А что бессмертный думает о жизни?

На улице была зима и наступил не так давно уж новый год. По холодным улицам города вместе с толпой людей шел студент. Вокруг посмотришь, все вроде спокойно. Народ идет куда захочет, у всех свои дела и развлеченья. Один спешит на работу, а другой с нее благополучно уходит. Вон там, на горке. Много детей, которые радостно катаются и весело смеются, а вон еще один, уже идет домой, чтобы согреться теплым чаем. Всё как всегда, идёт своим чередом. Так думал студент, довольно шагая в сторону дома, где его заботливая мать уже наверняка готовит обед, пока отец усердно работает день и ночь. Вот кончилась оживленная улица, полная огней и разных красок. Начался парк, такой спокойный, умиротворяющий. Студент идет домой, мысленно уже готовя отговорки, почему он опять прогулял занятия, а ведь дело то житейское. Каждый раз ему приходится выдумывать что-то новое, еще более изощренное, чтобы мать от него просто отстала и это все ради того, чтобы прикрыть самую обычную лень. Сегодня в очередной раз он прогулял, чтобы просто выпить с друзьями, пошататься по дворам да посмотреть на всяких запуганных простачков. Студента устраивала такая жизнь, поэтому ему не на что было особо пожаловаться. Но вот, проходя мимо очередной скамейки, студент заметил одиноко сидящего на полузамерзшей скамье дедушку. Это был самый обыкновенный старичок, одетый в истертое пальто, штаны и валенки. Студенту в общем-то не было до него дела, но что-то внутри так и говорило ему спросить старика.  — Эй, старик, ты чего это на холоде то сидишь один одинёшенек? Так еще и одет так легко? Не уж то не боишься подхватить чего да умереть? — спросил студент, садясь рядом на скамейку. Мужчина поднял взгляд на паренька. Его лицо было таким старым, в меру морщинистым, слегка строгим. Ничего его не выделяло, кроме необычно замученного взгляда.  — Да нет то никого у меня, да и не нужен уж никому — отвечал он устало, но четко — И верно ты сказал, я не боюсь — добавил он и посмотрел вглубь парка. Студент же все не понимал.  — А что так не боишься то? Не думаю, что так уж и приятно, от лихорадки умереть в бреду — так рассудил парнишка. Мужчина оттряхнул пальто от снега, что навалить успел уж на него и отвечал:  — Сынок, ты можешь мне не верить, но смерть холодная мне не грозит, как в принципе и прочие из них. Не помню я, как получилось, что жизнь осталась без границ — он приподнял худые руки и удивленно их развел — теперь живу который век, терзаний полный как обычно — сказал мужчина старых лет, и оглянулся так привычно. Студент словам его не верил, но был слегка так увлечен, рассказом столь вдруг необычным, поэтому ему сказал:  — Так что же ты, как бедолага, сидишь один и так грустишь?! Тебе же радоваться надо! Вон посмотри как много плюсов, у жизни, что всё без конца! Ты волен делать что захочешь, обзаведись семьей, друзьями, иди работай наконец. А как накопишь по приличней, всегда ты будешь отдыхать. Да и к тому же не боятся, ты можешь смерти наконец, тебя она уж не настигнет и боль ту ты не ощутишь — все восклицал студент довольный, своим логичным заключеньям. Однако лишь вздохнул старик и мимолетно кинул:  — Снова — тут паренёк остановился и глянул вновь на старичка.  — Как много видел я людей, что говорили те слова, что ты так яро изливал, и как и ты, так и они, никто о жизни то не знал — студент совсем уж ошарашен.  — И что же мы тогда не знали? Поведай уж, раз так ты мудр — он в разговоре сим утоп и не хотел уже всплывать.  — Верхушку айсберга метёте, вы видя эту ерунду, а то, что там, на глубине, не мучает вас всех вообще. Я жил с семьёй, я жил с друзьями и на работе я пахал, надеясь сделать жизнь счастливей, а что в итоге я узрел? Стоит семь плит уж сколько лет, они не первые такие. От первых честно говоря, по сути нет уж и следа. Ты знаешь, мне обидно видеть, как ряд величественных фабрик, под натиском времен ветшает, а после все это сгнивает, сгнивает всё, кроме меня. Это все максимум одна, из тех причин, что я имею, чтоб видеть правду жизни вечной, но что же скажешь ты теперь? — от думы оторвал мальчишку, вопрос внезапный старика.  — Что ж, понимаю, я услышал, но верю я конечно в то, что есть и плюсов много в том, что так ты Богом одарён. Вот например, ты видишь мир. Ты смотришь как в нём все идёт, ты видел то, как изменялась…история от действий разных. Увидел много лиц великих, ты многое о них то знал и разве это не прекрасно? — парнишка плюсы всё искал.  — Действительно я видел многих. Порой поступки поражали, меня до глубины души, однако это и обратно, ведь видел столько я эпох. Скажу тебя не по секрету, не сладко жить было тогда. Одно ненастие сменялось, на нечто больше и страшней, что пробирало всех до дрожи, морозило аж до костей. Да и порой про тех «Великих», как ты сейчас их вдруг назвал, не многое хотелось знать, порой уж лучше и не знать — старик потрясся вспоминая.  — А как же люди? — озадачил.  — А люди что? — не понял дед.  — Ну как же? Люди ведь менялись, ты посмотри сейчас вокруг! Такого даже не представить, во время Княжеской Руси. Ведь столько было продвижений, в науке или хоть в искусстве! Народ то все же развивался — довольно выявил студент.  — Развивался? Звучит конечно это верно, но в то же время очень грустно — он шмыгнул носом и вздохнул.  — И от чего же? — спросил парень.  — Комфорты жизни все изжили, из всех людей так много качеств, ты посмотри на молодёжь. Вы смысла видите в учёбе настолько мало, что кошмар. Вы любите побалагурить и пошататься по углам. Вы позабыли уваженье, к отцам своим и к матерям. И тех кто старше не щадите, глупцов в них видите и хлам. В вас процветает лень и зависть, особенно по мелочам. Вот встанешь с другом на прогулку, как лень вновь свалит на диван. Вы заросли ужасно ложью, вы лжёте всем и вам самим. Порою даже вы бездумно, слова бросаете друзьям, а может даже и родным. Ты думаешь смотреть приятно, как загнивает человек? Да я уж лучше б сам с червями, тихонько гнил десятый век! И с каждым новым поколеньем, на вас смотреть не хватит сил. Ты даже и не представляешь, как видя это безобразье, о смерти Бога я молил — на вот такой печальной ноте, закончил грустно наш старик, а озадаченный студент не смог найти уж аргумент. Чуть помолчав старик продолжил:  — И знаешь что в конце концов? — спросил он прямо у студента  — Не знаю, просто нет и мысли — развел руками он в ответ  — Да то, что несмотря на это, причина главная одна. Жизнь без конца несёт потери, несёт печаль, несёт людей, но честно прямо говоря, так долго жить ты вдруг устанешь. И я устал… и нет уж сил. Я многое видал в сей жизни, за что-то даже благодарен, но я бы Бога попросил, чтоб на покой меня отправил — и вдруг возникла в парке дверь, которая чуть отворилась и улица как озарилась, всё залил чистый белый свет. Студент глазам своим не верил, а дедушка пустил слезу:  — Неужто правда, я свободен, от долгих лет этой петли? Мне сложно так в это поверить, что даже слов не подберу… ну, мальчик мой, а я пойду — сказал с улыбкою старик и зашагал тихонько к свету. Студент же глядя на всё это, вдруг в спину крикнул:  — Подожди! — у входа дед остановился — Скажи мне, как мне дальше жить? — в глазах парнишки встали слёзы, он многое здесь осознал, а дедушка же с той улыбкой, студенту добро отвечал:  — Будь добр душой, а также щедр, умей прощать, умей любить. Умей понять тех кому плохо, умей помочь им, их поднять. Запомни слово «Уваженье» и научись его являть. Запомни родичей заботу, заботься также ты о них. Займись учёбой ты серьёзно, ведь светлый ум он так прекрасен, в него идут большие планы, путь в жизни будет безопасен. Я говорю тебе всё это, не потому, что мудрым стал, а потому, что был когда-то, я также глуп и так отстал. Тебе же я желаю мира, особенно в твоей душе и говорю тебе спасибо, за то, что я ушёл уже — так он студенту улыбнулся и в свете тихо вдруг исчез. Студент же вытер мигом слезы и тоже добро улыбнулся.  — Спасибо дед тебе за мудрость, что буду помнить я вовек — так он пошёл домой спокойно, но знал уже, что скажет он. Не будет глупой лжи тут больше, он скажет правду, он не лжец. И эта мысль очень сильно, прогрела душу наконец. Любите люди жизнь свою и даром время не теряйте на всякую то ерунду. Жизнь коротка не по наслышке, она то быстро ведь пройдёт, пройдёт и скажет, «как обычно»