называть Абсолютным Самозванцем… Потому что у него нет имени… Проще говоря, это очень длинная история…к-которую я не стану сейчас рассказывать… Самозванец просил передать тебе еду…и…и попросить тебя поспать, потому что то очень важно… Тебе стоит отдохнуть Казуичи-кун… Механик в ответ лишь раздражённо выдыхает, искоса разглядывая лицо собеседника. Всё-таки, слышать уже услышанную историю сейчас желания не было.  — Я знаю, кто ты. Самозванец рассказал. Насчёт еды, спасибо. А вот поспать тут надо тебе. Ты себя хоть в зеркало видел? — Сода закатывает глаза и отворачивается к стенке, что, наверное расстраивает Митарая. Ну, и плевать как-то. Пусть домой идёт спать. А-то на зомби похож. Тем более, сейчас у Казуичи совсем нет настроения вежливо обращаться с кем-то, да и ещё и когда с механиком сюсюкаются. Не любит он это. По звукам шагов понятно, что Рёта уходит в сторону двери, что-то бормоча под нос. Вот и хорошо, доставать не будет. Хотя… Может Казуичи и зря с ним так строго, первое знакомство как никак.  — И-извини за беспокойство… Пока… Выздоравливай… — и Митарай скрывается где-то за дверью, осторожно закрыв ее. Вот Сода и вновь остался в полнейшем одиночестве. Он, с одной стороны, конечно, рад, но с другой — нет. Всё-таки любая компания, даже почти незнакомого человека, о котором парень знает исключительно из неточных рассказов, может скрасить общее впечатление одиночества и беспомощности. Ладно, что было — то было, сейчас Казуичи, естественно, не попрет извиняться и звать обратно. Пусть лучше в одиночку, как обычно отмучается, это уже своеобразной дурной и обидной привычкой стало. Ну, а мысли о том, что мисс Сония с Гандамом снова с торжеством возвращаются, только на этот раз Казуичи уже понимает, что не отмучается сейчас, поэтому решает себя чем-нибудь отвлечь. Можно, конечно, пособирать что-нибудь из всяких железяк, но это займет слишком уж много сил и энергии, поэтому Казуичи предпочитает полежать на месте, обходясь чем-нибудь другим. Просто ничего не делать не вариант, всё-таки таким образом толку никакого не будет, а надо, чтобы он был, а-то Сода со своими недомыслями опять подыхать начнет. В любой другой день он бы, наверное, обрадовался такому шансу полениться, в любой другой, но не сейчас. Сейчас гораздо лучшим вариантом будет, наконец, сделать что-нибудь полезное для нынешней ситуации. Есть, конечно, предложение попробовать посмотреть, что там Рёта принес, хотя и через пакет видно, не очень, конечно, но всё-таки видно. О. Вот и занятие. Казуичи повернулся лицом к еде и, чуть прищурившись, начал всматриваться в пакет, пытаясь распознать находящееся внутри через полупрозрачный палителен. Определенно есть что-то красное. Возможно, даже кола. Хотя… это просто глупые детские мечты. Сода с Самозванцем не общается, поэтому тот не мог знать, что Казуичи фанатеет по этому виду газировки. Ну, хотя, есть вариант, что Импостер мог предположить все насчёт колы и просто так купить ее, скажем так, для общей атмосферы, но это маловероятно, однако отрицать полностью подобный вариант не стоит, ведь всякое может произойти. Пока Сода думал про любимый напиток, он и не заметил, как дико проголодался. Но, к сожалению, усталость и даже какая-то своеобразная истома после душа (в который механика насильно запихнул Фуюхико) мешала подняться с кровати. Казуичи лишь отчаянно выдохнул и грустным, жалобным взглядом продолжил рассматривать пакет. Кстати, говоря о душе и прочем, стоит отметить то, что одежду, в которой сейчас находится парень, ему отдал одноклассник, поскольку «То, в чем ты ходишь, реально не подходит под твое состояние». Ну, и теперь Сода лежит в каком-то свитере с облаками (от которого парня тошнит) и в старых джинсах, тоже теплых, кстати. А, ну и ещё, обязательно стоит сказать, что Казуичи мало того, что одели насильно, так его ещё и заставили какие-то говно-носки надеть, о которых даже подумать страшно. Нет, они теплые и все такое, но уродские же… Как такое вообще носить можно и при этом не сгорать со стыда? Очевидно, Казуичи никогда эту тайну не узнает. Насчёт душа Сода, конечно, рад. Теплая водичка, пена даже какая-то, ароматизаторы ещё вроде. Проще говоря, много всего. Казуичи не удивился бы, если и свечи были, но он из просто в своем полубредовом состоянии не увидел. Механик же был, как пьяный, такое что-то… *** В итоге Сода совсем задумался и не заметил, как прошло быстро бегущее время. Однако к ночи на него опять напали горькие и страшные сомнения собственного достоинства и целей мисс Сонии. Казуичи ворочался, кашлял, отворачивался, укрывался одеялом с головой, по какому-то человеческому инстинкту, наверное, в попытках спрятаться. Он даже попробовал походить, что, конечно, плохо получилось. Парень посмотрел, что всё-таки находится в том заветном пакете: красной штукой так и оказалась кола (которую механик без раздумий о вреде здоровья выпил). Ещё там были всякие салаты, но в основном фастфуд, на который парня (а его тошнило) уже не хватало, и Сода решил оставить весь этот гастрономический ассортимент на завтра или даже послезавтра, когда Казуичи станет чуть лучше. Часы проходили, а Гандам с Невермайнд так и оставались в сильно болящей чугунной голове Казуичи, который даже об стенку пытался биться, лишь бы эти противные мысли ушли поскорее. Что делать? Как делать? Далеко не понятно… Но Казуичи ещё имеет план на крайний случай своей беды. План, который парень, ну, уж очень не хочет использовать, однако в крайнем случае ему придется откинуть все сомнения и, как уже стало обыденным, здравый смысл, и пойти спасать свои мысли путем… Путем разговора по душам, вроде того. Вообще, Сода не мастер придумывать гениальные планы, так что осуждать его за его же решение будет немного глупо, ведь кому-то дано, а кому-то не дано, механику этому, например, не дано, а вот какому-нибудь Нагито — дано, хотя это может быть просто из-за удачи Комаэды. Кстати говоря, о удаче. Казуичи всегда хотел ее иметь, прям всегда, то есть, он вроде и удачлив, а вроде нет. Обычно, если Сода хотел сделать какое-то дело, где потребуется немножко фортуны, она каким-то магическим образом вне понимания простых смертных улетала, ну, а если парень рядом с Комаэдой встанет — пиши пропало. Пусть у Нагито удача и немного «неправильная», она все равно — удача, и на окружающих тоже влияет. Порой, правда, не очень хорошо. Сода помнит, как его однажды грузовиком вообще из-за этой удачи сбило, чуть не помер. Ну, ладно, он все равно за это зла на своего друга Нагито не держит, тот же не виноват, что такой вот счастливчик. Никто ведь не выбирал. Ладно, все эти размышления об удаче —лишь своеобразный и необдуманный отвлекающий маневр от настоящего предстоящего приключения. Всё-таки мысли сами собой плохие не уйдут, их надо выгонять. А для того, чтобы выгнать, надо поднять свою задницу с постели и потащиться, хрен знает куда, чтобы обговорить все это дело с одним весьма интересным человеком. Свои тараканы в голове у него, конечно, есть, и не мало, но к этому можно постараться привыкнуть. Разговор всё-таки очень и очень важный. Прям важнейший. Есть даже ощущение, что от этого разговора будет зависеть дальнейшая жизнь Казуичи. Да что там Казуичи, всего человечества! Ладно, преувеличивать все же не стоит. Сода вздыхает и кое-как приподнимается всем своим онемевшим от бездвижья телом, кряхтя и проклиная все на свете. Парень оглядывается, ещё раз вздыхает, а потом и вовсе забивает как-то на происходящее, все равно агрументируя это тем, что надо просто успокоиться. Казуичи аккуратно встаёт с кровати, тупит немного на месте, пытаясь удержать равновесие, а потом всё-таки делает пару шагов, хватая со стола пакет с едой на случай, если хозяин дома, куда сейчас Сода идёт, выгонит его. Хотя, это маловероятно, пусть, конечно, Казуичи с тем человеком ещё как враждует, чистое сердце и непорочную дружескую благородность никто и никогда ещё не отменял, так что спорить тут не стоит. Механик ещё раз осматривается и всё-таки, не смотря на все свое нежелание, идёт вперёд, кусая губы, брезгливо морщась, но все равно следуя нудным мыслям. Сода накидывает на себя какую-то джинсовку и выходит из квартиры за дверь, всё-таки хватая со стола ключи и закрывая ее. Парень вскоре оказывается на улице, теперь внимательно рассматривая покрытую весенним вечерним пейзажем уходящего солнца улицу вокруг. Всё-таки, сегодня весьма красиво, пусть Сода и не ценитель такой красоты. Порой даже самые заедлые привычки и принципы сменяются чем-то другим, ведь так? Сода оглянулся по сторонам, вздохнул и лениво направился дальше, хромая и кусая губы от действительно неприятной боли, что возникла, видимо, в результате того, что Казуичи потревожил свои больные конечности. Порой создавалось даже ощущение, что механик просто волочит свои ноги за собой, ибо самостоятельно они передвигаться уже, вроде как, не способны. Но пока что парень стоял на ногах и хоть как-то почти полз к дому своего будущего, возможно, собеседника, но это в случае, если тот Казуичи из дома не прогонит, а-то мало ли, что там у этого странного типа в голове будет. Проще говоря, тут все от той же удачи зависит. Вот уже Казуичи кое-как покинул свой район, оказавшись в весьма непривычном для него месте. Соду, конечно, нельзя было назвать домоседом, но на «своей территории» ему было как-то гораздо более спокойно, не то, что у чужих там не знай где бродить, так и потеряться вообще можно. Ну, а если потеряться в незнакомом месте в полудохлом состоянии, шансы на выживание значительно так уменьшаются, что даже отчасти пугает как-то, хотя, Сода этого не особо в целом то и боится. Всё-таки сейчас ему уже как-то всё равно на свою жизнь, главное в данный момент для столь уставшего механика — поговорить. Ну, а вот, если он умрет, разговора может и не состояться, поэтому приходится хоть немного да себя беречь. Казуичи взволнованно, но при этом как-то достаточно равнодушно осматривается, оглядывая стены серых зданий, яркие вывески магазинов, все манящие зайти и купить какую-нибудь более, чем просто не нужную безделушку, окна квартир с уже включенным светом. Если призадуматься, можно даже натолкнуть себя на мысли, что сегодняшняя ночь весьма красива и привлекательна. Так вот, даже не смотря на все то дерьмо, что произошло и происходит с механиком в данный момент, и он так считает. Возможно, если бы Сода был здоров, он бы гораздо больше уделил времени этой привычной, но в то же время какой-то новой и неизведанной красоте. Но времени любоваться простыми вывесками не было. Нужно было идти, чтобы решить все проблемы своей, недавно ставшей ужасом, жизни, при помощи простого разговора, о котором здесь упоминалось уже, наверное, более миллиона раз, ведь предстоящий диалог действительно важен для Соды, и, возможно даже, не просто для него, а и для собеседника тоже. Хотя, скорее всего нет. Всё-таки будущий визави не самый доброжелательный по отношению к Казуичи человек, но об этом думать не стоит, ведь подобные размышления лишь ещё больше накаляют ситуацию, чего в данный момент более, чем просто не надо. Вскоре начинают появляться уже более знакомые места, где Сода был где-то пару раз, но отлично помнит их. Было даже пару случаев, когда Казуичи выслеживал тут мисс Сонию, которая все сидела в гостях у своего, видимо, теперь уже парня. Хотя, вспоминать это было как-то неприятно. Всё-таки смотреть на то, как твоя возлюбленная целый день чем-то там занимается в доме с твоим главным врагом и соперником — не самое приятное занятие. Однако со временем все возможно отпустить, вот и механик скорее всего всю эту информацию из своей головы выкинет или просто начнет относиться ко всему, мол было и было, прошлое не вернуть. Хотя это не точно. Наконец, перед глазами показывается нужный для Казуичи мрачный и тёмный дом, больше даже подходящий на особняк, чем и отталкивает. Но отступать сейчас ни в коем случае нельзя, если Сода решил сидеть тут и мучаться, решая свою судьбу — ему, как бы там не хотелось, придется сидеть здесь и мучаться, решая свою судьбу. В целом, если правильно себя настроить, это не так уж и плохо или страшно, просто у всех есть свои комплексы, как и у механика, поэтому весьма сложно тут находиться. Казуичи подходит к высокой черной двери с каким-то символами и внимательно пытается рассмотреть хотя бы крыльцо этого дома, оглядываясь по сторонам и вертясь все время, чтобы как-то в голове высчитать серьезность и сложность предстоящего диалога. Но, увы, нелётная погода мыслей ничем не сменяется, из-за чего Соде остаётся лишь постучать в «ворота», придумывая где-то в голове ответы, на вопросы, что будут заданы в скором времени.  — Э…. Танака Запретный…? Есть минутка?.. Нам надо поговорить… — Сода неловко топчется на месте, вздыхая тяжело и осознавая все то, что сейчас происходит. Сейчас механика скорее всего пошлют, если просто не выпнут с порога этого весьма жуткого дома.  — Кто такой бессрассудный из простых смертных осмелился потревожить Великого Повелителя Тьмы в столь поздний для никчемных людишек в их таком же никчемном мире час? — Казуичи вздрагивает от весьма пугающей цитаты, смотря куда-то в сторону, но потом все же осознает, что сейчас лучше ответить, а-то Гандам и рассердится, и Казуичи перед ним безумно сильно опозориться, выставив себя ужасным трусом. А такого сейчас уж точно нельзя.  — Это… Сода… Казуичи… Твой одноклассник… — механик жмурится, чувствуя и слыша шаги приближения за дверью Иуде мысленно готовясь отправиться в мир иной, однако ничего такого не происходит.  — Сода Казуичи? Ах это ты тот безманерный смертный, что вздумал пугать своим присутствием о Госпожу Сонию? Что тебе надобно было спросить? Раз желал — так спроси и убирайся в вон из обители Всемогущего Повелителя Льда. Сода вздыхает, отворачиваясь и скрещивая руки на груди от какой-то немой обиды, скорее всего, на слова Гандама. Да, Казуичи в целом привык к такому обращению, но в столь уязвимом состоянии ему любая фраза обидна. Тем более принадлежащая собственному главному врагу и сопернику, которого механик так то ненавидит, просто ему сейчас поговорить надо, а Танака единственный, кто в этой ситуации хоть что-то смыслить будет.  — Я пришел спросить насчёт мисс Сонии… — Казуичи совсем опускает голову, перебирая свои пальцы и еле сдерживая слезы, которые вот-вот польются из глаз по неизвестно какой причине. Все. Позор. Однако Гандам ничего обидного в ответ не язвит, он лишь вздыхает тяжело и за плечо Соду внутрь дома выводит, на удивление бедного механика. Танака доводит одноклассника до кресла и жестом показывает, что нужно сесть, в то время, как сам куда-то удаляется. Казуичи удивлённо что-то под нос бубнит, но не сопротивляется, а наоборот: даже послушно как-то садится и смотрит теперь внимательно на фигуру животновода, что ходит по комнатам в поисках какой-то вещи. Импортной или дорогой, наверное. Вообще, Сода на все сто процентов сейчас уверен, что его просто напросто убьют, а осознание того, что это пока не произошло безумно пугает и накаляет и без того не самую милую и радужно-дружелюбную атмосферу «теплого разговора подружек-принцесс, знакомых с самого детского сада».  — Раз разговор велит дойти до Госпожи Сонии Невермайнд, такому смертному уму, как ты необходимо найти нужную ауру, ибо без нее, твой жалкий организм может просто не выдержать, — в целом Соде как-то плевать на всю эту непонятную дичь было, ну, все равно он из этой бубнежки непонятной ни черта не уяснил, однако по словам животновода, он не так уж и сильно злится, благодаря чему Казуичи в целом сможет даже выжить в лучшем случае, хотя это скорее просто наивные мечты. Спустя какое-то время Танака возвращается с бокалом в руке и садится рядом с Содой, протягивая какое-то непонятное зелье тому. Казуичи по началу отмахивается, мол, не надо, но после, вспоминает с кем имеет дело. И уже после слов о том, как простой смертный имеет смелость отказываться от священного напитка, Казуичи всё-таки берет в руки бокал, внимательно рассматривая содержимое. В целом, будет неудивительно, если Гандам его отравит. Наоборот: это даже ожидаемо, ведь Танака по всем параметрам ненавидит Соду и называет его простым смертным, своим рабом даже когда-то назвал, и прочее. Сейчас не столь важно. Так вот в данный момент поведение брюнета кажется Казуичи ну очень странным, ведь тот мало того, что просто не унижает и не угрожает, так ещё и выпить что-то предлагает, чтобы у Соды, как он понял, Брошка не раскололась. А это… в какой-то степени даже заботой назвать можно. Да, конечно, о Казуичи заботились некоторые люди из его окружения, но их было настолько мало, что он уже отвык от даже элементарного «Выпей это иначе сдохнешь». И даже такая грубая фраза (Естественно в переводе на язык человеческий) казалась механику чем-то очень добрым, чем-то, что можно воспринять, как какую-то даже доброту в свою сторону. Впрочем, на размышления времени как-то совсем не остаётся, что заставляет Соду всё-таки отпить неизвестную жидкость. Честно говоря, он бы подумал, что ему подали алкоголь, если это не яд, но к всеобщему удивлению, в бокале оказывается простая и привычная вода, только прохладная и, видимо, с каким-то растворенным в ней порошком, но разве это суть. Сода вопросительно смотрит на своего одноклассника, мол, «Ты что-то попутал? Или так надо?», но Танака в ответ лишь кивает спокойно, указывая на то, что выпить надо полностью. Казуичи пожимает плечами, как бы показывая всю свою невинность в данный момент и то, что он вовсе и не знает, что с ним произойдет, поэтому будь, что будет. Механик выпивает воду полностью, после чего чувствует какую-то слабую усталость, увеличивающуюся с каждым мгновением. Снотворное, значит. Всё-таки, мысли о заботе уходят в какой-то далёкой подземелье, а сам Сода ложится на кресло, смотря на Гандама устало и как-то разочарованно. Напоил, значит, ну все, сейчас в какой-нибудь подвал затащит и убьет с мисс Сонией на пару. Казуичи даже закрывает глаза, чтобы лекарство быстрее подействовало, но, почему-то не засыпает, а просто продолжает так тупо лежать, совсем ничего уже не понимая. Что там в этой таблетке? Непонятно…  — Ну, а вот теперь, уже, когда ныне аура настроена, я имею настроение спустить свой Высший Великий ум к тебе и поговорить о твоём весьма дерзком для смертного и некомпитентном вопросе, касательно о Госпожи Сонии, — брюнет устроился рядом и стал со всех сторон внимательно рассматривать лицо Казуичи, что второго как-то сильно напрягло. Мало того, что Танака какой-то яд непонятный Соде подсыпал, так ещё и изучает теперь, как собаку или микроба какого-то. Фу, даже подумать противно. Механик сейчас, конечно, слабый и уставший, сдохнет скоро, наверное, но честь и достоинство окончательно терять не надо. Тем более перед своим соперником, а значит, перед самым худшим врагом, которого по факту Казуичи должен, ух, как ненавидеть.  — Не смотри на меня так. И без того очень плохо. Я сейчас помру из-за твоего зелья ауры, — Сода помотал головой из стороны в сторону, показывая все свое печальное положение, но после быстро успокоился, смотря на того испуганно, в ожидании удара. Удара, которого, собственно, не последовало. Казуичи зажмурился уже было, прощаясь со своим лицом мысленно, но в следующую секунду почувствовал, как чужая рука аккуратно так треплет его по голове.  — Тебе, как и всем простым смертным присуще иметь чувства, кои сейчас испытываешь. Порой сие чувства переходят границы разума, отчего проявляются на свет новые, что объяснить сразу и не положено. Одно из таких несуразных и необычных чувств — забывчивость, кою ты испытал некоторыми мгновениями ранее, забыв надеть свой никчемный головной убор, — и вправду. Сода как-то забыл. Ни шапку не надел ни кепку, а с открытой башкой теперь ходит. Только вот его сейчас не это волнует. Что с Танакой случилось? Он отравился? А может ударился обо что-то головой и теперь несёт несусветную херню? Почему он добрый такой стал ни с того, это пугает. Казуичи посмотрел в другую сторону, после вновь поднимая взгляд на Гандам.  — Запретный. Ты что… С ума сошел?.. Что за фигню несёшь?.. — Казуичи слабо получает по голове за такую дерзость, но после как-то уже более спокойно выдыхает, понемногу успокаиваясь от таких действий. — Танака… скажи… Вы с мисс Сонией встречаетесь, д-да?.. — голос предательски дрожит, но Сода старается не выдавать весь ужас своего нынешнего самочувствия. Однако животновод, видимо, все же замечает, ибо прикосновения его становятся ещё более осторожными и мягкими.  — Сие непокорные мысли отравляют разум твой, отчего ты так печален все сутки на ныне прошедшей неделе, — механик даже ближе как-то поворачивается, жмурясь в предсказании у себя в уме ответа, но после в удивлении распахивает глаза, осознавая, что ладонь чужая сейчас спустилась на щёку, немного оглаживая. — Сметные порой отправлялись в царство тьмы и мир загробный лишь из-за непокойства от собственных мыслей, убивающих душу огнем волнения. Ты тоже смертен Казуичи-кун. Поэтому я отвечу на твой вопрос, ибо смерть со своего порога видеть не хочу. Госпожа Сония красива и, порой, подобно солнцу восхищает своим неземным очарованием, однако не даровано моему сердцу принадлежать ее королевству. Механик на минуту притих, кажется, перестав даже дышать. Что сейчас произошло?.. Гандам прямо признал, что он не любит мисс Сонию или как?.. Танако, видимо, заметил всю тревогу своего одноклассника, из-за чего на минуту остановился, возможно, раздумывая над сказанным и произошедшим только что. После он снова начал гладить Соду по щеке, смотря куда-то в даль и в пустоту.  — Да пребывают твои мысли и твой разум далеко от этой обители, ибо подлости ума человеческого такой смертный, как ты пока не осознает в полной мере, — Казуичи ещё больше сжался как-то, смотря в другую сторону и стараясь не поднимать глаз на Гандама, у которого, кажется, крыша совсем уехала не пойми куда. Странные вещи он говорит, хотя… В этом есть смысл, далёкий, но есть… Сода и сам задумывался уже о том, что мисс Сония его использует, но отрицал это, а теперь Танако говорит о каком-то обмане и подлости человеческой. Нет, конечно, может быть все это — лишь совпадение, но больно уж пугающее и точное. Всё-таки судьба — шутница та ещё. Своими совпадениями и играми может и до инфаркта и до нервного срыва в целом довести.  — О чем… о чем ты сейчас говоришь? Что ты этим имеешь ввиду? — Сода прикусил губу, отвернувшись от какого-то немого страха, что окутывал тело механика с каждой секундой все больше и больше, из-за чего тот, казалось, не мог даже дышать. Брюнет вздохнул тяжело, задумываясь, видимо, над тем, как более лучше выразиться в своем ответе, и вновь начал нести какую-то несусветную чушь со смыслом, который уловить было практически нереально.  — Имел ли мысль твой далеко не идеальный ум о истинных чувствах Госпожи Сонии? — Гандам аккуратно повернул к себе лицо механика, теперь пристально наблюдая за ним. Он прав… он, мать его, прав… Танака очень близок к мисс Сонии, поэтому знает уже, наверное, все ее секреты и намерения, что принцесса скрывает под маской дружелюбия и теплоты. Она и вправду пользуется Содой в своих целях, видимо… Н-но… Почему?.. Что он сделал такого?.. Казуичи же вроде никому не причинял особого вреда, тем более Невермайнд. Он же пытался сделать ей как лучше, а не испортить все, а теперь страдает. Только вот весь вопрос заключается далеко не в этом. В ком порок? В мисс Сонии? Или в самом Соде? Слезы сами собой уже который раз подряд за день начали наворачиваться на глаза Казуичи. Боже, как они болят уже. Мало того, что Сода ревёт весь день, так ещё и линзы больно глазные яблоки царапают, но дрожащие руки и усталость не помогут их снять. Вот оно. Вот, что значит проспать всю ночь в хреновых линзах, не снимая их никак.  — Давай ты уже сразу скажешь… Она ведь использует меня?.. — Гандама, кажется, уже который раз за день удар хватил. Парень ещё раз выдохнул и молча кивнул, смотря теперь на поистине болезненное зрелище в форме кристальных слез уставшего механика. Танако немного помолчал, но Сода тут уже не выдерживал. Парень молча уткнулся в грудь животновода носом, громко плача, всхлипывая и изо всех сил сжимая домашнюю кофту брюнета, пытаясь доказать самому себе, что тот не исчезнет.  — Что я сделал не так?! Гандам, объясни! Что?! Я сделал ей больно каким-то своими жалкими словами?! — Танако опустил руки на голову и спину плачущего Соды и аккуратно погладил того, пытаясь успокоить. И да, сейчас Казуичи было абсолютно плевать на ситуацию и на людей, участвующих в этом. Главное: он не один, а рядом кто-то есть, даже в роли жестокого и, как оказалось, не такого уж и бездушного Танаки.  — Ну же, Казуичи-кун, такая смертная, как наша мисс Сония не желала, чтобы ты лил свои слезы в данный момент, — брюнет продолжил гладить и пытаться успокаивать бедного Соду, буквально захлебывавшегося в своих невероятно чистых и искренних слезах. — Даже если мисс Сония одобрила для себя сей отвратительный метод повеления, твоему сердцу не велено страдать от ее слов. Танако вздохнул тяжело, после ненадолго отпуская Соду, на что второй очень испуганно отстранился. Гандам в ответ лишь шепнул, что вернётся и скрылся где-то на верхних этажах своего дома. Сода обнял свои колени, залезая вместе с ними на диван и испуганно оглянулся, ожидая животновода. Нет, тот, конечно, мог соврать, но он ведь сказал, что вернётся… значит, вернётся… наверное… Гандам ведь не соврал… Казуичи продолжает ждать одноклассника, и в скором времени тот спускается с лестницы, держа в руках то ли подушку то ли что. Гандам подходит к механику и протягивает тому руку осторожно, чтобы помочь встать. Сода неуверенно опирается на Танаку и в итоге встаёт на землю, шатаясь слегка от усталости. Гандам в ответ улыбается как-то осторожно и более менее по-доброму.  — Имеешь ли ты силы о находиться прямо на земле в обители Всемогущего Повелителя? — Сода задумывается немного, размышляя над произнесенным вопросом, но Танака опережает его и уже нормально, привычным стилем спрашивает. — Ты можешь… стоять на… ногах или слишком устал…? — Гандаму явно непросто даётся простой уличный язык, но по магу видно, что он реально старается. Казуичи расслабленно выдыхает и кивает осторожно, после чего чувствует, как его берут за руку и ведут наверх.  — Запретный… Мы куда идём?.. — Сода сопротивляется слабо, но всё-таки следует за одноклассником, осматриваясь по сторонам. Да, парню в данный момент действительно страшно, и это не шутки. Успокаивает лишь то, что Гандам сейчас действительно спокойно улыбается, даже не так жутко, как обычно.  — Не напрягай свой разум сея несуразными вопросами, — Танака продолжил вести Соду, помогая тому пройти по лестнице и придерживая осторожно для полного удобства и абсолютной безопасности. Казуичи и вправду было весьма сложно идти, благодаря боли в ногах да и в целом во всем его теле. Слава богу Гандам человеком оказался очень ответственным и благородным, если бы не его помощь, Сода, наверное, упал там миллион раз на двух ступеньках и разбил бы себе все лицо с отчасти шеей для полной эстетики. Спустя несколько мучений и усилий, поднимаясь по лестнице, механик с одноклассником, наконец, оказывается на втором этаже. Сода останавливается на несколько секунд, упираясь руками в колени и тяжело дыша. Гандам так же останавливается и терпеливо стоит рядом, придерживая немного механика, чтобы тот быстрее отошёл. Танако находится в таком положении ещё немного, а потом и дальше осторожно начинает вести того дальше, чтобы ему было легче.  — Ну же, Казуичи-кун, оставь ещё в своем теле хоть немного силы. Ты прошел почти все испытания, — механик изо всех сил старается идти дальше по просьбе Танаки, но это как-то плохо получается и в итоге он несколько раз почти падает. Слава богу, животновод может придерживать одноклассника. И вот, спустя столь огромное количество мучений парни, наконец-то, к всеобщему счастью оказываются в спальне одного из них или же хозяина дома. Сода, честно говоря, уже не очень рассматривал мебель и прочее убранство комнаты, учитывая хотя бы то, что он находился ну в очень неподходящем состоянии для этого. Казуичи просто отметил для себя, что спальня Гандама очень мрачная и, на удивление, просторная. У самого механика она далеко не такая. Тесная, заваленная вещами и запчастями, тетрадями, чертежами да чем угодно! , Главное, что в комнате парня стоит невероятный бардак с беспорядком, на что, собственно, плевать, вроде как, только ему. Даже чертова Махиру однажды наехала на Соду за его комнату, что уж говорить об остальных. Они так вообще, Казуичи чуть заживо не сожгли за такое неуважение к самому себе. Хотя, с другой стороны, такой стресс класса вообще никак объяснить нельзя было. Типа, ну да, единый коллектив, все друзья и прочее, но в настолько личные рамки, как комната или дом с квартирой лезть уж точно не стоит. Всё-таки хоть какие-то меры приличия соблюдать стоит. Ну, а теперь возвращаемся к нашей истории. Танака кое-как поваливает механика на кровать, в ответ на что второй облегчённо выдыхает с каким-то радостным стоном, закрывая сразу же глаза и какую-то кривую улыбку на лице строя. Брюнет немного стоит рядом, а после теребит осторожно одноклассника за плечо, спрашивая более менее тихо и даже мягко как-то.  — На моей памяти лежит момент, как ты изволил явить сюда одну из вещей, кои принадлежат тебе, — Сода тут же вспоминает про свой пакет с вещами, но глаза уже не открывает, а лишь тихо бросает «В прихожей у правой стены», а после переворачивается на другой бок, поджимая ноги и ложась в позу эмбриона. Гандам сразу же скрывается где-то в коридоре, и Казуичи, как обычно остаётся один в тишине и спокойствии, что неожиданно для самого парня пришло совсем таки недавно. Только вот тишина длится недолго, потому что оказывается, что хомяки Танаки живут в его комнате. Раздается какой-то писк, что, словно открывает старые воспоминания о радости мисс Сонии и животновода, в то время, как они играли с этими самыми хомяками. Казуичи клянётся, что готов глотку сам себе перегрызть, но мысли с чувствами неприятные вновь его разум посещают, и теперь, похоже, надолго. Сода распахивает глаза, в панике осматриваясь по сторонам и пытаясь уцепиться полупустым взглядом хоть за какой-либо предмет. Следы вновь наворачиваются, отчего боль в линзах становится ещё более сильной. Черт. Парень даже снять их не сможет, учитывая свое нынешнее положение с дрожащими руками и то, что он находится дома не у себя, а у другого человека, что явно будет недоволен, если узнает о своеобразной вольности в своей «обители». Механику становится реально очень больно, из-за чего он даже хныкать капризно готов. Пусть организм и сильный, но сейчас Сода чувствует, что просто на хреновой мели гордости и мужества, благодаря чему даже умереть спокойненько так может, вот, прямо тут, вот, прямо на кроватке у Гандама. Единственный минус в такой ситуации будет трупом, что запачкает все простыни с одеялом и что там вообще ещё. Короче, суть в том, что грязного Казуичи, который потом гнить начнет, надо куда-то девать. А вот куда — это уже совсем другой вопрос и ситуация. Танака возвращается буквально через пару минут с пакетом еды в руке. Парень ставит пакет около кровати и оттуда банку колы достает, осматривая брезгливо как-то, но после всё-таки открывая и плачущему Соде протягивая.  — Соизволь удовлетворить свою потребность в жидкости этим напитком, — Казуичи смотрит на банку неуверенно, но потом Всё-таки в руку берет неуверенно, кусая губы и раздумывая над последующими действиями. Механик отпивает немного, успокаиваясь более менее, и на брюнета вновь жалостливо смотрит, не понимая совсем, что дальше делать. Ну, а Гандам пару минут думает, а после руки на плечи одноклассника кладет и твердо, уверенно в себе полностью говорит.  — Если такая смертная, как Госпожа Сония вновь добьет твой разум до слез, врата моей обители всегда позволят прийти сюда. ***  — Сегодня она опять сделала мне больно… Как думаешь, я смогу когда-нибудь избавиться от этого… м… впечатления, что всех вокруг раздражаю?.. — Сода тяжело вздыхает и лениво посматривает куда-то вдаль на большой домик хомяков, стоящий где-то у стены. В ответ на столь интересный вопрос, собеседник лишь фыркает и больше прижимает юного и, возможно, великого в будущем механика к своему телу, наблюдая за реакцией Казуичи. Тот, как не странно, прижимается в ответ, чуть ли не мурча при ощущении тепла чужих рук на своей спине. Может это пафосно, может это странно, может ещё что-то, но за месяц Сода настолько уже привык к своему магическому психологу, что и дня, вроде как, без него прожить не может. Каждый вечер приходит к тому домой и нарочно в голову противные мысли вбивает, лишь бы быть рядом с этим до жути увлекательным жутким механиком, что совсем скоро, когда дело до истерики дойдет, станет успокаивать Казуичи своими рассказами о демонах и хомяках, что тоже безумно полюбились механику. За этот месяц Сода, наконец, почувствовал, что больше не один, что есть даже у этого никчемного, на первый взгляд, механика человек близкий, с которым без какой-либо иронии можно поделиться собственными ядовитыми переживаниями. Человек, который поддержит и пропасть не даст, а потом сам за тобой в болото полезет тонуть, лишь бы одного не оставить не дай бог, а таких людей мало на нашей планете осталось, ух, как мало…  — Ты выглядишь пугающе, Гандам, ты знал?.. Когда злишься… Интересно, а ты можешь злиться на Мисс Сонию?.. — Сода потупит еще немного на эту тематику, а после по голове слабо получит, мол «Опять ты со своей Сонией», что парня немножко да рассмешит. Тот слабо, но искренне улыбнется и посмотрит в разноцветные глаза Танаки, пытаясь в этих омутах взглядом отыскать спокойствие на пару с счастьем, что так нужно было Казуичи. Животновод потерпит ещё немного, а после прильнет губами к искусанным губам Соды, за талию того в лежачем положении придерживая и упасть не давая. Танако прикроет отяжелевшие за весь день веки, даже не замечая искреннего приятного удивления и смущения на лице Казуичи, которого брюнет так нежно продолжал целовать, в надежде, что парень, наконец, поймет, что больше один никогда не будет…