Десятая Особь

Время неумолимо шло к вечеру, когда легкие вновь сдавило, скрутило в страшном приступе кашля, практически не давая возможности вдохнуть. Из груди тотчас вырвалось жалобное бульканье и протяжный стон, а Райнер готов был сжаться и заскрести ногтями поверхность под собой, если бы не одно «но»: он находился в сидячем положении, а из всех конечностей уцелела одна рука, притом левая. Он не мог двинуться, не мог громко кричать и звать на помощь, время от времени приходя в себя на короткий промежуток времени, осознавая, что находится один. Беспомощный. Влепленый в страшный ком из затвердевшего содержимого желудка титана. Кожа на лице сваренная, кажись, вообще готова вот-вот обвиснуть, ее можно подцепить и спокойно стащить, как со свежей приготовленной курицы, но она продолжает гореть, причиняя лишь боль при каждой неподвластной секундной эмоции. Зрение слабо улавливает что-либо, но Райнер знает. Знает и боится, жмется, силясь вжаться, скрыться в гуще кома: Аккерман не так давно подал признаки жизни где-то противоположно Брауну. А теперь же кашель ознаменовал для врага только одно: Леви здесь не один. И Райнер помнил, все вспоминал за раз. Как прибыл на этот проклятый остров. Из-за чего прибыл на этот проклятый остров. Помнил то, что сотворили здесь с Марселем в первые сутки. И помнил то, какие надежды и цель были возложены на поимку Эрена. Любой ценой. У них есть четкий план и нет права на ошибку, больше терять времени зря невозможно. Что бы ни случилось — Энни гналась за Эреном до последнего, отбросив всякую человечность. Привела за собой титанов, стерев в порошок правый фланг солдат. Да. Все шло по плану и не могло иначе: Женская особь обязана была нагнать строй и выцепить из него Йегера, но… Все полетело на несколько букв, стоило сердцу Райнера позорно упасть куда-то ниже живота: уродливая, недоразвитая субстанция, что выскочила на Энни, определенно «была» Фишер, а Энни, о, Энни, вероятно, решила особо не запариваться с поимкой данной особи. Она бы убила. И, возможно, уже убила. Пришла в себя, обратилась снова и метнулась в лес на поиски и поимку Эрена Йегера, пока безмозглый влюбленный кретин отвлекал на себя Разведчиков. Райнера затрясло и не сразу он понял, что его полуслепые глаза плачут. И Фишер бы убила. Уже «убила». Его. Ведь Фишер ничуть не лучше Энни. Она — такое же двуличное чудовище, готовое на все. Запуганная, загнанная в угол, «она» приняла отчаянную попытку освободиться, убивая своего титана прямо на глазах Бронированного. А он, он рвал и метал, пытался всеми силами добраться, найти ее хрупкое тельце, не желая верить в ее смерть, но любой воин, как любой маньяк или мясник способен ошибиться, поддавшись эмоциям. «Песня спета» — и Бронированный титан лежит в ловушке, а очкарик рядом заливается соловьем. Насмехается, бьет строго по больным вещам, а после, короткое время спустя, Разведка уже тащит взрывчатку к его уязвимому горлу. И затем, под кошмарный чуждый рев, титан Райнера только и успевает, что шире округлить глаза: невообразимо гадкая, омерзительная тварь явилась в этот мир, убив и веру, и Бронированного. За пару мгновений она вцепилась ему в глотку, а Браун задохнулся в крике, чувствуя, как за первые несколько звериных укусов отсекли ему ноги, а дальше зубы клацнули на нем уже на языке, отсекая руку. Жалкий перепуганный обрубок шифтера быстро съехал в желудок, не веря и не желая верить в только что произошедшую вещь. Фишер его почти убила. Взяла и сожрала живьем, подло не убив совсем и не раскусив ничего жизненно важного. Она могла и хотела стать гибридом из двух титанов, но вознамерилась медленно отнять силу и… Второй раз он больше не обратится, а колыхание жидкости самым настоящим образом утопит любого, кто сюда упадет. Уцепиться Райнеру не выходит, он тонет. Кричит, пытается зацепиться единственной рукой за плавающие куски плоти своего титана, но жидкость вокруг колышется и обжигает. А потом, словно подачка с Небес, к нему в желудок падает еще один живой. Девушка, но Брауну предательски все равно. Он думал только о себе, как и большинство, в экстремальной ситуации цепляясь за помощь. Простая истина. Утопающий инстинктивно готов утянуть за собой спасителя, только бы выбраться. Поэтому единственной уцелевшей рукой Райнер вцепился и навалился на чужое брыкающееся в «воде» тело, лишь бы остаться на поверхности самому. Какое-то время они так и дрейфуют, перепуганные до смерти, кое-как выживая и оба не рискуя захлебнуться. Борются, но остаются вдвоем. Живы. Девушка, по голосу Петра, кричит, надрывается. Пытается что-то узнать или вразумить, почти молит. Кажется, начинает понимать, и Райнер наваливается сильнее, окончательно топит ее своим весом. Рал барахтается, сама цепляется и начинает топить, а Воин с трудом, но одерживает верх, и Петра замолкает, с каждой секундой барахтаясь и сопротивляясь все слабее. Замирает раз и навсегда, захлебнувшись содержимым желудка, а Райнер не может отдышаться, все равно отчаянно цепляется и топит свой «плот». А потом, на самом деле вскоре, к ним присоединяется еще один. Парень бледнеет, чувствуя, что готов отключиться прямо сейчас. Это Аккерман. Капрал, который лично утопит его, стоит только подать голос. Капрал, в которого он и его «плот» несколько раз врезались, когда тварь резко меняла положение или скорость движения. Что бы не происходило, снаружи Энни наверняка нагнала и нашла элитный отряд Леви, попытавшись отбить Эрена. Но Дьявол, сожрав Райнера, куда-то понесся, очевидно, вылетев в центр стычки. Там Энни и она ведет бой с Фишер. Значит, если не Энни, то Фишер точно первой вышла к отряду Эрена. Отсюда в желудке Рал. А Леви, если подумать, мог насесть на хвост чудовищу… Тем не менее, они все трое были здесь, внутри. Уже двое. А что-то снаружи продолжало колошматить проглотившего их титана. И, возможно, Что-то было не только строптивой Энни, но и перекинувшимся Эреном. Отсюда такая пляска желудочного сока. И каждый из троих монстров бился лишь исключительно за свои взгляды и цель, которая кардинально не сходилось с соседом. Момента, когда он сдался, потерял сознание, Райнер не помнил, однако был по-прежнему жив, пришел в себя и в одно из своих коротких пробуждений точно готов был что угодно отдать: Аккерман был жив. Слабо подавал голос. Был жив, а значит мог убить. Однако, время текло, но ничего не происходило. Никто не спешил к нему подойти. Аккерман, если и приходил в себя, то в другой промежуток сознания Райнера. Должно быть, выбрался и покинул ком. Пугающая нервозность — он здесь остался один. И пусть регенерация медленно делает свое дело, Браун пока даже не может набрать сил попытаться вырваться из кома. Пришпилен, как комар к стене. Но все еще жив… Не убила. Ни его, ни Аккермана. И Петру, возможно, спасала от убийственной скорости Энни. В конце концов, чудовищный титан возник не абы когда, а в момент угрозы жизни Армина Арлерта. Только вот, что с ней теперь стало? Был бой за Эрена, тяжелый бой, а рядом шныряла Разведка, но третий шифтер мог выйти оттуда только двумя способами: победителем или дезертиром. — Фишер… — тихо прошелестел голос. От запашка повсюду, конечно, тошнило.

***

В крохотной каморке одного из помещений временного расположения Разведки медленно догорали свечи, слабо освещая пространство вокруг, рисуя жуткие, страшные тени. Над столом, среди кучи бумаг, сгорбилась фигура, раз за разом тщетно перебирая документы. Что-то откидывала сразу, во что-то всматривалась чуть дольше минуты, переключалась на карандаш и черкала, черкала пометки, не взирая на боль в глазах. Плохое освещение давало о себе знать — лопнули капилляры, придавая взгляду жуткий облик. — Невозможно, — зло, но не без тени азарта бормотала фигура, глубже зарываясь в свежие отчеты, а после сверяясь со своим дневником. — Как… бабочка? Это… это сумасшествие! Разве титаны могут быть «бабочками»?! И снова мелькали десятки листов, а перо хаотично тыкнулось, едва не расплескав чернила. За дверью послышались тихие шаги двоих, но фигура низко-низко склонилась над столом, рассматривая криво нарисованный строй: — Где же ты была? И тишина — единственный собеседник. Никто не спешил предоставлять ответа, пока со зловещим скрипом позади не отворилась дверь, но фигура не дрогнула, целиком утыкаясь в свой анализ. — Ханджи? — окликнул тихо вошедший Эрвин, за чьей спиной молча мелькал Майк. — Уже второй час ночи. Отложи до утра.  — Намекаешь на отбой? Нет. Мы потеряли огромное число наших товарищей, а все материальные затраты ушли в пустую. Эта тварь мне за все заплатит! — ученая, опираясь на стол, даже не обернулась, но резко схватила и скомкала несколько листов, отшвырнув их подальше. Операция провалилась, болью отзываясь в сердцах всех. Эрвин прислонился к стене близ входа, пустым взглядом отмечая кипу бумаг и полную свалку под столом. Скоро, уже утром, его вызовут в столицу. Что же будет с Эреном… Смит сложил руки на груди и надолго замолк. Мыслей, не покрытых мраком, навряд ли сыщешь хоть у одного солдата. — У нас ровным счетом нет информации! — кулак Зое тем временем гневно врезался в стол, заставляя близлежащую к краю кипу перекочевать под него. — Я не знаю ничего, Эрвин! Ни точных причин эволюции, ни способа ее вызвать! И ты предлагаешь мне идти спать?! Спать, когда Она под Тростом имела куда больше человеческих черт, чем то, что мы все видели в ловушке и после? Спать, когда мы потенциально можем выявить причины эволюции и проделать тоже самое с Эреном? Я не могу поверить, что все прошло почти в пустую! Леви… Леви мертв, Эрвин! Леви. Даже он! Мы проиграли, — она сорвалась на крик. — И мы все просрали, а ты мне предлагаешь идти спать? Леви. Из-за Ханджи медленно сносило крышу. Леви мертв. Такого расклада невозможно было полностью просчитать. Не один, а целых три перевертыша. Враждующих, как теперь очевидно. По крайней мере, Бронированный не смог заполучить ни Эрена, ни Тварь, и был уничтожен — в первые мгновения после эволюции Чудовищного был съеден, буквально распотрошен в районе шеи. А после существо хищно двинулось к Эрену, словно по нюху определив точное место нахождение его и второй Особи. Вступило в бой в момент разгрома элитного отряда, отчего Ханджи трясло: не выжил никто, кроме дурака Оруо. Даже… Леви, что метнулся следом за тварью, после того, как та ринулась в лес, расправившись с Бронированным. — Никто, ни ты, ни я не мог предположить такое число, — бледное лицо Смита не способно было выразить никаких эмоций. — Ловушка была рассчитана лишь на одного. Но число потерь с нашей стороны оказалось не таким критичным, как могло бы быть без вражды врага между собой.  — На одного? — Ханджи горько рассмеялась. — Мы рисковали всеми, рисковали Эреном только ради захвата и информации. «Меньше потерь»? А сколько наших товарищей Бронированный размазал по деревьям, а, Эрвин? Но мы «поймали». Двоих! И что? Даже Леви теперь погиб. Эрвин, очнись! Тварь заглотила сперва Петру, вырвала ее из-под прицела Женской особи, а затем и Леви! Другая же раскусила Эрда напополам и казнила Гюнтера! А Бронированный изничтожил многих из тех, кто был в зоне ловушки! И все же, Эрвин оказался способен сейчас на эмоции: по лицу заметно скользнула отчаянная боль, ведь Леви, что погнался за вендиго, не смог совладать с собой — сорвался на ярость, когда на его собственных глазах уничтожали элитный отряд. Вспомнил. И затупил лезвия, попав под рывок Дьявола. — Она не с ними, — главнокомандующий мелко подрагивающей рукой потер и прикрыл глаза. — Ты знаешь. Сведения, полученные от Кирштайна и Арлерта, как и от других очевидцев, склоняются к одному: две особи титана хищно вели преследование друг друга. Далее, но не ранее, к ним присоединился Бронированный. Получается, владелец находился под такой же угрозой, что и Эрен. Этого нельзя отрицать. — Одна уничтожила правый фланг. Бегун, — майор тряхнула головой, отмечая, что совсем позабыла о молчаливом Майке у двери, впрочем, тот более, чем входил в круг проверенных временем лиц. — Вынослива, быстра. Вероятно, привела за собой толпу титанов. Цель — Эрен. Пожалуй, в чем-то ты прав: мы отделались малым числом жертв. И… прости, я слишком… Ты прав. Учитывая намерения, та, менее антропоморфная, могла не оставить на своем пути никого, но была сбита с толку второй особью — целью, не менее важной, чем Эрен… А третья особь — Бронированный — подтянулась подмогу. — То есть ты утверждаешь, что Бронированный был в строю? — прямо спросил Эрвин. Ханджи промолчала, чиркнув что-то на рисунке, но после, понимая, что от нее настойчиво продолжают ждать ответа двое измотанных днем товарищей, сухо проронила: — Да. Но не просто в строю. Он должен был лично увидеть грызню двух особей, чтобы обернуться. Следовательно, центральная колонна и левый фланг отпадают, да и пришел он не с той стороны — нет свидетелей. — Хм. Но Арлерт и Кирштайн — свидетели начала схватки, — подал голос третий в ночной компании. — По словам Армина, его спасла «Хозяйка». — Особь возникла не менее внезапно. Некоторые видели вспышку. Эрвин, — перо в руке Зое в момент сломалось. — Это был ряд построения новобранцев. И Бронированный явился следом именно оттуда. Не удивительно, но бурной реакции не последовало. Майк замер тихо-тихо, а Смит лишь отстраненно рассматривал остатки догорающих свеч. Вот оно что. Как и предполагал ранее. — У нас двое под боком.  — Или нет, — Зое цокнула, раздраженно и устало зарывшись в бумаги. — Многие из тех, что были близ к новичкам и правому флангу, погибли. Из новобранцев без вести пропали Элла Фишер и Райнер Браун. Их смерть никто не видел. Можно и разумно уже добавить в списки погибших. Им не выжить вне стен… если только они оба не одного с Йегером вида. Вы ведь знаете, что Фишер и Браун хорошо ладили? — Даже если так, искать их все равно, что иголку в стоге сена, — Майк рискнул здоровьем подойти ближе к столу Ханджи, поглядывая издалека на бумаги. — Бертольд, — выдохнул Эрвин, качнув головой, «пробуждаясь» от наваждения. — Он не приходил в себя, — ученая нервно дернула плечом. — Я первым подумала о его допросе, но он… поехал. Мы в тупике. Слухи уже вышли за пределы Разведки. Боюсь, нам не сохранить Эрена. — Значит, Женская особь и Бронированный осознают это. — И выйдут на след. Но когда? — Ханджи нервно сняла с головы очки и протерла блузкой. — А как же третий перевертыш? — Закариас стоял уже практически у стола, рядом с Ханджи, и едва заметно пробовал принюхаться, но нет. Зое была трезва, как стеклышко. — Если Фишер — Женская особь, а Браун — уничтоженный третьей Бронированный, то… Где третья? В кромешной тишине первым вырвалось слабое бульканье, быстро перераставшее в мучительный смех майора Зое. — Я не знаю, — только и ответила Ханджи. Снизу грохнула входная дверь и быстрый топот по лестнице отрезвил всех троих, заставил дрогнуть: они находились за пределами городской и сельской черты, не рискуя временно останавливаться на ночлег с Эреном в людном месте. Заняли хутор, позаброшенный не так давно из-за слухов о странных потусторонних следах, возникающих близ — не имело смысла держать курс к замку штаба. Эрвин предчувствовал скорую поездку в столицу, а его люди были морально разгромлены после вылазки, не время для длительных затрат на дорогу. — Глвнкмндщийэрвин! — взлетев по лестнице на второй этаж, в дверь без всякого стука ворвался Конни, скороговоркой протараторив нечто невнятно. — Тамтамтакое! Ониониидут! — Что случилось? — в миг похолодела Зое, поспешно возвращая на место очки и готовясь выскочить из помещения в любой момент, как на пожар. — Где?! — Там идут! — крикнул голос следом взлетевшей по лестнице Блаус. — Близко уже! — А теперь внятно. Кто? — спросил в ожидании Эрвин, предчувствуя и догадываясь: полиция. Грядет та еще стычка интересов и целей. Но ответ убил: — Кости!

***

Свет от небольшого костра причудливо рисовал странные тени на чужом лице, добавляя в тихую ночь завороженности и все той же проклятой мистики. Они устроили привал в глуши, среди леса, подыскав более или менее хорошую поляну, а теперь Карина сидит часовой, изредка подбрасывая в костер новый хворост. Смысла в нем мало: ночи сейчас теплые, а ясная луна дает куда большее ощущение истинной природной красы, заливая пространство своим холодным светом. Карина усмехается шире, вспоминая, что Фишер совсем не может быть ночью в лесу одна, не решаясь даже сходить нормально по нужде. С такой-то оборонной мощью и все бы напридуманный кошмар бояться! Ужас! И снова очередная «порция» сухих веток подброшена в огонь. Если бы не Фишер, давно бы он угас, а Смит подло тайком завалилась бы спать, наплюнув на всякий дозор. Ишь чего! Кто их здесь тронет? Как глупо верить в то, чего не существует. Человек боится не темноты, а того, что может шнырять под ее покровом. До смешного. Лес тихий, зверья мало. Зайца себе на пропитание и то раздобыли не сразу. Тихо здесь очень, и лошадь спокойно спит. Так тихо, что не верится. Карина сидит, поджав ноги, и смотрит на огонь, иногда переключаясь на мирно сопящую Эллу за ним. Надо же. Спит прямо на земле, подложив под голову каринину куртку, но так беззаботно. Ей бы так, но только запоздало начинает доходить размер задницы, в которую Смит сама себя втянула. Не сиделось ей спокойно в деревне, в которую добровольно-принудительно отправило начальство, а стоило местным спихнуть солдата проверить, что там на Розе подохло, как она… украла особо опасного преступника, укрывая его в лесах! Фишер из ее набора, старый товарищ. Пропадет! Безумие и только. Знать она ее почти не знает! Та только и была, что храпящей, как медвежье стадо, соседкой с верхней койки! Дура! И она, и Фишер. Обе сошли с ума в той или иной степени. Но, что страшно — собственные мотивы помощи Вышке не совсем ясны. Интересно сколько теперь они обе проживут, будучи против закона? Карина еще молода, очень молода. Не разменяла и двадцать, в то время, как Элла уже абсолютно седа, но ведь ровесница. Не говоря о других, которых жизнь успела обратить уже в прах, оставив пустые воспоминания о Тросте. Короткая, но насыщенная жизнь лучше длинной, но нудной, да? «Да», — тешила себя Смит, встрепенувшись от чужого хныканья, разорвавшего тишину. Нет, это был не крик ночной птицы и не скрип вековых деревьев. Карина заерзала и поспешно встала, сбрасывая с себя остатки сонливости и меланхолии. Осторожно и нерешительно приблизилась к сжавшемуся на земле телу, склонилась, прислушиваясь к каждому звуку. Хныканье то и дело прерывалось едва слышным бормотанием. Девушка вытянулась в лице, четко расслышав «Эрен». Фишер заметалась во сне, о чем -то молила и хныкала, будто бы сама не своя. «Обалдеть», — свелись к единственному мысли Смит. Фишер снился определенно Йегер и что-то еще, отчего ту сильнее задергало, а на щеках замелькали в отблеске костра дорожки слез. Фишер? Плачет? Это вообще реально? «Остановись. Х-хватит!» — жалобно просила та, теперь уже всего лишь задрожав, обессилев. — Эй, — Карина нерешительно и легонько потормошила ее за плечо. — Проснись! Ты слышишь? Ты дрожишь вся! Эй! Проснись! И дрожь на мгновение оборвалась, вернувшись куда сильнее: Элла разлепила глаза, не сразу разобрав где она и что происходит, кто перед ней, что это за девушка, ведь… — Да что с тобой? — мешкая, попыталась встряхнуть соседку Карина. — Ты почему ревешь? Это всего лишь был кошмар. — К-карин? — «узнала» Фишер, шире округляя глаза и поддаваясь назад. — Но ведь… — Что «ведь»? Местное племя каннибалов? — пробурчала знатно всполошенная девушка. — Но ты в-ведь! — ненормальная суетливо и нервозно разрывала дистанцию, прямо по земле отползая как можно дальше.  — Я не «ведь», — Смит медленно встала. — А тебе бы поменьше всякую фигню по углам воображать. Совсем спать не можешь! На Фишер было жалко смотреть. Бледная, словно полотно, а лицо покрылось испариной. Глаза круглые-круглые и на мокром месте, точно ту подменили, забрав куда-то несломимую девушку и оставив на ее месте плохо вылепленную подделку. Фишер молила во сне, потеряв малейшую надежду, тщетно умоляла остановить какой-то топот. Что за бред?  — Что тебе снилось? — пошла на уступки Карина, пытаясь сделать голос максимально непринужденным, чуточку ласковым, как будто с ребенком. — Этого не происходит, понимаешь? — М-мне? — прошептала Элла, дернувшись, как током ударенная. — Ну не мне же, — Смит осторожно подсела рядом. — Тебя затрясло и ты что-то шептала. Ревела даже… Ты помнишь, что снилось? — Снил-лось? — пробормотала Вышка, переспрашивая. — Ты о чем? Брови напарницы быстро сошлись на переносице. — Ты издеваешься надо мной, что ли? — Да нет же! — воскликнула та, изумившись и будто бы разом позабыв свой кошмар. — Да минуту назад несла сквозь хныканье чушь о каком-то грохоте! Или топоте… Об Эрене, — замешкалась Карина. — Ты… разве не помнишь? Почему ты плакала? — Я? Плакала? — Фишер пораженно стерла со щеки остатки влаги. Карина замолкла. Что уж тут сказать? Элла либо мужика из себя строить пытается, либо и впрямь память отшибло на раз. Но это что-то — видеть ее такой. — Хорошо. Идем, — Карина кивнула головой к костру. — Я, между прочим, на него не забила. Как предчувствовала ведь! — Предчувствовала племя каннибалов? — внезапно усмехнулась Фишер. — И как? Познакомишь? — Ха-ха. Иди ты! — отмахнулась вторая девушка, с облегчением понимая, что Фишер, кажется, начинает приходить в себя. — Лесом! Улыбку Эллы, как порошком стерло. — Только не говори мне, что опять что-то слышишь! — Смит на это уже лишь закатывала глаза. — И кто это на сей раз? Две спаривающиеся кукушки? — Очень смешно! — буркнуло седое несчастье, занимая место у костра. — Межу прочим, я на самом деле слышала треск… — Это лес, Фише-ер! — Карина помахала рукой перед ее лицом, приковывая к себе внимание, а не к окружению. — Тут постоянно что-то трещит, визжит и ломается. — И это меня пугает. — Серьезно? — фыркнула товарищ. — Тебя? Лес пугает? Тебе напомнить, что ты криповая черт-баба размером с полигон, а? Или тоже память отбило? — Ничего мне не отбило! — Фишер сжалась, пристыженно вжав голову в плечи. — Но сейчас ночь. А титаны не ходят ночью. — Но ты же не обычный титан, — Смит, меж тем, деловито нашла и принялась догрызать остатки зайчатины. — Но я ни разу не обращалась ночью! — в негодовании и злобе подскочила с места Элла. — Так попробуй. Что мешает? — Я… Я не могу, — Фишер шатнулась и мешком завалилась на место. — Я словно опустела. Нет сил. — Софсем? — напарница оторвалась от кролика, но все еще жуя, пристально оглядела свое недоразумение. — А фто делать буфем, если фолдаты фыйфут на нас? Элла пожала плечами, отстраненно наблюдая за костром. — Да-а, — Карина перевела взгляд на мясо, быстро расхотев есть. Тут и кусок в горло не полезет! — И долго нам по лесам куковать? Без обид, но ты не самое лучшее общество, в котором я бы хотела провести остаток своей жизни… И ты даже не шикарный парень! Такие дела. — Зато я теперь шикарный олень, — зло бросила Элла, настороженно поглядывая на Карину. — Так ведь ты меня описала? — Ну, не олень, но… Я ничего уродливее за всю жизнь не видела! — чистосердечно поделилась откровением знакомая. — Спасибо! — Не блаходафи, — ну не пропадать же зайчатине! — Так фы до фиф пофр нифего не фпомфила? — Ррррх. Нет! Я понятия не имею, как попала на Розу, — Фишер нервозно затеребила в руках край блузки. — Я ничерта не помню после того, как сама себя вырвала из шеи! Или не хочу помнить. В том числе и почему… почему мой титан превратился в это! — Хм… — Карина вновь оторвалась от мяса, ехидно заявив: — Может месячные? А титан сам не свой! — и получила в ответ свирепеющий взгляд. — Ладно, не злись. Мутант родился и родился, этого не изменить. Главное, что ты сейчас не в нем сидишь. — Уву. — Эх, — Смит махнула рукой, наплюнув на дальнейшие попытки завести разговор. И так понятно, что не сложится. Как не пытайся подловить или колко растормошить Эллу, все равно будет хандрить, мрачной тучей сидя над костром. — Но я все равно слышу треск и звук чего-то… он приближается, — неуютно поежилась мисс «высокая стерва». — Дай мне уже поесть спокойно, а? — безнадежно опустила голову солдат Гарнизона. — Нет там ничего, тебе кажется! — Но я слышу… — Говорю тебе: ка-жет-ся! — Хорошо, — осеклась Фишер, тенью скукожившись в комок. Сама не своя, вот ведь! Карина замерла, попытавшись прислушаться лично. Тихо. Лес только шумит от небольшого ветра. — Знаешь, я тоже в детстве боялась разного. Пока не поняла, что всего этого нет — оно существует в твоей голове. Если не думаешь и не пугаешь сама себя — большинство страшных звуков и теней пропадают. — У меня что-то щемит внутри и это до слез больно, — сверкнула глазами Элла. — И чем ближе звуки, тем хуже. Что-то сжимается. — Это самовнушение, — нудно пояснила Карина, изрядно уже подзадолбавшись с чужой хандры. — Что у тебя там может защемить? — Не знаю, но оно правда сжимается, а я будто бы… слабею. И этот перестук… Не могу, — она схватилась за голову, сбрасывая, выкидывая из головы этот образ. — Сюда будто что-то бежит или ползет, как… сколопендра! И его много. Очень много. — Книги писать не пробовала? Из тебя бы вышла отличная нагнетательница атмосферы, — девушка укоризненно глянула на… знакомую? Подругу? — Пф. Тоже мне. Расслабься, ничего этого нет, понимаешь? — Угу. — Я серьезно, Фишер! Ну в самом деле! Какие еще многоножки? — Там… Я объяснить как не знаю, — Элла опасливо посмотрела налево от себя, в глубь леса. — Там что-то шевелится, оно идет. Я слышу этот стук, он похож на скрежет. Он то идет, то останавливается, и снова идет! Нам нельзя шуметь. Давай просто… уйдем отсюда? — Вот что, — Карина прочистила горло и отпила из фляги немного воды. — Кончай уже бред нести. Ложись спать, а я твой костер, так и быть, до утра покараулю. По рукам? Фишер рассеянно, будто напуганный кролик, дрогнула, затравлено глянув на соседку по несчастью. — К-карин, — вырвалось не менее жалобно, чем ранее при кошмаре. — Давай уйдем отсюда? Прошу. — А то что, Фишер? — язвительно осведомилась та. — Что будет? Из леса выбежит гигантский червяк и сожрет нас? Ты хоть понимаешь, как бредово выглядишь и звучишь со стороны?  — Я не хочу здесь оставаться! — И куда ты хочешь идти среди ночи, дылда? К людям? А ты в курсе, что ты наверняка уже в списках погибших? А то и вовсе в розыске? Я уж молчу про то, что сейчас в лесу голову можно спокойно свернуть, не везде так светло, как тут. Элла молча встала, начала тревожно бродить из стороны в сторону, не решаясь дать ответ, как и отойти слишком далеко, будто бы что-то неведомое могло тотчас затащить ее в тень.  — Как знаешь, — Карина халатно пожала плечами, ничуть не испугавшись Того-чего-нет. Единственное — нервозность Фишер потихоньку, долей капли, но передалась и ей: при новой попытке прислушаться даже слух Смит уже уловил тихое-тихое шкрябанье чего-то вдали. Девушка притихла, по-новому взглянув на метания соседки. К тому же, лошадь вдруг ни с того ни с сего начала испуганно ржать и бить копытом. «Да ну?» — Дура! Хватит метаться! Ты мне лошадь пугаешь! — екнуло сердце товарища. А вот это уже совсем не смешно! Да нет же, нет. Бредятина полная! Карина фыркнула. Есть теперь уж расхотелось от слова «совсем». Волосы на затылке вот-вот, да зашевелиться готовы. Спасибо, стерва! А все из-за баек ее, из-за страшилок. Невольно и сама начинаешь думать, что они находятся в самом центре леса, мало ли, что тут может шастать. Но едва слышное шебуршание позади, почти под боком, быстро приковало внимание к источнику звука, заставив Карину резко вздрогнуть и с опаской посмотреть назад. Никого. Девушка хотела было перевести дух, выплюнув в слух нелестный комплимент «даме с сердцем», ухнувшим в пятки, как выронила кусок мяса из рук, попятившись от бревна, на котором сидела. — Твою мать! Внизу, за бревном, стоило только опустить туда зачем-то взгляд, из земли буквально на глазах вырвался небольшой белесой кусочек чего-то, похожего на кость, и живо покатился вглубь леса, скрывшись за кустами.  — Ты чего? — с опаской спросила Элла, замерев на месте. — Да т-так, — Карина трясущимися руками попыталась процарапать себе глаза. — Померещилось. Спасибо тебе, с-сволочь! — Ты видела что-то? — откровенно вытаращилась Фишер, поспешив сократить дистанцию, будто перепуганный волк с поджатым хвостом. — Что? — Ничего, — отмахнулась свидетельница паранормальной чертовщины. — Просто заткнись и сядь уже! — Я не… — Сядь! — грохотнул приказ, а руки с нажимом усадили Фишер по другую сторону костра — подальше от бревна. Карина и сама на нервах плюхнулась мешком рядом. — До рассвета тут посидим. Как-нибудь. А дальше уберемся куда-нибудь. Сойдет? Нам не уйти по лесу сейчас, понимаешь? Ответа не последовало и Смит почти расслабилась, успокаиваясь. С Фишер только так с ума сойдешь! Хорошо, что все в порядке, просто померещилось всякое, ну и пусть. Это всего лишь воображение — думала Карина, пока с жутким треском где-то не повалилась сосна, сбитая неловким движением чего-то массивного. На ноги в ту же секунду вскочили обе девушки разом, а из земли, на сей раз около кострища, медленно вырвалось что-то, похожее на тазобедренную кость, и покатилось в лес. — Л-ладно! — истерично выкрикнула Смит. — Твоя взяла! Уб-бираемся отсюда!  — Тише! — пискнула Фишер, но поздно. Что-то в лесу активизировалось, взбодрившись от эха человеческого крика и с жутким стуком хищно ринулось вперед, на источник звука. Лошадь ржанием сходила с ума. — М-мамочки! — сердце Карины в миг ушло в пятки, а ноги перестали слушаться, но чья-то сильная рука ухватила за ворот, силком потащив в противоположную треску сторону, наплевав даже на лошадь. Времени, чтобы отцепить ее, терять нельзя. — Бежим! — с нажимом приказала Элла, едва ли следя, чтобы напарница по несчастью не споткнулась и не подвернула ногу. Позади, из леса, нарастала странная вибрация, а скрипящий перестук приближался с бешеной скоростью. Если бы не Фишер, Смит бы не убежала, а то и вовсе осталась стоять неподвижно на месте: лес был полон темени, глухая ночь на дворе, а местность мало того, что не знакома, так и опасна, но взбалмошная неслась вперед, чисто на инстинктах стараясь обходить коряги или хотя бы предупреждая о них. Карина чувствовала себя безвольной тряпкой в чужих руках. Ее тело обмякло, повинуясь чужой воле, а сердце ушло в пятки и, кажись, даже вывалилось из сапог, оставшись лежать где-то позади! Смешно? Но девушка и впрямь не чувствовала ничего, кроме первобытного ужаса, в то время, как Фишер неслась со скоростью пули, безошибочно умудряясь ориентироваться в быстро мелькающем лесу, не врезаться в панике в деревья и не падать на торчащих из земли корнях. В слабом свете луны на более открытых участках, Элла походила на призрака, на мертвеца, ледяной хваткой вцепившись в руку товарища и не отпуская его ни на секунду. Она неслась вперед, отвечая не только за свою жизнь. Даже после всего неверия и оскорблений в свой адрес, не бросила до сих пор ни звука. Не решалась и обернуться назад хоть на долю мгновения, в то время, как Смит в смертельном ужасе заорала во всю глотку, обернувшись: на них неслось, уже видимое за деревьями, полчище костей разных, в том числе титанических размеров и форм. Оно не было похоже на определенное существо, но и не было стаей. Их было много, неимоверное множество, часть из них собралась во что-то, что не узришь ни в одном ночном кошмаре, а некоторые просто хищно катились, повинуясь невидимой силе, ползли вперед на бешенной скорости, оставляя за собой фатальный разгром местности и… пустоту. Территория Охотника с каждой секундой теряла размеры, отодвигая, сжимая границы своей сути. Преследовала ими владельца. А Фишер постепенно начала уставать, ее дыхание сбилось, будто что-то на самом деле сковало легкие. Но произошла куда худшая вещь. — Нет-нет-нет! — закричала Карина, понимая, что они в тупике: банально и столь глупо, в духе Эллы, выбежали к обрыву с озерцом. — Мы же не спрыгнем? Мы же не прыгнем?! Фишер молча мощной хваткой швырнула товарища вперед себя, следом скатываясь, сваливаясь на берег, а затем и в воду. Таща тело Карины как можно глубже, робкими осколками надежды уповая, что Кости не способны плавать. Потому что искусанная в кровь рука не принесла результатов. Охотник сейчас не с ней. «Эрен… Что же ты натворил?», — секундным мгновением мелькнул в голове ночной кошмар и вновь быстро канул в Лету.