О главном.

      Дверь скрипнула и парень лет двадцати пяти на вид перестал играть. В помещении больше никого не было. Эхо отражалось от голых стен выкрашенных бежевой краской.       — Я не знал, что ты снимаешь студию, — тихо произнёс Кастиэль.       — А я не знал, что сюда пускают тех, кто носит один и тот же плащ больше пяти лет подряд, — брюнет стушевался. У плаща была слишком длинная история, за это он и любил его. — Ты что-то ещё хотел сказать? — на самом деле Дин не хотел выслушивать это. Он знал, что после выступления парень как-то свяжется с ним, чтобы сказать, какой тот подонок.       Кас, в своём плаще, который все ещё был ему велик, мялся у двери. Ему хотелось кричать. Хотелось обругать Винчестера последними словами, но это ничего не даст. Снова раздавленный он уйдёт.       — Хотел. Ты поступаешь неправильно, Дин. Опомнись, — эти проповеди уже настолько надоели. Они отражаются эхом не только в комнате, но и внутри самого музыканта. — Тебе это ничего не даст.       Последние слова Каса в тот день «тебе это ничего не даст». Он был просто сломан Дином Винчестером вот и всё. Но ведь столько времени прошло. Разве время не лечит? Лечит, но Кастиэль остался больным. И сам же это признавал.       — Уже дало. Моё имя знает каждый, а кто ты? — спросил у него Дин откладывая гитару в сторону. Он приближался все ближе к Новаку, а тот просто оцепенел. Это не тот Дин. Не его Дин. — Кто?       — Тот парень со скрипкой. Тот парень, что любил тебя, — произнёс Кастиэль вздернув подбородок. Унижать себя снова он не позволит.       — Вот именно. «Тот парень со скрипкой». Только так о тебе и говорят, если вообще вспомнят, что ты был, — это ведь было давно. — Ты только и делал, что тормозил меня. Твоя скрипка никому не сдалась кроме тебя самого.       — Наши отношения тормозили тебя? —в голубых глазах растекалась обида. Дину так мерзко говорить об этом. Да у него на лице все написано. — Ты... Ты говорил, что тебе нравится, как я играю.       — Говорил. А может просто врал, — пожал плечами Винчестер и повернулся к нему спиной. — Я же по натуре лжец. Верно?       — Эту мелодию, слова... Мы придумали их у меня в гостиной. Началась метель и я не пустил тебя домой, потому что волновался. Это ведь наши песни, Дин. Помнишь? — надежда в голубых глазах потухла. Потом она загорится снова, но напрасно.       — Не помню, — произнёс он, даже не соизволив повернуться. С таким важным видом, словно крутой музыкант. Хотя это так и было. Их песни звучали из каждого утюга. Множество людей приходило, чтобы услышать голос самого Дина Винчестера вживую. Только вот без Каса. — Новак, у меня репетиция. Ты тратишь моё время бессмысленными разговорами.       — Это не бессмыслица. Это мы. И всегда были мы. Но сейчас есть только ты, — как больно это признавать, Дин не представляет, сколько ночей Кастиэль не спал, думая, за что тот с ним так поступил. — Ты заврался. Спрятался за зелёными бумажками, менеджерами и боишься выглянуть.       — Да, верно, я поднялся. Без тебя. И мне откровенно плевать. Плевать на тебя, твою скрипку, твои чувства. Почему ты не можешь понять, Кас? Почему ты не можешь понять, что не нужен мне? — это ведь чистая правда. Новака словно прошибает электрическим зарядом. Он всегда думал, что Дин врет ему, но нет. Кас и вправду бесполезен. Те люди, которые приходят на концерты, премии, пластинки, всего этого он добился сам. Он присвоил авторство их песен. Но ведь люди любят его бывшего парня и кажется даже, если узнают об обмане не перестанут меньше фанатеть по нему.       — Потому что ты поступаешь как последняя сволочь.       — Я и есть последняя сволочь. Бросил бедного Каса одного на обочине. Иди дальше читай свои книжки по саморазвитию или чем ты там обычно занимаешься.       — Дин...       — Мне уже все равно, Кастиэль. Просто замолчи.       Дверь студии так и осталась открытой. Только когда Дин повернулся след парня в плаще уже простыл. Кас не оставил после себя ничего, кроме аромата парфюма в воздухе и неприятного, щемящего чувства в груди.

***

      Может он просто забыл его позвать? Да, именно поэтому его нет. Кастиэль снова прокручивает в голове тот вечер. Они лежат на диване и смотрят Индиану Джонса — любимый фильм Дина. Парень закрылся рукой в его волосы перебирая их пальцами, потому что голова Каса лежит у него на коленях. Так спокойно и легко. Они не знают, что будет завтра и это не беспокоит. Они планируют ещё несколько дней не вылазить отсюда, просто доедать кулинарные шедевры Винчестера и пересматривать классику кинематографа. Потом он говорит, что должен съездить к папе и Сэму.       — Возьми с собой гитару. Мы давно не играли вместе.       Иногда Сэм, младший брат Дина сидел в их гараже и слушал как они играют вместе. Дуэт гитары и скрипки. Звучало необычно, но круто. Когда Кас ускорялся, Винчестру всегда казалось, что это саундтрек для какого нибудь фильма. Потом они начали петь, в том же гараже. Иногда пел один Дин, иногда они вместе, особо над этим не думали. Было атмосферно и они ценили это. Ценили то, что у них было. Пару раз они играли в парке Мейсона осенью вокруг жёлтых листьев, привлекая народ, которого вокруг собралось не мало. Шатен сильно нервничал и вообще боялся взорваться от критики в свой адрес. Но Кастиэль сидел недалеко от него и улыбался. Так было спокойнее. Ещё спокойнее было, когда после таких дней Винчестер собственнически целовал Каса на диване в его гостиной и называл «своим ангелом» .       Сейчас брюнет накручивал себя сидя на этом самом диване. Снег с каждым днем все быстрее таял. Таяла и его надежда что Дин сегодня появится. Таяла, но не угасала совсем. Может с машиной что-то случилось. Или учеба. Она ведь требует много времени, хоть и его парень забил на неё. Он все чаще был зол. Ругался с отцом, ругался с Касом и Сэмом. Он боялся ответственности, что давила на его плечи. Но ведь Новак всегда был рядом и был готов разделить с ним эту ответственность. Не все же нужно тащить на себе в одиночку. Дин не явился на «репетицию». Не приехал ночью, завалившись в постель к брюнет. Не приехал на этой неделе и не приехал на следующей.       Он приехал, когда Кас мыл посуду на кухне после ужина. На самом деле готовка не поддавалась ему, поэтому посуды и пространства было запачкано намного больше чем должно было быть. Дверь хлопнула, а парень продолжал напевать себе под нос мелодию из наушников. Винчестер влетел на кухню неожиданно и коснулся его плеча холодной рукой. Холод проник под футболку, а по коже пробежали мурашки от неожиданного касания.       — Кас, я забыл у тебя свою куртку. Где она?       — Там же где и всегда, — опешил парень. Дин уже схватил куртку и собирался выйти, когда Новак схватил его за запястье. — Что происходит?       Стрелка часов с характерным звуком отмеряла секунды. На улице проезжали машины, ослепляя светом фар, а заведенная машина зеленоглазого Винчестера стояла под его окном. Он здесь ненадолго.       — Ничего, — он так и стоял в пол оборота. Синева глаз парня напротив так захватывала, что гитарист даже не взглянул на неё. — Абсолютно ничего.       — Вот именно. Ты даже не обнял меня, — Кастиэль продолжал сжимать запястье Дина, словно тот сейчас выдернет руку из его хватки и уйдёт. — Тебя не было очень долго, а сейчас ты заявляешься и говоришь:«Кас, где моя куртка». Я жду ответа, — требовательным тоном произнёс юноша.       — Какого ответа, Кас?       — Любого, какой ты предпочтешь, кроме слова «ничего».       — Всё в норме. Мне не до этих ваших допросов, —Винчестер действительно попытался выдернуть руку. Ему неприятны прикосновения. Новак разжал пальцы.       — Нет уж. Я переживаю за тебя, ты не берёшь трубку, игнорируешь меня, каждый раз заставляя думать, что с тобой что-то произошло, — истеричные нотки проскальзывали в его голосе. Скорее это была обида.       — Да, я знаю. Сэм сказал, что ты ему звонил. Несколько раз.       — То есть ты знал? Ты делал это намеренно, — Кастиэль дрожал от подступающей истерики. Он был подавлен. Сколько раз он изводил себя размышлениями о парне. — Что тебя не устроило?       — Вот эта твоя опека. Ты даже брату моему звонил! — сорвался Дин. Он стоял так близко к брюнету, что буквально чувствовал как тот дрожал. Триста раз назвал себя последней сволочью. Делал больно Касу. Своему Касу.       — Я волновался за тебя, идиот!       — Именно, Кастиэль. И я об этом. Мне это не нужно, понимаешь. Ты такой тихий, домашний, со своей скрипкой. Милый, — Дин пожал плечами и слегка улыбнулся. — Но это не моё. Так не должно быть понимаешь?       — Не совсем... — дрожащий голосом произнёс музыкант.       — Я не хочу с тобой играть. — на одном дыхании произнёс Дин. — Может ты найдёшь, кого-то, кто сыграет я с тобой лучше чем я. Будет лучше относиться к тебе, — что за бред? Дин относится к нему лучше чем все окружающие. Это Дин заботится о нем, когда ему плохо. Это Дин возит таблетки, когда Кас болеет. Дин успокаивает его, когда Кас нервничает. Дин кусает его губы, снимая футболку Новака после трудного дня. Все это Дин. Такой разный, но его.       — Но я не хочу кого-то ещё, — Слезы катятся по щекам Кастиэля, пока тот не знает куда деться. Он хочет прижаться к тому, кто заставлял его верить в себя и других. К тому кого любит гораздо сильнее чем музыку. — Мне нужен ты, Дин.       — Потом ты поймёшь. Прости меня, ангел, — прижался к его губам глубоким, полным чувств поцелуем. И все равно делает больно. Любое его действие сейчас доставляет Касу боль и рвёт его душу на части. — Мы просто не сыгрались.       — Как ты будешь один, — Новак пытается получить больше. Хватает его за куртку, гладит руками лицо, покрыто мелкими веснушками, но Винчестер только убирает его руки. — Без меня.       — Как нибудь, — дверь за Дином захлопнулась, оставив скрипача наедине со звенящей тишиной.       — Тебе ничего не даст одиночество.       Машина на улице с глухим рыком уехала с парковки, оставив Кастиэля наедине с тишиной. Он осел там же, у стены в прихожей. Зарываясь пальцами в тёмные волосы и отчаянно рыдая. Как бы хотелось, чтобы все это ему просто приснилось. Но вкус тёмного шоколада на губах был настоящим. От этого хотелось исчезнуть. Раствориться в темноте ночи, как это сделал Форд Дина. Кастиэля неуверенно взял в руки скрипку.

***

      Ларри снова и снова пытался сыграть. Его пальцы болели, но та мелодия, которую когда-то сыграл мистер Новак зацепила его. Мазоли на тонких пальцах пятнадцатилетнего мальчишки могли сказать о этих попытках все.       — Мистер Новак, сыграйте снова. Ну пожалуйста.       — Ларри, я сейчас немного не в состоянии, — знал бы сколько боли несёт в себе эта мелодия.       — Последний раз.       — Ладно, внимательно следи за моими пальцами. Ты же не просто слушать пришёл.       Кастиэль выдохнул. Музыка разливалась по залу, а Ларри Доусон просто завороженно смотрел на инструмент в умелых руках. Проходили минуты, а преподаватель все играл.       Дин Винчестер шёл в другую сторону. В студию, которую он снимает, чтобы репетировать. На секунду ему показалось, что он слышит мелодию собственной песни, что вероятно — песня стала хитом и звучала действительно везде. Но было одно «но». Это была скрипка. Эту композицию на скрипке он слышал давно. Очень давно. Ещё в гостиной своего бывшего парня. Любопытство взяло верх над здравым смыслом и парень пошёл в сторону музыки. В дверном проёме он застыл.       Бежевый плащ был сложен на спинке стула, а парень на чьём худом теле висел мешковатый свитер исполнял ту самую композицию. Мальчик на стуле слушал едва не открыв рот. Мелодичное, звучное эхо отражалось от стен спортзала.       — Боже... — сколько значила эта песня. И Дин не сомневался, что Кас помнит. Его гостиная, метель и пародия на кексы, пока Кас лежал на полу, расписывая ноты.       — Мистер Новак, к вам пришли, — гитарист надеялся остаться незамеченным, чтобы преподаватель не узнал, что за ним наблюдает не только Доусон. Но мальчишка увидел его и позвал Каса.       — Давно ты за мной наблюдаешь? — Кас склонил голову на бок прищурившись. Привычка ещё со школы. Которую Винчестер между прочим считал забавной.       — Довольно долго, — ответил честно Дин. Но только честность не была его нконьком. — И... Это прекрасно.       — Тебе не нравится моя скрипка, — произнёс Новак с ноткой досады. Услышать такое от Дина в прошлый раз было ножом в спину.       — Вероятно я снова солгал, — не определённо хмыкнул он.       — Чёртов лжец. Ларри, попробуй снова, только во второй части возьми пониже, — Кас сделал вид, что зажимает скрипку пальцами, а позже захлопнул дверь. — Я сейчас вернусь.       — Винчестер, ты срываешь мне урок.       — Так же как и ты мне.       — Нет, ты не понял, — Кастиэль не разделяли настроя Дина. Тот был слишком дружелюбно для их последней встречи. — Это ты всего добился, твое время деньги, это ты платишь за студию. А от качества урока напрямую зависит моя зарплата.       — И давно ты так работаешь? —за дверью слышались звуки скрипки и Ларри, похоже, чудесно справлялся со своей задачей. У него хороший учитель.       — У меня есть стажировка в заведении где я учился. Скоро перестану играть и буду преподавать искусство.       — Перестанешь играть? Как так? Ты же жил музыкой, — за это время ничего не изменилось. Кроме того, что музыка стала жизнью Дина. У него не было образования, не было отношений, но были деньги слава. Он останется абсолютно один, если музыка пропадёт.       — Да, я а ещё я жил Дином Винчестером. Ничего, как нибудь переживу. Если я перестану играть, расстроится только Ларри. А твоё имя знает каждый. Девочки десятиклассницы не переживут потери, — невыносимую сарказменную улыбку Кастиэля он ещё не привык видеть.       — Я раньше тебя не видел здесь. Ну только пару месяцев назад, когда ты вломился ко мне в студию, — гитарист незачем знать, что Кас за все время, что занимается здесь, он был почти на каждой его репетиции.       — Тебе было некогда и незачем обращать на меня внимание, — произнёс Новак. Это не было обидно, это был просто сухой факт. С этим, вероятно, скрипач уже смирился — жизнь Дина отличалась от его и она постоянно подкидывала зеленоглазлму сюрпризов— У тебя был сольный тур по стране и куча репитиций там, тут. Я слышал.       — Значит ты и слышал песню, которую я написал для тебя? — С надеждой произнес парень.       — Не знал, что ты написал мне песню. — но брюнет грубо раздавил её. — Зачем? — Кас снова наклонил голову в сторону.       — Я играл, то что думал, то что чувствовал, я не думал «зачем?», — думал о Касе. О своём темноволосом ангел с факультета искусств. Звучит как неудавшаяся шутка. — Просто делал.       — Только не говори, что ты...       — Да, Кас да, — выпалил Дин очень быстро взяв парня за запястье. Он так боялся, что Кас озвучит это. И от него это могло звучать с отвращением, ведь Дин ведёт себя как мудак после их расставания. — и не переставал. Я наврал, когда сказал, что мы не сыгрались.       — Тогда зачем? Зачем это всё? Зачем ты говорил те вещи, — Кастиэль был растерян. Он не знал как реагировать. Как реагировать на горячие пальцы на запястье и дорогой парфюм, как реагировать на его ложь.       — Я увидел тебя спустя пару лет в той студии, где репетирую. Ты не представляешь, что происходило тогда со мной. Ты ведь неизменился. Такой же неуверенный, милый, у этом несуразном плаще, — только вот рас не был не уверенным. Об просто боялся, что его растопчут грубой подошвой берцев, которые носит Винчестер. — И что-то щёлкнуло внутри.       — Ты делал мне больно заново, заставляя чувствовать себя тем брошенным парнем, рыдающим на полу в прихожей. Ты не представляешь каким жалким я был, — Дину могло показаться, что голос Новака на секунду дрогнул, но тот снова надел маску безразличия. Он столько боролся с этими чувствами, столько учился жить без парня с веснушками на щеках. Неужели все зря?       — Я просто боялся, Кас. Ты заговорил про чувства и я испугался, а вдруг, что-то испытаю к тебе в ответ. Мне всегда нравилась твоя скрипка и ты. Такой домашний на диване, — он продолжал дальше. Снова и снова рассказывая о Касе. Кас действительно остался таким, но не хотел быть таким в глазах Дина Винчестера, парня, отношения с которым закончены. И он сам поставил на них крест.       — Нет, Дин, не нужно, пожалуйста.       — Что? Скажи где я ошибся?       — Это я ошибся, что не прогнал тебя сегодня, — с горечью в голосе произнес он. — Ты не тот Дин Винчестер, которого я полюбил. — Кастиэль зашёл в спортзал и захлопнул дверь. Послушать его игру на гитаре Кастиэль Новак больше не пришёл.