Килограммы счастья

      Прищуриваюсь от яркого солнца, что отражается от снежной поверхности, ослепляя. Магазин находится в соседнем дворе, но я выбираю длинный путь, чтобы вдоволь насладиться свежим воздухом. Мимо меня пробегает группа спортсменов, один из которых отделяется и, сохраняя темп, держится рядом со мной.       — Ты и зимой бегаешь?       — Ага, — Саша выдыхает клубы пара, — присоединишься?       — Нет, спасибо.       Продолжаю неторопливо идти, а в следующее мгновение падаю лицом в сугроб от лёгкого, как казалось Саше, толчка.

***

      — Занималась бы спортом — иммунитет был бы крепче, — беззлобно ворчит Саша, когда я трачу, наверное, сотую салфетку, сморкаясь и грустно вздыхая.       — Отвянь, — еле отзываюсь с заложенным носом, — а то заражу.       И, в доказательство своих слов, чихаю.       — Меня такое не берёт, я закалённый.       Он удаляется на кухню, чтобы перелить принесённый куриный суп из термоса в тарелку. Хотя бы совесть у этого человека имеется.       — Вы с Анжелой не общались? — спрашиваю, когда он возвращается и ставит тарелку на тумбочку рядом с кроватью.       — Мне не о чем с ней разговаривать.       — Может, она ждёт твоего звонка?       — Она со своим гиком-поросёнком на отдых полетела, плавить его сало на солнышке.       Хихикаю простуженным хриплым голосом.       — У меня сейчас с финансами туговато. Так бы мы тоже съездили куда-нибудь.       — Дай угадаю, моё «сало» плавить?       — Если ты не хочешь по-другому меняться.       Опять двадцать пять. А я думала, что между нами наконец-то установился нейтралитет.       — Что ты прицепился ко мне? — комкаю салфетку и метко бросаю в мусорную корзину под столом, после чего принимаюсь за еду. — Найди себе уже модель и живи с ней спокойно.       — Эй, я вообще-то забочусь о тебе!       — Бесконечно оскорбляя меня?       — Про своё сало ты сама сказала.       Возвращаю полупустую тарелку обратно на тумбочку. Саша качает головой.       — Так не пойдёт. Ты должна съесть всё. Я же старался, — не успеваю возразить или даже удивиться, как он продолжает, — а что такого? Станешь моей девушкой — ещё не такие кулинарные шедевры попробуешь.       — Так ты за похудение или закармливание?       — За разумную меру во всём.       Пока я послушно доедаю суп, Сашино внимание привлекают бумажные черновики на компьютерном столе.       — Н-не трогай! Это моя…       — …и тогда вы поймёте, что все ваши килограммы — это счастье. А счастье лишним никогда не бывает, — зачитывает он вслух, — мне кажется, это перебор.       Тоже мне, великий литературный критик нашёлся.       — В чём именно?       — Ты же не будешь отрицать, что дамочка с весом в два или три центнера, которая даже ходить нормально не сможет, вряд ли будет счастлива?       — Только после того, как ты признаешь, что и при ста килограммах можно вполне себе полноценно жить и быть куда здоровее тощих ребят, которые поднимаются на второй этаж, а потом отдышаться не могут полчаса.       — Всё индивидуально.       «Вы не понимаете, это другое»       — Рада, что хоть в этом мы солидарны. Я могла бы добавить в книгу несколько твоих комментариев, как человека, разбирающегося в здоровом образе жизни. Адекватных комментариев, а не чушь про забивание на себя. За суп спасибо, кстати.       — Окей, но после выздоровления ты пару раз в месяц выходишь со мной на пробежку.       Продолжаю задаваться вопросом, зачем ему всё это нужно. Но в книге альтернативный взгляд на любовь к себе не помешает, поэтому не вижу смысла категорично отказываться.       — И как долго?       Саша приоткрывает рот, но затем, будто передумав, поджимает губы.       — Я бы понадеялся, что всю жизнь, — он не смотрит мне в глаза, а его голос звучит непривычно застенчиво, — не бойся, от редких пробежек твои обожаемые складки особо не пропадут. Зато станешь выносливее и уже не заболеешь от всякой ерунды.       — А принципы?       Он переводит на меня вопросительный взгляд. Забавно, я словно другого человека перед собой вижу. Куда подевалась самоуверенность? Откуда эти зачатки сомнений?       Что происходит с ним из-за меня?       — Ты говорил, что с жирухами тебе не по пути, — специально подбираю грубое слово, с внутренним удовлетворением отмечая, как он кривится, — или думаешь, что лет через десять жена будет отпускать тебя бегать со мной?       Саша приближается, наклоняясь ко мне. Прикрываю салфеткой покрасневший — из-за простуды! — нос и вроде как должна отстраниться…       Да никому я ничего не должна.       — Думаю, лет через десять мы с тобой будем приобщать к спорту нашего первенца.

***

      «Ссылаясь на начало книги, напомню о сложности первого шага, который необходимо сделать, чтобы ступить на лестницу формирования личности, любящей и уважающей себя в любом своём состоянии. Но ты справишься, моя дорогая. Я в тебя верю»