Like home

      Сара замерла в нерешительности. Холодный зимний ветер щиплет лицо, превращая дорожки робких слёз в хрупкие хрустальные узоры. Всё происходящее кажется безумным сном, но безумнее того, что она собирается сделать, не может быть ничего.       Ей нужна поддержка.       Ни сухие слова мистера Никсена, для которого побег матери стал не меньшим ударом, ни искренние сожаления друзей не способны помочь Саре. Ей нужен кто-то мудрый, кто-то взрослый, способный по достоинству оценить её личность и поступки. Кто-то, для кого людские жизни — лишь забава. – Я вижу в тебе потенциал, Сара О'Нил. – она вспомнила приятный мужской голос, гипнотизирующий тембром и манерой речи, и произносящий те самые слова, что Сара жаждет услышать всю свою жизнь.       Небольшая похвала — ей не нужно больше. Одобрение, справедливая оценка способностей — всё, чего жаждет Сара. Вся её жизнь состоит из борьбы, и она чувствует, как гаснет в сердце самое главное: способность чувствовать, способность любить. Все, к кому она привязывается, в скорости исчезают из её жизни: отец, Джон, — ох, Джон! по щекам струится новый поток слёз, сильнее предыдущего из-за разлившейся в груди удушающей боли — а теперь и мать. Сара каждый день вопрошает у Неба, почему же Он отбирает у неё то немногое счастье, что у неё есть, но не слышит ответа. Он никогда не отвечает.       И что до родителей... они никогда не любили её так, как она в этом нуждается. Сара всегда была сама по себе, а они — сначала отдельной от неё компанией, а затем и вовсе, порознь. Три чужих человека, имитирующих здоровую семью, паразиты на прекрасном звании.       Как же это всё чудно: острая золотая верхушка и красно-белые шатры, похожие на леденцы. Он не звал её, но она пришла: туда, где ей помогут, где дадут признание, которое она заслуживает.       Сара откинула полог и заглянула внутрь. Жоззи, откликнувшаяся на сквозняк, обернулась и прищурилась. По-паучьи пройдя небольшое расстояние между ними, она остановилась, склонила голову на бок. – Могу я войти? – Сара не решилась переступить порог без приглашения. – Какими судьбами? – Жоззи не скрывала заинтересованности. – Я хотела увидеть вас. – Нас? – визгливо переспросила актриса, гордо выпрямилась, насколько ей позволяло тело. – Да, особенно Человека в маске. – Сара замешкалась, беспокоясь, что Жоззи раскусит её ложь: в сложившейся ситуации чудики для Сары лишь обуза. – Ладно, заходи. – Чёрный рот Жоззи растянулся в широкой улыбке. – Я сейчас позову Человека, а ты присядь. Кстати, – она остановилась, изогнулась в спине, чтобы видеть гостью. – Забавный у тебя грим.       Воспользовавшись мимолётным одиночеством, Сара подошла к зеркалу, чтобы проверить макияж: как и ожидалось, тушь и персиковые тени растеклись под глазами в грязные полосы. Собираясь к Человеку, она инстинктивно потянулась к косметике, будто желая украсить себя для него, не думая, что расплачется по дороге к нему. С трудом Сара стёрла разводы платочком, сняла пальто, присела на единственный диван в помещении и тут же подскочила, услышав тяжёлые шаги и тихие разговоры.       Сердце забилось быстрее в волнительном ожидании, и вот в шатёр заглянул он — всё естество замерло в сладком удовлетворении лишь от вида высокой фигуры, облачённой в чёрный старомодный костюм (как же страстно Сара мечтает одеваться в этом стиле! но страх насмешек и общественного мнения всегда останавливает её). Человек удивлён, и Сара чувствует, как мастер смотрит на неё, пытаясь понять, какие цели преследует маленькая прыткая мисс. – Мисс О'Нил, для меня нет большего счастья, чем ваш незапланированный визит.       Человек слегка поклонился, взял ладонь Сары и прикоснулся к ней: не бесчувственной маской, а горячими, чуть влажными от пота губами. – Как всегда прекрасны. Ваш стиль вызывает у меня восхищение и поверьте, я видел многих женщин, но ни одна не была столь же красива. – Вы мне льстите. – Я не смею.       Саре часто делают комплименты по поводу внешности — она равнодушна к ним. Только похвала Человека способна заставить её щёки налиться жаром и пробудить гордость. – Мне нужен совет, – эмоциональная боль вновь захлестнула Сару; голос дрогнул и стало нечем дышать: в груди кололо, слёзы выступили в уголках глаз.       Она ожидала, что он засмеёт её, растопчет чувства и напомнит, насколько жалкая О'Нил сейчас, уязвимая в своей печали. Человек взял её за руку и мягко сказал: – Пройдём в мой личный шатёр, если ты не против.       Сара отрицательно покачала головой.       На территории, принадлежащей Человеку, значительно темнее, чем в остальных шатрах. Он указал на стул и сел рядом, приготовился внимательно слушать. И Сара рассказала. Рассказала всё, что терзало с момента переезда в Сентфор: школьные склоки, потеря возлюбленного, не сокрыла дьяволщину, в которой увязла по горло, как в болоте. Часто Сара прерывалась из-за слёз: закрывала лицо руками и беззвучно рыдала, а он терпеливо ждал, не отвращался от неприглядного вида и насквозь пропитавшегося платочка. – С первой встречи я увидел в тебе достойного человека, О'Нил.       Сара распахнула глаза, когда Человек прикоснулся к её лицу: заботливо и аккуратно, будто касался произведения искусства. Его руки — то, о чём она не смела мечтать. Мужские, тёплые руки, таящие в ладонях силу, а пальцами благословлённые созидать. Руки, дарящие ей ласку и успокоение: раздражённая слезами кожа приятно охлаждается о металл перстней. – Что мне делать? – Любовь слишком многогранна, чтобы я дал тебе тот ответ, который ты хочешь от меня услышать. Я считаю её слабостью, ты — роскошью. Но пусть мы на разных берегах, мы всё равно смотрим на одно и то же море. Бежать за тем, кто тебя отвергает, — унизительно. Миссис О'Нил никудышная мать, ты знаешь это, но всё равно любишь её. Твои друзья не раз предавали тебя даже в мелочах, но ты всё равно дорожишь ими. Ты готова стерпеть любую муку, лишь бы быть нужной. Но ты знаешь, что одинока. Ты плачешь не от слабости, – Человек стёр одинокую капельку, скатившуюся по щеке Сары — он всё ещё касался её лица. – Это слёзы отвергнутого человека. Того человека, что больше не в силах терпеть ложь. Ты пришла ко мне за ответом, но готова ли ты услышать его? – Да... – Сара затаила дыхание в ожидании приговора. – Эти люди не заслужили твоих лучших чувств. Сильнейшие должны держаться рядом с сильнейшими: только мы можем дать друг другу то, в чём нуждаемся.       Человек ослабил ремешок маски, помедлил, а затем снял её, впервые показал лицо.       Сара обомлела: она представляла его старше, но менее солидным Человек не стал. Наоборот, он оказался в том возрасте, который Сара считала наиболее привлекательным у мужчин — промежуток от тридцати до сорока. Её влечение заиграло новыми красками; она сглотнула ком в горле и закусила дрожащую нижнюю губу. – Оставь их, Сара. Ты считаешь меня злодеем, но оказавшись на перепутье, не можешь решить, куда двигаться дальше: ко тьме, что спит внутри тебя, или к стороне света, обречённой на одиночество. Я покажу тебе иной мир, где тебя встретят со всей заслуженной любовью.       Человек встал, и Сара тоже поднялась, не ожидала, что он обнимет её. Оказавшись прижатой к тёплой груди, она прекратила дышать, изумлённая. О'Нил будто попала в настоящие отцовские объятия: крепкие, но ласковые, призванные утешить и подарить заботу, забрать печали. Взрослый и мудрый, убедительный, сильный идеальный мужчина и отец. Он жмётся лицом к её макушке, русые волосы смешиваются с тёмно-каштановыми, а руки поглаживают спину.       Сара устала бороться и противостоять миру, самой себе. В его серо-голубых глазах она видит то, что так долго искала: уважение и нежность; а из его херувимовых губ слышит то, что всегда желала: похвалу и признание. Так много раз он называл её человеком... Сара будет с гордостью носить заслуженное звание.       Пусть пройдёт множество сезонов, пусть бессчётно умирает природа и тает снег, Сара не пожалеет о своём решении.       Внутри шатра с затхлым воздухом, в объятиях Человека она почувствовала себя как дома.