Crystal artist

***

Записи из дневника       (Какое же отвратительное утро, опять раскрыли слишком рано темные шторы, которые прятали эту комнату от надоедливых солнечных лучей. Снова просыпаюсь от не приятного ощущения, что около меня кто-то сидит и прожигает взглядом своих огромных чёрных, как квадрат Малевича глаз. Он будто голодный хищник, дожидающийся свою хрупкую, маленькую добычу. Когда открываю глаза то опять вижу того же человека — Чон, мать его, Чонгук. Он каждый день здесь, уж сильно раздражает, аж потряхивает иногда от неожиданности. Сидит и смотрит, ждет, когда я проснусь, чтобы пожелать гребанного доброго утра, а потом ещё и таблетки заставляет пить. А чай, который он приносит в постель какой-то не сладкий, противный, горький и крепкий, аж горло продирает… От Чона вечно несёт чуть ли не за километр мятой, аж подташнивает. Такое чувство, что он живет здесь днями и ночами, хотя так и есть. Чертова нянька! Мне иногда кажется, что даже Чимин стал реже общаться со мной, они всё время с Гуком хихикают и шепчутся, как голубки на кухне, пока я занимаюсь своими важными делами. Как же это бесит!!!) — Тэ, не хочешь сегодня куда-нибудь сходить, прогуляться, для здоровья полезно? Может хочешь порисовать на свежем воздухе, как раз за окном прекрасная погода? — послышался мягкий голос, а после появилась фигура Чонгука, он присел на корточки около инвалидного кресла, положив ладонь на прикрытое, коричневыми брюками, забинтованное колено Тэхена, а после, как любит делать, начал пристально заглядывать прямо в глаза, чтобы лучше понять, как отреагирует Ким на его предложение. — Ты случаем не глупый? Я не могу, черт возьми, ходить, а если захочу, то и сам поеду куда-нибудь, да и вообще, когда перестанешь возиться со мной. Отстань пожалуйста, действуешь на нервы. — отбросив Чонгукову руку, Тэ отъехал от него к окну, устремив взгляд куда-то в улицу, где ветер уныло качает ветки деревьев, и люди спешат куда-то. — Чувак, прошло всего две недели, а ты меня уже выгоняешь. — Для меня эти пару недель, как вся жизнь, понимаешь, не нравишься ты мне, я не люблю, когда со мной как с ребёнком обращаются. — Я ведь тебе ничего плохого не сделал, почему ты так со мной? — Ты… — протянул Тэхен, резко повернувшись, округляя глаза. — ничего не сделал? Ха-ха… Ты идиот, скажи честно?! — Слушай, мне реально стыдно за то, что я сделал тебя таким. Я хочу помочь. Даже если ты будешь ненавидеть меня всей душой и всю жизнь, я всё равно останусь с тобой несмотря ни на что, пока твое тело не окрепнет и ты не встанешь на ноги. Это для меня как долг. — Глупый парниша… А теперь оставь меня одного, творческой личности нужно отдохнуть. — пробурчал Тэхен, направившись в свою комнату. — Какой странный. — подкинул в след Чон, не оставшись в долгу по новым «кличкам» друг другу. В комнате играет приятная музыка, заставляющая успокоиться, она нарушает все законы тишины этого помещения, обычно здесь безмятежность, с легким шуршанием карандаша и кисти, бегающие по бугристому полотну. Тихо мыча себе под нос слова песни, Тэхен оставляет мазки один за другим, фантазируя, и соображая в голове готовые картинки работы, пытаясь создать реалистичный портрет, хотя раньше ему не нравилось их писать, он больше по абстракционизму, либо же вообще по пейзажам, они как-то роднее и привычнее. Лицо буквально приходится лепить, как скульптор, на холсте появляется чье-то до боли в груди знакомое лицо, Тэ временами хмурится или же наоборот улыбается, хмыкая и отъезжая от мольберта, чтобы оценить процесс, который вот-вот будет готов, ведь время при работе пролетает быстро, не успеешь глазом моргнуть. — Тэхен! Тебе нужно покушать, потом выпить таблетки, а на голодный желудок вредно их принимать. — мягко улыбнувшись, мнется Чонгук около двери. Рыкнув и окутав с ног до головы ворвавшегося мятного обломщика, не оскорбительными обзывками, которые были озвучены лишь в голове, художник обернулся, скрестив руки у себя на груди, сделав тяжёлый, осуждающий взгляд, приподняв бровь, показывая свою неприязнь. — Ты мне все вдохновение распугал. Как мне теперь писать? — Извини, не хотел тревожить… ты будешь есть? Я могу чего-нибудь приготовить или заказать на дом в интернете вкусненького. — Нет, спасибо, я подожду Чимина, всё равно скоро вернётся с работы, вот тогда и поем. — Он сказал, что задержится, у него сегодня какая-то фотосессия намечается, а тебе нужно таблетки пить, как раз время подошло. — кивнув на висячие часы в виде чёрного солнца, Чон полностью зашел в комнату, прикрыв за собой дверь. — Что за хрень, почему Чимин не предупредил. Он что решил теперь мне ничего не говорить, конечно, у него же появился новый дружок. — цедит сквозь стиснутые зубы Тэхен. — Так то мы с ним давно знакомы. Ещё со школы. — Даже так. — Да, раньше он был совсем другой, ходил весь такой крутой, будто репер, да и я явно отличался на его фоне, мы будто с ним местами поменялись спустя годы. — Мне не интересно, что связывало вас с Чимином в прошлом и я знаю каким он был раньше, думаю не стоит ему напоминать о том времени. Но меня единственное смущает, почему он не сказал ничего, прежде чем уйти на работу. — Просто ты спал, он не хотел будить тебя. Сказал, чтобы я передал тебе, когда проснёшься. — Мог бы и разбудить, мне же не 5 лет, чтобы переживать по поводу сна. — Чимин хотел как лучше. — М-да. Не похоже на него. — Кстати, а что ты тут рисуешь? — Не видишь, что ли — портрет. -закатив глаза Тэхен продолжил свою работу, тяжело вздыхая от того, что его раздражает взгляд Чонгука. — Может прекратишь так пялиться? — Ах, да извини. Просто мне очень интересно смотреть, как крутой художник создает шедевр, тут ведь столько сил, навыка и терпения нужно иметь, я бы не смог, если честно. — Такое ощущение, будто подлизываешься, и видимо третье скоро лопнет. — снова вздохнув Ким отвел взгляд на кучу красок, из которых достал самый темный — черный, обычно им не пользуются в написании картин, но Тэ всё равно, ему можно всё, тут как никак ситуация такая. — А можешь меня нарисовать? Пожалуйста. — протянул Гук, сложив руки, будто молится искренне улыбнувшись, хлопая своими не по стилю добрыми, оленьими глазенками в которых сверкнула искорка надежды в положительный ответ, которого он меньше всего ждёт, скорее всего его как всегда отвергнут либо скажут твёрдое нет. — Тц. Ну ладно. — Ура! А мне нужно как-нибудь позировать, может встать красиво? — Просто сядь. Не долго думая Тэхен вылил пол тюбика черного масла на палитру, окунув в нее самую широкую кисть, как чувствовал, что понадобится этот цвет. Не меняя холста, он примерил, оценил расположение натуры, а потом резко начал махать по полотну, оставляя жирные, густые мазки. Далее Ким взял белую краску, выдавив маленькую каплю, ею он нарисовал две полоски, которые выделялись на этом темном фоне. — Вот и всё! — сарказмично процедил Тэхен, откинувшись на спинку коляски. — Ой, а где здесь я? Почему тут всё черное и две линии какие-то. — Чон подошёл поближе к мольберт, разглядывая со всех сторон картину. — Я художник, я так вижу, понимаешь? — Нет, можешь рассказать, как это понимать? — Агх, как сложно… — закатил глаза Ким. — ну вот смотри, черный это то как тебя видят окружающие, согласись, сначала же в глаза бросился именно этот цвет. Дак вот, он символизирует твой внешний вид, твой стиль, возможно люди посмотрев на тебя подумают, что ты какой-то гот или фрик, я кстати тоже вначале не так подумал о тебе, мне показалось, что ты жестокий байкер, у которого нет души и его никто и ничего не интересует, кроме бухла и своего мотоцикла. — Вообще-то это не мотоцикл, а байк, и да, я не пью. На меня алкоголь плохо действует. — Я никогда не пробовал пить. — Тебе сколько лет? — Не знаю зачем тебе эта информация, но мне двадцать два года. Странно, наверное, взрослый парень, а алкоголь никогда не пробовал. — Ого, а мне девятнадцать. И нет, это вполне нормально, когда в таком возрасте тебя не интересуют вредные вещества, ты ещё успеешь многое попробовать в своей жизни. — Я думал ты старше меня. — в лёгком удивлении, Тэхен взглянул на Чонгука. — Мне кажется, что в таком состоянии мало что смогу сделать. — Тэ опустил голову, перебирая в руках не понятный кусок похожий на пластилин. — Так, ты главное не раскисай, встанешь на ноги и всё будет отлично, будешь путешествовать, гулять, тусить! — Чон похлопал по плечу своего приятеля, тот уныло кивнул ему. — А что значат эти белые полоски, и что у тебя в руках? — Ах это стирательная резинка, только она удобнее, чем та, которая твердая, её можно сделать тоньше или толще в зависимости от того, что именно нужно подправить, а ещё руки можно размять, как антистресс. А линии они… Беседу внезапно прервал звук громкой музыки звонящего телефона. Это был Чонгуков айфон, на экране высветился ник Baby J. Чон торопливо вышел из комнаты, направившись на кухню, чтобы не тревожить своими шумными разговорами Тэ. Общение было долгим, за это время Ким успел прибрать свои разбросанные краски с кистями в не большой чемоданчик, который всегда стоит между шкафом и стеной, чтобы не валялся где попало и не мешал. Картину оставил сушиться прямо на мольберте, все равно в ближайшее время не собирается ничего рисовать, да и места для этой чёрной штуки нет, все лежит по своим местам, а порядок нарушать не хочется, хотя какой порядок, это ведь комната художника, у них свои законы. Чтобы не воняло маслом он решил открыть окно, но это сделать самому не легко, нужно встать на ноги. Ждать Чонгука Тэхен не стал, не хочет, чтобы тот ему помогал, да и зачем терять время. Решил сделать всё самостоятельно. Схватившись за подоконник, он поднялся, ноги потряхивало, дыхание не много сбивалось то ли от счастья, что может сам встать, то ли от боли, которая до сих пор преследует его. Дрожащей рукой, Тэхен открыл окно, из которого повалил свежий воздух с лёгким ветерком. Хорошо… в такие моменты хочется просто стоять и ни о чем не думать, зачем переполнять голову лишними проблемами, проще ведь закрыть на все глаза и наслаждаться пока есть время. Природа самое лучшее, что есть на этой планете. Она успокаивает, вдохновляет, дает надежду в лучшее. В квартире внезапно стало тихо, возможно из-за того, что Тэхена отнесло от настоящего, он в своем маленьком мирке, где нет никого, лишь один он. — Чимин только что звонил, сказал, что сегодня работает в ночь. — Блять! — ругнулся Ким, дернувшись от внезапного прихода Чонгука, вечно он появляется когда не нужно. — Я снова не вовремя? — Какой догадливый. — Ого, Тэхен, ты стоишь. Сам! — Охренеть, а я вот даже не заметил. — раскинул руки, будто в удивлении, пошатнувшись с сторону. — Что думаешь я ничего без тебя не смогу? — Конечно сможешь, но я не могу просто так уйти. — Можешь! — Но не уйду. Тэхен закрыл окно, потому что в комнате стало прохладно, простуду не хочется подцепить, а то Гук вообще не отстанет от него, будет градусник совать в подмышку, таблетками кормить или вообще помогать ходить в душ, шоркая спинку, что больше всего пугает. Уж лучше лишний раз побыть в тепле, чем заболеть. Плюхнувшись в свое мягкое инвалидное кресло, Тэхен встретился взглядом с Чонгуком, от этого стало немного не по себе, даже мурашки пробежались по телу, не привык он ещё к такой странности своей недо-нянечки. — Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя прекрасное лицо? — не прекращая пялиться, низким голосом сказал Чон. От этого у Тэхена внутри, будто что-то тяжёлое упало прямо в пятки. — Да, каждый день, говорю себе это прямо перед зеркалом. — не растерявшись, ответил Ким, продолжая некую игру в гляделки. — А люди, когда-нибудь говорили тебе подобное. — Н-нет. Слушай, мне кажется я забыл выпить таблетки. Нужно срочно что-то съесть. Пожалуй поищу чего-нибудь на кухне. — нарушив интимную атмосферу, Тэхен как можно быстрее удалился из своей мастерской, лишь бы не продолжать эту странную беседу. Какой же не понятный этот Чонгук, что творится в его голове, какие мысли преследуют. Может гормоны до сих пор шалят. Слишком заботливый. Зачем я думаю об этом, он чуть не лишил меня жизни. Я не должен относиться к нему с добром. Нет! Не обязан. Порывшись в холодильнике, в котором обычно много всякой еды, Тэхен взял всего лишь одну бутылку молока. В нижнем ящике достал пачку сухого завтрака в виде шоколадных шариков, раньше здесь хранилась различная посуда, но после аварии пришлось сделать перестановку, чтобы было проще брать самостоятельно еду. Тэ не особо любит готовить, поэтому ему не нужны сковородки, да кастрюли. Пока Тэхен кушал, его голову не покидали мысли об спонтанно сказанной из уст Гука фразе. Зацепило. Но признавать не хочется. За все время, его даже не видно и не слышно. Он хоть там живой? Кто знает на что способен этот человек. Хлопьев было достаточно, чтобы наполнить желудок. Было бы, конечно, лучше подкрепиться какой-нибудь пиццей или стряпней Чонгука. Но просить его никто не станет, гордость не даёт. Поморщившись Тэ принял противные, большие таблетки, застревающие где-то по середине горла. — Тэхен. — прервал, хоть в этот раз, не приятный момент поглащения медикаментов, Чон. Положив теплую ладонь на прохладное, приоткрытое из-за широкой футболки плечо, Тэ дернулся это прикосновение показалось обжигающим. — Что тебе нужно? — грубо ответил Ким, пытаясь сдержать свое внутреннее волнение. — Извини, если напугал тебя. — Всё в порядке, не извиняйся. — запивая образовавшуюся в горле горечь, Тэхен попытался отъехать от Чонгука, но тот задержал его, взявшись за ручки инвалидного кресла, повернув к себе лицом. — Я хочу с тобой поговорить, пожалуйста послушай меня, не уходи… — умоляющим голосом сказал Гук, взяв Тэхеновы ладони в свои. — почему никто не хочет выслушать меня, я похож на пустое место, может я призрак? — Боже, ты меня пугаешь. — Даже родной брат, вечно игнорирует меня. Если ты будешь меня ненавидеть, кричать, называть дурацкими обзывками, можешь бить, если есть желание, ведь я заслуживаю этого, но пожалуйста не уходи, когда я что-то хочу сказать, мне очень важно хотя бы твоё внимание. Вырвав свои руки из Чонгуковых, Тэхен, влепил звонкую пощёчину, от которой начал появляться красный след. В чёрных глазах Чона был испуг от внезапного хода событий, вряд ли он ожидал, что его шлепнут по лицу в такой момент откровения, он скорее ждал хоть маленькой поддержки, со стороны. Но ожидания в очередной раз провалились, реальность оказалась более жестокой. В душе затаилась некая грусть, а может и обида. Он никогда не скажет, что сейчас чувствует, ведь такому человеку, как Тэхен не стоит доверять свои проблемы. Проще проплакать ночью в подушку, пока никто не видит, а то ещё обсмеют и начнут называть взрослой плаксой, все же такие стереотипные, говорят, что настоящие мужчины никогда не прольют слёз, чёртовы люди, обманывают сами себя. Парни находятся в лёгком шоке, Тэхен от сказанного, Чонгук от отвержения. Никто не может заговорить первым, оба с неловкостью и стыдом смотрят друг на друга. — Чон… — не успев дослушать, Гук, ушёл в коридор, одев на себя верхнюю одежду, он вышел из квартиры, оставив Тэхена наедине с собой. — прости я растерялся… — то что хотел сказать Ким. Теперь он сидит один, как и хотел. Но совесть не даёт покоя. Прошу помоги, я нуждаюсь в человеке, который будет хоть чуточку понимать меня. Стань им, умоляю. Через ненависть и боль. Вытащи из этой рутины…