Часть 1
11 января 2021 г., 22:39
Их работа заключается в том, чтобы делать богатых людей ещё богаче. Они — офисные работники, погрязшие в этой рутине. Никакой личной жизни.
Девиз их компании гласит:
'Если люди доверяют нам свои деньги, они доверяют нам свою жизнь'.
Этим и занимается Нанами Кенто со своим коллегой Годжо Сатору. Они каждый день ищут эту золотую середину между прибылью и риском, ведь чтобы не спугнуть клиента, нужно быть весьма обаятельным и искренним. Годжо считает Нанами слишком правильным. Годжо считает, что Нанами отпугивает стажёров своей правильностью и нравоучениями. Ведь вся прибыль их компании зависит от прибыли их клиентов. И всё, что делает Сатору, это красиво льёт воду в уши, улыбается и делает всем комплименты по поводу их внешности, аксессуаров или одежды. Клиент на крючке, а его деньги в кармане компании. Годжо берёт клиентов харизмой, а не умом, как это делает Нанами. Но из-за работы у обоих проблемы в личной жизни. На неё просто не хватает времени. Два выходных в неделю и в эти выходные Кенто хочется просто лечь и сдохнуть, чтобы никто не трогал. Не хочется никуда выходить, не хочется видиться с друзьями. Ему хочется просто отдохнуть, лёжа в наполненной ванне, зажечь благовония с запахом магнолии и включить успокаивающюю музыку. Годжо немного отличается от Нанами тем, что наоборот перетрахал половину своего этажа, но отношений с кем-то так и не построил. Серьезные отношения — слишком ответственный шаг для него. Он предпочитает считать чужие деньги. Хотя, возможно, что где-то глубоко-глубоко в сердце Сатору хочет этих отношений, но с правильным человеком, который будет принимать его шаловливую натуру. — Я испёк чизкейк, — говорит Нанами, держа в руках пластиковый контейнер. — Давай же его сюда скорее, — крутится на стуле его дурашливый коллега. — Он был для Тоджи из первого отдела, но у него непереносимость лактозы, — грустным голосом продолжает блондин. — Ну и отлично, давай уже сюда свой чёртов чизкейк, Кенто. — Ты такой отвратительный, Годжо, ты знаешь? — спрашивает блондин, передавая коробку коллеге. — Мг, — уплетая чизкейк Нанами, пытается ответить светловолосый Годжо. — Тоджи может идти нахрен, это самое лучшее, что я ел за последнее время, Нанами Кенто! И мужчина напротив Годжо улыбается. Вот так и строй личную жизнь: один по девушкам, у другого, симпатичного брюнета, непереносимость лактозы; и где искать любовь, объясните. Нанами думает, что пора со всем этим завязывать, а любовь найдётся сама. От собственных мыслей Кенто отвлекает пришедший в его отдел Фушигуро Тоджи, протягивая тому коробку конфет. Только есть одно 'но': Нанами не ест конфеты, и это просто полный провал. Годжо знает этот факт о Нанами и просто сидит молча, скрывая улыбку, дожёвывая чизкейк Кенто. — Не знал, какие ты любишь, как-то странно вышло сегодня, — говорит темноволосый мужчина. — Может быть, сходим куда-нибудь после работы? Нанами уже совсем взрослый, ему двадцать семь, но он краснеет от слов мужчины и соглашается. Хотя и не любит никуда ходить, но личная жизнь сама себя не построит. Фушигуро говорит, что будет ждать его в семь в холле внизу и не прощается. Как только Тоджи уходит, его коллега с белыми, как свадебное белоснежное платье, волосами, начинает дико ржать. Он говорит, что собирается сделать себе кофе и съесть конфеты Нанами. Кенто хочет убить своего друга, просто придушить к чёртовой матери. Годжо спрашивает, делать ли ему кофе, и Нанами лишь кивает, мол делай, чем ещё заниматься, кроме как не работой. — Может, съешь хотя бы одну? — интересуется Годжо, уплетая за обе щеки уже пятую конфету. — Чизкейк, теперь конфеты, сладко живёшь, Сатору, — говорит светловолосый мужчина, делая глоток ароматного кофе. (вкусно). — Конечно, сладко. Выгодно иметь друга, который не ест сладости, а у его мужика ещё и непереносимость лактозы, — смеётся Сатору над всей этой ситуацией. — Он не мой мужик, — перечит блондин. — Дело времени, посмотрим. Может, хоть кто-то из нас найдёт свою половинку. Нанами грустно ухмыляется. (может).~
Первое, о чём спрашивает Годжо, когда садится за соседний стол рядом с Нанами, это то, как прошло его вчерашнее свидание. И Кенто не хочется вспоминать этот ужас, который он пережил. Повторим, что он взрослый, довольно умный и сдержанный человек, поэтому это свидание было самое скучное в его жизни. А завершение свидания вообще закончилось тем, что Фушигуро Тоджи пытался затащить Нанами к себе и залезть к тому в штаны. Кенто жалуется, что они с Тоджи слишком разные, а ещё он сильно удивился тому, как тот предложил ему секс на первом же свидании. Сатору щёлкает ручку, говоря Нанами, что он слишком консервативный. Ведь все хотят трахаться, даже самые тихие здесь людишки. В тихом омуте, как говорится, черти водятся. — Тебе всё же надо было с ним потрахаться! — говорит Годжо, грызя конец ручки. — Я в порядке, — отвечает блондин, погружаясь с головой в работу. — Нет, Нанами, ты не в порядке. Тебе нужен хороший трах, — мужчина стучит длинными пальцами по столу, — помню как ты трахался с тем пацаном, который два года назад вил из тебя верёвки, тогда ты как-то не очень разбирался в людях, — вспоминает Годжо. И да, Сатору разблокирует его воспоминания о розоволосом пацане, который пользовался им и его добротой. Нанами пытается отмести эти воспоминания глубоко в тёмные уголки своего мозга. Годжо тогда помог ему избавится от того, тянущего из него деньги. Кенто вспоминает этот период жизни как самый тупой, и тупым в этой ситуации был он. Повелся на какого-то парня из бара, повелся на росказни о тяжёлой жизни и открыл для него свой денежный карман. Зачем-то открыл ещё и душу, но пацан не был идиотом. В этом и проблема, он был умным, а такие не проходят мимо интересов Нанами. Годжо тогда пришлось залезть в постель Нанами, чтобы выгнать нахер пиявку, сосущую деньги из Кенто. Конечно сосал он хорошо, но… Сатору прав, ему нужно уже с кем-то потрахаться. Похер уже на отношения. — Переспим? — спрашивает Кенто, снимая очки с переносицы, смотря на мужчину напротив. Сатору роняет ручку на пол, шокированный тем, что ему только что предложили. Годжо нравится это предложение, неожиданное, конечно, но он не против. — Хорошо, после работы у тебя? — Да. — Уйдём вместе или… — Как в прошлый раз, — отвечает блондин. Сатору улыбается, значит по отдельности. Он затягивает потуже свой красный галстук и представляет, как этим галстуком будет сегодня связывать руки Кенто. (ты не хотел, чтобы это повторилось, но это повторяется, Нанами).~
Годжо помнит этот запах стоящий в квартире — магнолия. Он помнит спальню, пятнистое одеяло и кровать, в которой их план пошёл не по плану, и они потрахались. Нанами тогда пытался избавится от назойливого розоволосого, который прицепился к Кенто, как клещ. Нужно было разыграть любовную парочку перед ним, чтобы он сам решил свалить из холостяцкого гнёздышка Нанами. И сначала паренёк не верил в то, что Кенто кого-то завёл, но когда увидел в кровати голого Годжо, сам собрал свои вещи и свалил. Сатору уже и не помнит, кто был инициатором секса. Они видились потом так ещё раз десять, наверно, решили завязать с этими встречами, пытаясь сохранить дружбу. Но дружба уже давно пошла по пизде, и Сатору это понимает. Но понимает ли это Нанами? — Твоя консервативность уходит на второй план, когда мы вместе, — говорит Годжо, плюхаясь на кровать светловолосого мужчины. — Устал от дрочки, — отвечает Нанами, снимая пиджак, вешая его на вешалку в шкаф. 'Какой же он аккуратист', — думает Годжо и хочет уничтожить это чистоплюйство, хотя бы на эту ночь. Сатору встаёт с кровати и подзывает Кенто к себе, тот послушно подходит. На пол летит рубашка блондина, потом ремень, а следом и его классические брюки от Ив Сен-Лоран. Всё это лежит и мнется на полу и Годжо замечает этот взгляд. Взгляд аккуратиста, которому он не позволит это сделать. — Выпусти своего льва, Нанами, а аккуратную деву засунь глубоко в задницу, — шепчет Сатору мужчине в самое ухо, облизывает его ушную раковину, прикусывая мочку. И Нанами слушается, он следует примеру Годжо и раздевает его также до нижнего белья. Касается его родинок на белоснежном теле и целует в шею, слегка прикусывая кожу. Сатору не уверен, но ему кажется, что только с Нанами он может быть собой. Он много раз представлял себе, как они снова трахаются. Они завязали с этим где-то год, или полгода назад, но, когда Нанами едет с катушек, то Сатору нравится это. Ему не хватает секса, и Сатору рад, что он единственный знает, как сделать хорошо. Единственный, кто знает, что нужно делать, и как ему нравится. От одной только мысли, что Нанами чёртов мазохист в постели, хочется кончить. Годжо валит светловолосого мужчину, крепко связывая его руки своим красным галстуком, так крепко, чтобы он был полностью во власти Сатору. Нанами наблюдает за движениями мужчины, словно дикий зверь за своей жертвой. Правда есть одно 'но': 'жертва' – это он, а 'дикий зверь' сейчас — это Сатору. Годжо скользит длинными пальцами вниз по торсу Нанами, касаясь бёдер, задевая напряжённый член через боксёры. Годжо начинает изводить Нанами, прикасаясь к члену через хлопковую ткань. Дразнит. Через пару минут он всё же избавляет блондина от злостчасных боксеров и дотрагивается до чувствительной плоти мужчины своими изящными пальцами. Если не знать кем работает Годжо, то можно было бы подумать, что он музыкант. У них обоих глаза блестели от возбуждения, когда Сатору наклонился ниже и вобрал член Нанами глубоко в свой рот, при этом стараясь не терять зрительный контакт. Сатору скользит языком по красной головке, чувствуя дрожь и тихие стоны, слетающие с губ Кенто. Годжо облизывает весь ствол, словно это фруктовый леденец на палочке, а не огромный член Нанами. Кенто уже на пределе, но Сатору не даёт ему кончить так быстро, чуть сжимая его член, проводит ногтями по ребрам мужчины, царапая его и слушая как блондин матерится. Годжо смотрит на прикроватный столик Кенто, и понимает, что у этого мужчины столько видов смазки, наверное, сколько и благовоний в его квартире. Годжо останавливает свой выбор на апельсиновой. Эта у Нанами самая любимая. Оба мужчины обнажены, оба тонут в эйфории друг друга. Разогревая смазку между пальцев, Годжо вводит два пальца внутрь, раздвигая их в стороны. Следит, как открывается и закрывается рот Кенто, как багровы ссадины в тех местах, где руки перетерла ткань галстука при попытке разорвать его. Это Джорджио Армани, сучечка, не всё так просто, ухмыляется своим мыслям Годжо. Годжо входит в Нанами резко, полностью до всхлипов. Член Кенто готов разорваться от возбуждения, а Сатору специально не трогает его, набирая темп, входя всё резче и резче. Он обхватывает шею блондина, оставляя отметины от ногтей на белой коже. Нанами сейчас такой дико развратный, его дыхание сбитое, пухлые искусанные губы жаждут поцелуев, а рёбра ломит от боли. Делая ещё толчок, Сатору кончает, касаясь, наконец, члена Кенто, доводит и того до разрядки. Он развязывает руки Нанами, и тот, как сумасшедший, подхватывает Сатору за бёдра, садит на себя. Мужчина целует Годжо, прикусывая до боли его губу. Они оба липкие, одеяло перепачкано спермой обоих. — Извращенец, — говорит в самые губы Годжо. — Кто бы говорил, Нанами Кенто, — обхватывая шею мужчины, проводя пальцами по лопаткам. Нанами убирает перепачканое одеяло и достаёт из шкафа новое, они ложатся в постель вместе, после принятия совместного душа. В комнате пахнет Кенто, магнолией и апельсином. (скажешь ему завтра, то, что хочешь сказать, Нанами Кенто).~
Сатору просыпается от шагов по комнате, это Нанами. Видимо, мужчина совсем недавно принял душ: полотенце обвязано вокруг его бёдер, и Годжо молится, чтобы оно с него сползло. Нанами ходит по комнате и поджигает свои любимые благовония с запахом магнолии, и, боже, становится так уютно. Вся атмосфера этой квартиры заставляет сердце Годжо сжиматься, словно оно находится под тяжёлым прессом. На спине Кенто красуются следы от ногтей, а на шее багровый засос. Хорошая работа, Сатору. Годжо не хочется уходить, ему так нравится здесь. Нравится быть рядом с Нанами. Светловолосый мужчина замечает, что за ним наблюдают, поворачивая голову на растрепанного Сатору. Его белоснежные, как снег, волосы торчат в разные стороны, словно после маленького взрыва. Конечно, только взрыв был сексуальный. — Ты не против? — спрашивает мужчина, поджигая спичку. — Нет, мне нравится, — отвечает Годжо, чувствуя, как кровь приливает к его щекам. Сатору чувствует себя каким-то малолетним пацаном. Вчера он втрахивал в кровать этого громадного мужика, связывал его, а сейчас стесняется, как школьница. Так малолетний пацан или маленькая школьница? Всё вместе. — Можно мне остаться? — спрашивает и накрывается с головой, боясь видеть выражение лица Нанами. Кровать проседает под весом садящегося рядом Нанами, он стягивает одеяло с Сатору, проводит тыльной стороной ладони по лицу Годжо. — Пока был в душе и зажигал свои благовония начал думать о том, почему у нас не получается ни с кем. — Благовоние ударило по мозгам? — ластится Годжо о руку блондина, как кот. — Нам хорошо вместе, я не прав? — Прав, но… Сатору тяжело дышать, ком подходит к горлу. Ему хорошо, но он боится ответственности. Он боится отношений. Он боится, что надоест Нанами. — Я хотел трахаться, ты хотел трахаться. Все удовлетворили свои желания, Кенто, — вместо всего, что в его голове, говорит Годжо. — Ты издеваешься надо мной? — орёт мужчина, отдергивая руку. И это впервые, когда Сатору видит, чтобы Нанами повышал голос. Повышал голос на него. — Что ты хочешь от меня? Пиздец, надо тебе было всё испортить?! — орёт в ответ Сатору, выползая из мягкой и теплой кровати. Годжо не хочет обсуждать это, потому что всё это выше его сил. Он просто молча одевается, пытается поцеловать Нанами, но тот уворачивается от него. Ну и похер. Он обувается, думая, что Кенто остановит его, но тот так и продолжает ничего не делать. Сатору в последний раз вдыхает полной грудью магнолию и Нанами, оставляя следы на его коже и эту квартиру. Ну, и это пиздец, потому что Сатору влюблён.~
Сатору всё также щёлкает ручкой, играя на нервах Нанами. Они не разговаривают после того, что случилось. Сатору бесит то, что он не может ему ничего сказать. Они же оба буквально всё постоянно обсуждают вместе, а сейчас голова Годжо просто разрывается на кусочки. Раньше, когда они трахались, не было никаких неловкостей после, но всё как-то быстро изменилось в их отношениях. Отношениях, блять. Тишину — кроме щелкающей ручки — обрывает маркетолог из первого отдела Фушигуро Тоджи. И что ему, чёрт возьми, нужно здесь? Пошёл ты нахуй, Фушигуро Тоджи. — Хэй, Нанами, не хочешь выйти попить кофе на минут десять? Обещаю не задержу долго, — дебильно улыбается темноволосый. Годжо замечает шрам у него под глазом и думает, что этот шрам он получил, скорее всего, когда в детстве мерил мамины туфли и ёбнулся, а каблуком расчесал себе пол-лица. Фантазия Годжо самая лучшая, особенно с теми, кто ему не нравится. Особенно с теми, кто лезет к тому, что давно помечено. — Хорошо, я за, очень устал уже пялиться в комп, — отвечает Кенто, встречаясь взглядом с удивлённым Сатору. Тоджи одобрительно кивает и скрывается в комнатке для отдыха. — Ты собираешься пойти за ним? — чуть ли не взрывается от возмущения Годжо. — А почему нет? Я свободный мужчина, делаю, что хочу и с кем хочу, — отвечает блондин и оставляет Сатору наедине со своими мыслями. Воспалённый мозг Сатору рисует в голове еблю Тоджи и Нанами. И это вообще не входило в его планы. Годжо не будет Годжо, если не будет смущать двух людей, которые мало что знают друг о друге. Поэтому он нарушает кофе-брейк двух мужчин вопросом: — Тоджи, я слышал ты бросил Акудзаву из-за его маленького члена. Ты любишь большие? Тоджи выплевывает кофе, переводя взгляд то на Сатору, то на Кенто. — У Нанами большой член, кстати, если тебя это интересует. Правда есть одно но, Фушигуро Тоджи, Нанами не трахает, трахают его, — говорит Годжо, подпирая своей задницей кухонную тумбочку сзади. Он очень доволен собой. Удовольствие сменяется грубостью, которая к нему применяется в следующую секунду. Нанами грубо держит мужчину за локоть, ведёт в сторону уборной. Заталкивает в комнату и требует объяснений. Желваки злости играют на лице Кенто, ещё немного, и он бы врезал по лицу Годжо, но оно слишком прекрасное чтобы его портить. Похер, блять. Нанами снимает синий галстук, обвязывая его вокруг рук Сатору потуже. Годжо удивлён. Кенто обхватывает белоснежную шею руками, сжимает, а мужчина напротив лишь вздымает голову вверх к потолку и болезненно улыбается. Они оба просто два психа-извращенца, которые лишь притворяются нормальными. На крайний случай — а этот случай настал — в потайном кармане своего пиджака Нанами носит апельсиновую смазку и Годжо знает об этом. Кенто сам рассказывал ему, что мол всегда нужно быть готовым, а вдруг это случится сегодня. Но это всегда случалось с Нанами лишь тогда, когда с ним был Сатору. Мужскую уборную заполняет запах апельсиновой смазки и возбуждения, витающего в воздухе, которое исходит от двух взрослых горячих мужчин. Нанами трахает Годжо пальцами, а потом своим большим членом. Нанами шепчет на ухо Сатору: — И кто теперь из нас оттраханый большим членом? Сатору лишь хочет сдохнуть здесь и сейчас от накатывающего на него оргазма. Он стонет, как чёртова сука, которой засадали по самые яйца. Сука, которая не ожидала, что её кабель на такое способен. Галстук натирает руки, они отекают и становится больно. Больно и приятно одновременно, боже. Нанами очень терпеливый мужчина, это одна из его сильных сторон. Но когда Годжо рядом, он становится бомбой замедленного действия, готовой взорваться в любой момент. И Кенто взрывается, он кончает внутрь розгаряченного тела Сатору и говорит: — Мне нравится лишь, когда ты меня трахаешь. Сатору хочется содрать свою кожу от этих слов, но оргазм накрывает его так сильно с головой, что он тоже кончает прямо на белесую дверь мужской уборной. — Из-за чего всё это, Годжо? — спрашивает блондин, приводя себя в порядок. — Ревность, наверное, — отвечает без заминки Сатору. — Развяжешь меня, не то руки знатно отекли… — Ох, да, прости, — мужчина развязывает галстук обвязаный вокруг рук Годжо и целует его в каждый перетянутый красный участок кожи от ткани. — Значит, ревность? Это признание? — игриво спрашивает Кенто. Сатору пытается напялить на себя штаны, но руки адски болят. Ему помогает с этим Нанами. Блядский Нанами. Такой красивый, похожий на одного из братьев богов Олимпа, которого вытолкали пинками под задницу на Землю, потому что не могли смирится с его красотой. — Ты нравишься мне ещё с того момента, когда всё это закрутилось между нами, Нанами. Но я слишком труслив, чтобы взять ответственность в свои руки, — опуская голову, говорит Годжо, он не осмеливается смотреть широкоплечему мужчине в глаза. — Годжо Сатору, ты не трус, и ты взял ответственность на себя, чтобы сказать мне об этом, и это большой шаг, — блондин касается ладонями лица Сатору, поднимая его вверх, чтобы тот смотрел на него. — Мы справимся, — увлекает в романтичный и нежный поцелуй. И больше не нужно никаких слов. (мы справимся).
