Кровь от крови

      Седьмой курс       Сердце билось где-то в горле, в ушах шумела кровь. Хотелось смеяться. Веселье это ненормальное совершенно, ему могло в любой момент прилететь круциатусом от отца, и всё же… Всё же, почему-то казалось, что именно сегодня произойдёт то, что изменит его жизнь. Нить ожидания, которую тянули за оба конца бесконечно долго, лопнула. И это отчего-то делало его счастливым.       Гарри замер посреди коридора, дыша глубоко, жадно, вслушиваясь, пока не услышал тяжелые шаги за спиной. «Брось, Гарри, — раздалось одновременно отовсюду, и казалось бы, в голове Гарри, — тебе ведь не убежать от меня»       Гарри хмыкнул, почувствовав магию Лорда и побежал дальше, уверенный, что тот фактически за спиной, просто позволяет растянуть эту игру. Забежал в свою комнату и захлопнул дверь, попятился к кровати, несводя глаз с ручки. И спустя несколько томительных секунд та с щелчком опустилась, дверь медленно открылась и Волан-де-Морт ступил в комнату. Дверь за ним захлопнулась. Гарри вздрогнул, сжал руки за спиной в кулаки и облизнулся, встречаясь с кровавыми омутами глаз Тёмного Лорда. Тот дёрнул бровью и сделал шаг к сыну, второй, третий, пока не встал к нему вплотную:       — Наглый мальчишка, — прошипел на ухо и по телу Гарри прошла сладкая дрожь. Ладонь Волан-де-Морта легла ему на талию и властно притянула к себе, прижала к твёрдому телу и Гарри шумно выдохнул. Волан-де-Морт криво усмехнулся, с нажимом провёл вниз, к заднице и сжал.       — Больше не боишься? — Спросил обманчиво мягко, прижался теплыми губами к шраму на лбу, вызывая волну удовольствия и тихий стон.       — Всё ведь к этому шло, — прошептал Гарри и прижался к отцу ближе, положил ладони на крепкие плечи и потянул с них мантию, обнажая идеальное тело. Какое же обманчиво нежное начало.       И вправду, стоило губам Гарри коснуться подбородка Волан-де-Морта, как тот сгрёб в кулак чёрные кудри и кинул мальчишку на кровать. Гарри на локтях отполз назад, сверкая авадовыми глазами, того и гляди, смертельное проклятье вырвется из них и убьёт, но нет, Тёмный Лорд видел в них то же больное желание, что испытывал сам.       — Можешь кричать, бить, ненавидеть меня потом, но я возьму тебя, — чёрт знает почему прошептал он, и Гарри очаровательно улыбнулся.       — И так ненавижу, — прошептал в ответ, словно признавался в любви, — Мой Лорд.       Волан-де-Морт замер, всмотрелся в глаза сына, зажмурился, глубоко вдыхая воздух, усмехнулся и вновь внимательно посмотрел на него.       — Раздевайся, — прошипел на парселтанге, видя, как дрожит от возбуждения Гарри. Тот быстро стянул с себя старую растянутую футболку и старые джинсы, стараясь не разрывать зрительного контакта и встал на колени на кровати.       — Я сделаю тебе больно, малыш, — улыбнулся Тёмный Лорд, коснулся пальцами ключиц Гарри, жадно облизнулся, и выдохнул: — секо.       Гарри болезненно вскрикнул, зажмурился, закусив губу и маленькая капля крови прочертила дорожку по подбородку. Волан-де-Морт склонился к губам сына и слизнул её. Мерлин, как же это было сладко. Кровь его дитя, главного сокровища, была словно амброзия. Этот вкус и сорвал последние тормоза.       Он повалил Гарри на кровать, коленом раздвигая стройные ноги и навис сверху, склонился к ключицам и груди, слизывая алую жидкость, готовый просто от этого кончить и смеялся безумным смехом от того, как Гарри поддавался на встречу, выгибался, подставляясь под жадный язык и губы. О, он так сладко стонал и всхлипывал.       — Я разорву тебя, ты так сильно будешь кричать подо мной, — прошипел в губы, прежде чем впиться поцелуем-укусом, делясь вкусом крови. Гарри подставился, снова, заглядывая своими зелеными омутами в красное безумие в чужом взгляде.       — Сделай мне больно, — прошипел в ответ, — можешь убить меня, и я буду твоим вечно, — опустил руки к брюкам и расстегнул дрожащими пальцами, стянул и коснулся наконец горячей плоти. Облизнулся и сам вжался в губы отца, больше не испытывая того отвращения, что раньше. Только то извращённое, тёмное и больное желание.       Тёмный лорд с шипением выдохнул, когда пальцы Гарри сжались вокруг члена и задвигались в рваном ритме, провёл рукой по худому бедру к ягодицам и толкнулся пальцами в сфинктер. Хрипло, тихо, с налетом жестокости, рассмеялся, когда они пусть и с некоторым трудом, проникли внутрь, и ощутил горячее и влажное. Отчего-то в груди поднялась волна ревности и ярости, и он, перехватив руку сына и сжав до будущих синяков, толкнулся в жаркую глубину, действительно заставив кричать от боли. По румяным щекам Гарри потекли, слёзы, он жадно стал глотать воздух, уперся руками в чужую грудь.       — Больно, — выдохнул, и снова закричал, когда Волан-де-Морт вышел и снова вбился внутрь.       А темный лорд испытывал эйфорию, вторгаясь в тело, пятная собой, слушая крики и ощущая сладкий металлический запах крови. Он вгрызался в губы, превращая их в мясо, и, Мерлин, до чего сейчас его мальчишка был прекрасен. Произведение искусства.       Под конец, Гарри уже обвивал его плечи руками, бёдра — ногами, подставлял мокрое от слёз лицо под язык, вплетался пальцами в темные кудри и притягивал к себе для очередного кровавого поцелуя.       — Мой лорд, — прошипел между ними, чувствуя, как его заполняет сперма, — отец, — кончая сам.