давай покажу, как надо

      — Эмиль, ты точно в себе уверен? Мы можем остановиться в любой момент, помнишь?       Они были вместе уже один месяц, три недели, два дня и восемнадцать часов. Иманов правда-правда считал каждый день, официально проведённый в отношениях. В отношениях с мужчиной. В отношениях с его мужчиной. В отношениях с его мужчиной, а по совместительству — лучшим другом, охотником за призраками, певцом, танцором, блогером… Короче — Дмитрием Масленниковым. За всё это время Эмиль ни разу не пожалел, что в тот день, почти два месяца назад, признался ему в своих чувствах. Он боялся тогда. Правда боялся, что больше не увидит его после той вечеринки, на которой всё это произошло. На которой был алкоголь, та дурацкая песня и их лица — так близко друг к другу, сбитое дыхание и привкус клюквы на губах. Их пальцы, переплетённые между собой, тихий шёпот и громкое биение сердца, где-то в горле. Иманов тогда держал его за капюшон, за шею, прижимался носом к его щекам, губами выцеловывал что-то, пока пьяный Никита орал за стеной песни, прижимая Тёму и Стаса к себе. Эмиль тоже был пьяный и дурашливый, всё никак отлипнуть не мог. В тот вечер он так и уснул, прижавшись к Диме, а на утро проснулся в своей квартире уже. На кухне стыл какао. Дима так любил эту локальную шутку, что не мог обойти стороной. И блины ещё. Но главное — минералка и таблеточка от головы, которая в тот момент делала бо-бо и не особо радовала этим парня. В тот момент Масленников спас Эмиля. И от похмелья, и от одиночества.       И сейчас, сидя на разложенном заднем сидении импалы, где-то очень далеко от города и вечно снующих рядом друзей, он спасал Эмиля снова. Иманов жался к мужчине, как потерянный котёнок, смотрел на него глазами мутными и лез всё напористее, почти игнорируя то, что ему говорят. Точнее, игнорируя совсем. — Эмильен, — Дима схватил его под подбородок, сжал пальцами под челюстью, заглянул в глаза, — меня послушай. Ты у меня первый… Такой. Первый ты у меня парень, в общем. Я не знаю, как вести себя с тобой, чтобы не причинить боль. Слышишь меня? — Да, — парень заулыбался и положил свои пальцы на руку Димы, всё ещё сжимающие его шею, — сильнее. — О боже, прекрати… Как ты там мне тогда выдал, — Масленников сжал руку чуть сильнее, — рот закрой? Так вот — закрой. И открывай только тогда, когда я прошу. — По твоей просьбе я не только рот… — Тихо. Слушай меня сюда, — Дима заглянул будущему любовнику в глаза, — я сейчас в таком же состоянии, что и ты, у меня тоже уже не голова соображает. Но я люблю тебя, поэтому буду аккуратен. Понял? А ты должен мне сообщать обо всех своих ощущениях. Я так перед дипломом не волновался, как перед сексом с тобой, ей богу, — Масленников убрал руку с шеи Эмиля. Тот снова посмотрел глазами затуманенными, возбуждёнными. Они целовались последние полтора часа почти без остановки. А ещё парень накатил — для храбрости. Но немного. Но под руками и губами мужчины его повело, отчего он плохо соображал всеми частями тела, кроме члена. — Ну и любишь же ты поговорить, Дим, — Эмиль откинулся и прижался спиной к стеклу машины, не отводя возбуждённого взгляда, — хорошо. Принимаю правила. Как же мужчину заводила эта его интонация. Иманов был чертовски хорош, чертовски горяч и чертовски обворожителен. Ему шли кудри, очки, водолазка и эти абсолютно блядские джинсы, больше похожие на что-то из БДСМ-магазина, чем на одежду. Дима любил БДСМ. И Эмиля Иманова. — Иди ко мне, — мужчина всё же решил пустить ситуацию на самотёк и поманил парня к себе, приглашая приступить к чему-то более интересному. Иманов буквально подорвался с места и полез на Диму с горячими мокрыми поцелуями, такими быстрыми, что воздуха едва хватало и по подбородкам едва не текло. Он был слишком импульсивен. Эмиль отчаянно хватал Диму за кофту руками, выгибался, прижимался, лез снимать одежду. Чётко виделось его желание побыстрее закончить с аперитивом и перейти к основному блюду. Масленников же не привык так спешить. С годами он понял, что нахер эта гонка вооружений не нужна никому. Он медленно оттянул парня за кудри от себя под его недовольный всхлип, ненадолго, лишь для того, чтобы прошептать прямо в поцелуй короткое: — Медленнее. Давай я покажу, как надо, — и вернулся к начатому вновь, аккуратно прижав парня к себе за талию. Эмильена явно повело ещё сильнее. Он расслабился и податливо приласкался к любовнику, отдаваясь тому полностью. Язык и губы творили что-то такое, о чём Иманов не мог подумать даже в самых смелых снах. Дима. Его Дима, официально, целует его вот так. Очень опытно, томно, медленно, со вкусом. Тело плавилось, колени не слушались, парень буквально лежал на мужчине, подаваясь всё ближе. Пальцы хозяйничали на шее, в волосах, гладили лицо. Языки танцевали медленно, сладко. Дима зубами прихватывал аккуратно, Иманов же откровенно кусался, не в силах сдерживать рвущиеся из него чувства.       Не то чтобы в жизни Иманова было мало поцелуев. У него были отношения, были случайные связи, были вписки с кучей дряни и малознакомыми людьми, дающими мимолётное тепло и страсть, лишь для того, чтобы быстро раствориться в тумане пьяной дискотеки. Иманову двадцать, он молодой и очень горячий, а ещё — извращённый. Словно подросток. Дима же не такой. Он спокойный, заботливый, ласковый, ответственный и рассудительный. Именно он мог бы подавить пыл любовника, но не хотел. Хотел лишь показать, как надо. Хотел расслабить, успокоить, растянуть удовольствие. — Тебе нравится вот так? — Масленников снова оторвался от губ любовника, чтобы вернуться с каким-то напором, каким-то очень быстрым движением языка, которое Иманов и понять не успел. Оно вызвало глубокий выдох и почти стон. В голове засело короткое «блять». — Мне… Очень понравилось. Как ты сделал это? — Мой маленький секрет. Сейчас взрослый дядя научит тебя плохому. — Звучит не очень. — Согласен. — Поцелуй меня ещё раз, — Иманов снова потянулся к нему, но ответа не получил, — эй, ну чего там? — Сними очки, дурень, — Дима ткнул пальцем ему в переносицу, — уже полтора часа мешаются. Они тебе очень идут, но, пожалуйста, сними. — Давай обмен? — Эмиль снова глянул на него этими своими дурными глазами, чем вызвал волну мурашек по спине. Чёрт. Как он есть, чёрт. Дима судорожно сглотнул. — Какой же? — Вещь на вещь. С меня — очки, с тебя — часы. Оба стянули с себя вещи, отложили в бардачок, чтобы ненароком не сломать. Эмиль улыбался почти победно. Нашёл. — Теперь ремни, — Иманов тут же полез руками к своему ремню, умело расстёгивая под заинтересованный Димин взгляд. Кажется, тот тоже понял, зачем нужна эта игра. И теперь уже он принял правила. — Можешь снять мой сам, — Масленников откинулся спиной на дверь, предоставляя парню свободу действий. Эмиль потянулся руками к нему. Было видно, насколько огромное усилие он приложил, чтобы не полезть чуть ниже, но своё слово он сдержал. Раз они сегодня медлят, то и спешить не нужно. Нужно лишь стянуть этот дурацкий ремень максимально медленно, чтобы воздух накалился ещё сильнее. Дима провёл руками по своим бёдрам. Эмиль почти взвыл. Сволочь. — Теперь я выбираю… — мужчина задумался, — хм, хочу, чтобы ты снял кофту. Здесь довольно жарко. Согласен? — На все сто, — Эмиль вытащил водолазку, заправленную до этого в джинсы, и стянул её. Температура в машине поднялась ещё на сто градусов. Дима стянул с себя толстовку следом, оставшись в футболке. — Э-эй, не честно. Я тут почти голый сижу, — Эмиль потянулся к Диме и указал на его футболку, — снимай. — Это уже следующая вещь. Снимай тогда джинсы.       Эмиль ничего не ответил. Длинные пальцы потянулись к пуговице, ловко расстегнули её и потянули вниз молнию на джинсах. В слабом свете, еле проникающем снаружи салона, парень выглядел так хорошо и органично, будто именно для этого его и создали. Иманов приподнялся, спуская джинсы до бёдер. Дима же в тот момент завис с руками опущенными на край футболки. Залип. А парень к тому моменту уже расправился с джинсами, скинул их на переднее сидение, вернулся в полулежащее положение. — Помочь? — Дима всё ещё не мог оторвать взгляд от Иманова. Точёный, подтянутый, абсолютно идеальный. Масленников вылепил и выстругал бы десятки статуй по образу и подобию этого тела, если бы умел и мог. В тот момент ему оставалось только любоваться. Он так и не смог снять с себя футболку. Руки перестали слушаться. Иманов привстал и подсел к нему поближе, запуская руки под одежду. Губы вновь столкнулись с чужими, длинные смуглые пальцы зашарили по груди и плечам, по животу и спине, царапали короткими ногтями лопатки и рёбра. Эмиль очень по-хозяйски припечатал Диму затылком к стеклу, перед этим подложив свою ладонь, и потянул футболку вверх, стягивая. Настала очередь Масленникова плавиться в этих руках.       От футболки они избавились быстро. Поцелуи спустились ниже — по шее, ключицам, груди. Дима держался за кудри Эмиля как за спасательный круг. Только этот жест и сохранял его в реальности, не давал улететь куда-то совсем, сорваться. С годами он понял, что спешка ему не нужна, но этот парень перед ним творил что-то абсолютно отвратительное. Хотелось прижать его лицом к обшивке сидения, грубо заткнуть слишком разговорчивый рот, потянуть за волосы и расчертить засосами всю шею. Заклеймить. Тем временем Эмиль спускался всё ниже и ниже. Пальцы уже покоились на бёдрах, а язык чертил по блядской дорожке, дразня и без того заведённого мужчину. Дима уже хотел было потянуться второй рукой к своей ширинке, но парень почти укусил его за руку, посмотрев снизу вверх максимально злобно и возбуждённо одновременно. Сам, всё сам. Понял. Пальцы парня наконец-то оказались на ширинке. Ими он расстегнул пуговицу, а дальше сделал то, из-за чего Диме захотелось уйти в монастырь и никогда этого не видеть. Сердце могло не выдержать очередной такой финт со стороны Иманова. Он абсолютно по-блядски близко подвинулся к паху Димы и схватился зубами за «собачку», опуская её вниз, расстёгивая ширинку любовника. Масленников почти взвыл и прикрыл ладонью рот, громко выдыхая. — Ты где такому научился, дорогой мой? Вопрос остался без ответа. Вместо этого джинсы с мужчины начали быстро стягивать, грубо и беспардонно. А он и не был против. Наоборот — приподнялся, помог немного, поднял ноги. Одежда улетела туда же, где покоились вещи Эмиля — на переднее. Парень на пробу огладил член любовника через ткань. Ощущалось всё это слишком непривычно. И неприлично. Они не занимались ничем таким до этого, но трогали друг друга, спали вместе, ласкались через одежду, как подростки. У них просто почти не было времени друг на друга, но именно этот вечер выбить у них удалось. И Иманов не был намерен упускать эту возможность. Парень твёрдо решил — перед смертью не надышишься. Поэтому он запустил пальцы под резинку белья и стянул, подвернул её под яйца, высвобождая член любовника. Ком подкатил к горлу. Зачем он вообще туда полез? В пустой голове ответа не нашлось. Зато, пока глаза боялись, руки делали. Эмиль неспешно водил по стволу вверх и вниз, сжимал пальцами головку, размазывал смазку по всей длине. Он не верил, что вообще этим занимается. Если бы кто-то два месяца назад сказал, что он будет трогать Диму Масленникова за член, он бы смеялся до хрипа, а потом ударил бы этого человека. В тот момент больше хотелось ударить себя. Но, вместо этого, он неспешно провёл языком от основания до головки, пробуя свои силы. Было стыдно поднять глаза на Диму, лицо горело, руки мелко тряслись. Он сделал это ещё раз и ещё, действовал неумело, как мог. Как в порно видел. Постепенно он расслабился и вошёл во вкус, начал действовать увереннее. По подбородку текла слюна, пачкая дорогой салон. Руки всё ещё мелко подрагивали, горло болело от трёх неудачных попыток заглотить, челюсть сводило от непривычки. Он не слышал и не видел ничего вокруг себя, отдавался полностью новым ощущениям. Голова всё ещё пустовала. Ноль мыслей. Лишь предвкушение дальнейших событий этой ночи и ощущение члена во рту, тяжести головки на языке. Дима в тот момент уже даже предвкушать не был в силах. Он всё ещё держал ладонь у рта, смотрел на эту картину, почти не моргая и откровенно залипал на то, что происходило ниже: на прогнувшегося в спине Эмиля, на его губы и прикрытые глаза, на растрепавшиеся волосы и полностью красное лицо. Он запустил пальцы в его кудряшки в который раз за вечер, аккуратно надавил на его затылок. Иманов от неожиданности поперхнулся, поднял глаза и столкнулся с Масленниковым взглядом, тут же краснея ещё сильнее. Он почувствовал себя таким беззащитным в тот момент, таким открытым. Впервые он отдался человеку настолько, настолько доверился. Не каждому он бы позволил засунуть член себе в рот. Хотя, чисто технически, Дима принимал в этом номинальное участие. До того момента, пока его рука не оказалась на голове Эмиля. — Ты снова куда-то спешишь, — мужчина говорил вкрадчиво, спокойно, успокаивающе-тихо, — горло же болеть будет, дурачок. Могу снова показать, как надо.       Через некоторое время уже Эмиль оказался перед ним абсолютно обнажённым. Губы Димы были такими горячими, язык — тоже. Казалось, что он везде: руки гладили и сжимали, зубы оставляли следы по телу, губы выцеловывали почти каждый миллиметр смуглой кожи, язык очень настойчиво доводил Эмиля почти до скулежа. Иманов отчаянно обнимал его за шею, гладил пальцами голову, тихо дышал куда-то в ухо, а когда Дима, коротко чмокнув его в губы, опустился к члену и одним слитным движением облизал его, парень готов был расплакаться. Мужчина действовал как-то слишком умело. Эмиль чувствовал только бесконечное удовольствие и горячий язык. Казалось, что Дима работал порноактёром всю жизнь, настолько хорошо он делал это. А то, что мужчина стонал громче самого Иманова, явно наслаждаясь процессом, заводило ещё больше. Парень матерился где-то внутри себя весь вечер, и в очередной раз, когда Дима сделал с ним что-то космическое, сдержаться больше не смог: — Блять, — вырвалось. На секунду в машине воцарилась полная тишина. Дима растерянно поднялся и глянул на Эмиля, ища в его лице что-то. — Тебе больно? — Нет, м-мне охуенно, Дим, ты чего? — А чего ты тогда ругаешься? — Охуенно, — Эмиль и сам не понял, как выдал это слово. Просто оно билось в нём весь вечер, и вот, видимо, нашло выход. Масленников расплылся в максимально удовлетворённой ухмылке и опустился снова, продолжая начатое. Кажется, Иманову только-что запретили сдерживаться. Каждое движение мужчины воспринималось мозгом, как сигнал о пожаре. Эмиль вспомнил, кажется, все маты на всех языках, которые только знал. «Блятьсуканахуй» и «Дима» смешивались в потоке какого-то горячего бреда, который он самозабвенно шептал, подмахивая бёдрами и скребя ногтями обшивку. Он боялся хватать любовника за волосы, потому что понимал, что, если он это сделает — просто не сможет остановиться вовремя и оттрахает Масленникова за все его грехи. — Дим, если ты сейчас не… Блядство… Если ты сейч-час не остановишься, я- Ему не дали договорить. Мужчина выпустил его член изо рта, выпрямился и впился в губы долгим поцелуем, постепенно переходя в горизонтальное положение и укладывая на себя Иманова. Они оба были слишком длинными для этого салона, поэтому Диме пришлось снова полулечь, а Эмилю — максимально выгнуться на нём. Упирающийся в задницу стояк явно говорил парню о том, что этот вечер кончится именно так, как он ожидал. Эмиль ненадолго оторвался от губ любовника и сел, потянулся куда-то на переднее сидение, ещё сильнее прижавшись к члену мужчины, на что получил протяжный громкий выдох последнего. Улыбка не сходила с хитрого лица. — Ты решил меня подрочить сегодня, да? — Дима внимательно следил, что там делает Эмиль. Он водил ладонями по бёдрам парня, по внутренней стороне, оглаживал бока и низ живота. Хотелось просто грубо и по-хозяйски мять и трогать чужое тело. Желательно, чтобы это тело ещё и не язвило. — Да, — как можно более непринуждённо выдал Иманов, за что получил лёгкий шлепок по бедру, — сильнее. — Тогда заканчивай со своими поисками и поворачивайся, устрою приключения на твою красивую… — О, нашёл! — Эмиль повернулся к Диме, держа в руках что-то, — смазку нашёл. И презики. — А ты подготовился, — протянул мужчина, глядя на любовника снизу вверх. Конечно «подготовился». Вместе же в магазин ездили. — Растянешь меня? — Ты бессовестный. Доведёшь меня сегодня, — Дима принял из его рук бутылёк и откупорил, сразу же выдавливая на пальцы. Разогревал. — А если я скажу, что дома я тоже готовился, ты умрёшь от инфаркта? — Да. — Я готовился. Еле успел убрать всё перед твоим приездом. Я думал, ты заметишь мой… — Заткнись, — Дима грубо притянул его к себе за цепочку. Картинка встала перед глазами слишком чётко: и мятая постель, и растрёпанный Эмиль, и какой-то слишком сладкий запах от него в тот момент, когда Масленников приехал за ним. Мужчина огладил руками его спину, ягодицы, схватил тюбик и выдавил его содержимое куда-то ниже копчика. Смазка закапала ему по ногам, а Иманов вздрогнул. Холодная. — Салону пизда. — Завтра на мойку заедем.       Через некоторое время Иманов уже почти прыгал на Диме, грязно матерясь и подмахивая бёдрами. Масленников впивался ногтями в его бёдра, стонал громко и изредка усмехался на громкие выкрики Эмиля, перебравшего уже весь матерный словарь от А до Я. Парень просто не мог сдержать себя. Голова упиралась в крышу, колени затекли, руки болели, но он просто не мог оторваться, настолько было хорошо. Он думал об этом слишком долго. В какой-то момент Дима почему-то надавил на его ноги, заземляя и замедляя. Эмиль опустил на него вопросительный взгляд, после чего был опущен вниз, а поза как-то резко поменялась. Теперь Дима крепко прижимал его к себе, глубоко целовал и двигался сам, почти подбрасывая Эмиля на себе с каждым толчком. Иманов готов был умереть на месте. Член любовника как-то слишком часто попадал куда надо, вызывая вспышки удовольствия где-то в затуманенных мозгах, а член Эмиля слишком правильно был зажат между их животами. Дима держал парня за ягодицы, шлёпал звонко и стонал в губы, на что Иманов шептал пошлости прямо в поцелуй и грубо кусался. Завтра рот Димы будет похож на поле битвы, он был почти уверен в этом. Но это завтра. А в тот момент хотелось только одного — чтобы это никогда, блять, не кончалось. Казалось, что в тот момент мир сжался до размеров крохотного салона импалы. Всё внимание Вселенной Эмиля было сосредоточено на Диме. В какой-то момент они начали целоваться нежно, а секс превратился во что-то медленное, тягучее, сладкое. Масленников гладил его по спине, тяжело дышал и просто прижимался губами к губам, собираясь с силами. Эмиль оторвался от него всего на секундочку и прошептал сбивчиво: — Ты г-готов? Я хочу сам тебя довести до… Ну… — Хочешь, мы снова сядем? — Дима почти задыхался от накатившей нежности. — Я хочу… — Эмиль аккуратно слез с члена любовника и уселся перед ним, снова заглядывая в глаза снизу вверх. Дима понял его без слов — быстро стянул презерватив и зарылся пальцами в волосы, убирая их наверх. Они были насквозь мокрые. Кажется, лучшего комплимента за вечер он и не мог получить. Эмиль быстро задвигал рукой по члену любовника, прижался языком к головке, снова взял в рот, прикрыл блестящие возбуждением глаза. Дима управлял его головой, задавал темп. В какой-то момент он застонал слишком громко и потянул слишком сильно, вызывая у Иманова недовольный всхлип, но через секунду тот понял, что произошло. — Ох, блин, котёнок, извини, — Дима одёрнул руку и отстранился, глядя испугано, — я не хотел делать больно, честно! — Всё хорошо. Слишком хорошо, — Эмиль утёр распухшие мокрые губы и заулыбался, полез целоваться. На его удивление, Дима воспринял это хорошо и охотно ответил. Иманов почувствовал себя слишком «сверху». В голову пришла абсолютно дикая мысль. — Дима, ты про меня не забыл? Масленников охнул и протянул руку к его члену, почти полностью накрывая широкой ладонью. Эмиль устроился на его бёдрах, прижался к уху и принялся шептать что-то настолько неприличное, что мужчина за долю секунды залился краской. Он дрочил ему прерывисто, уткнувшись лицом в плечо, старался заглушить голос этого дьяволёнка в своей голове, рассказывающий о том, как и в каких позах Эмиль собрался иметь его в следующий раз, но не получалось. Хотелось только заставить того кончить и закрыть рот, и чтобы «следующий раз» поскорее наступил.       Они сидели в полной темноте уже минут пять, не в силах пошевелиться. Возбуждение отходило на второй план, его вытесняли стеснение и стыд. Эмиль стащил с переднего сидения толстовку Димы и укутался в неё, Масленников же судорожно искал трусы, которые Иманов закинул куда-то очень далеко. В какой-то момент ему надоела это игра в «прятки» с бельём, и он врубил свет в салоне. Взгляд медленно скользнул сначала по Иманову, а потом — по полностью запотевшему салону машины. Парни смотрели удивлённо друг на друга секунд пять, а потом громко заржали. — Ай джаст хэв секс, — Эмиль выхватил из бардачка свой телефон и включил камеру, снимая эту картину на память. Дима очень иронично посмотрел в камеру, прикрывшись руками. Иманов перевёл камеру на себя и показал жест «пис», оставляя своё довольное красное лицо на плёнке. — Закончил? А теперь — помогай мне искать трусы, — Дима перегнулся через переднее сидение и начал шарить руками в горе одежды. Это была его ошибка. Оглушительный шлепок раздался в ночи, а за ним — громкий мат и смех. Трусы нашлись под креслом.

***

      После автомойки Дима заехал за Эмилем и забрал его на студию. Всю дорогу Иманов проклинал его, его член и себя за то, что согласился на всё это. Он ехал на заднем сидении полулёжа, злобно смотрел в зеркало над водительским и хотел одного — прикончить Диму. У студии их ждал Вася. — О, Диман, — он пожал другу руку и глянул на Иманова, еле выползающего с заднего сидения, — а чего это он? — Не знаю, — Дима пожал плечами и усмехнулся, — что-то с копчиком. Говорит, что упал. Сегодня, наверное, сидеть не сможет. Пока ехали, он постоянно лежал. — Мож его это… — протянул Вася, глядя на мучения друга, — в больничку? Выглядит он не очень. Эмиль! — он подошёл к товарищу и взял его под руку, грустно глядя на его прихрамывания, — давай Дима тебя до доктора отвезёт? Мы ещё подождём. — Да я в порядке. Неудачно упал просто, — Эмильен злобно глянул на Масленникова. Дима улыбнулся и подмигнул ему. — Да, Диман говорил. Ладно, пойдём? Тебе явно надо отлежаться. Может, Полина чем тебя намажет, — после этих слов Дима отвернулся и зажал себе рот, чтобы не заржать. Ох, Полина явно не обрадуется, если узнает, где на самом деле Иманов намазан. — Согласен, — Эмиль проковылял мимо него, всё ещё злобно вперевшись взглядом. Вася что-то весело рассказывал, парень делал вид, что слушал. Пока стояли у лифта, Дима осторожно положил руку ему на плечо и провёл пальцем по шее, нежно успокаивая. Эмиль выдохнул. Явно была слышна его улыбка. Вася поднял на них вопросительный взгляд, но ничего не спросил. Лифт приехал, и они вошли туда, поднялись на нужный этаж. Каждый думал о чём-то своём. Эмиль — о том, как у него болит всё, что ниже спины. Дима — о том, что в следующий раз жопа будет болеть уже у него. А Вася… Вася думал о том, как мягко намекнуть Диме о том, что у него возле губы засос. И что им стоит поменьше палиться.