Да что такое эта ваша ризома?

От автора

      Я начну это текст с ряда предупреждений.       Я не философ и не филолог, последний раз разбирала стихотворное произведение лет шесть назад, еще в школе, а научных исследований мне хватило и в ВУЗе, так что я оставлю в стороне каноны и сухой язык. Я постараюсь писать просто и доступно, насколько это возможно. Практически все утверждения я буду подкреплять цитатами — не только из текстов песен Андрея, но и из сторонних источников. Оформлять их по ГОСТу я, конечно же, не буду (упаси боже), но все источники укажу.       Также я не могу не добавить несколько допущений, без которых нам не обойтись.       Во-первых, все, что вы прочитаете ниже — чистой воды субъективщина. Обернутые в слой метафор тексты примечательны (и милы нам!) в том числе благодаря многообразию их толкований, и как раз одну из таких индивидуальных интерпретаций вы вот-вот увидите. Я не могу брать и не беру на себя ответственность сказать, что эта интерпретация единственно верная. Я также допускаю, что, прочитав ее, вы заметите какие-то неточности или же вам будет, чем ее дополнить — с радостью прочитаю ваше мнение в комментариях!       Во-вторых, в этом тексте мы не будем плодить лишние сущности. Известно, что для декодирования художественных текстов исследователю необходимо досконально изучить личность автора, его круг общения, полученное образование, материалы, используемые им для создания произведения. К сожалению, у меня нет такой возможности, однако везде, где это возможно, для толкования образов я буду использовать уже встреченные нами в предыдущих песнях образы, записи в паблике и в твиттере Андрея, а также его прозу — чтобы не терять контекста.       В-третьих, мы не будем заниматься анализом «цвета занавесок». Если вдаваться в частности, можно запутаться в паутине трактовок этих мелочей и потерять суть. Тут как в стереокартинках: рассматриваем не узор, а вглядываемся как бы сквозь него, чтобы заметить скрытое основное изображение. Но на некоторые частности я все же обращу внимание, потому что они любопытно перекликаются с другими частностями.       В-четвертых, мы сразу договоримся о том, что Андрей является автором с большим опытом, и этот опыт он вкладывает в каждый из текстов в каждом альбоме. Говоря об этом, я подразумеваю, что каждая строчка каждой песни находится на своем месте и бо’льшая часть текста написана не ради красного словца и не ради рифмы/ритма. Тем не менее, на момент написания этих строк, мне не удалось истолковать абсолютно все образы и метафоры, и я допускаю, что не все они значимы в контексте основного повествования альбома, — но в этом есть и свое очарование, то самое пространство для индивидуальных трактовок и так любимая мной нотка недосказанности.       И последнее предупреждение: не забывайте, что мы имеем дело с ризомой, и все, как говорится, переплетено. Так что я буду жонглировать цитатами и образами, прыгать от песни к песне к прозе к определениям и снова к песням. Следите за руками (за полетом мысли)!

Вперед, в неизведанное

      Во время первого прослушивания альбома может показаться, что песни не связаны, а в многочисленных образах легко сломит ногу сам черт — и не один раз. Тут вам и цитирования других произведений («Новый поворот» группы Машина Времени, «Только пепел знает» Иосифа Бродского); и самые разнообразные птицы: воробьи, синицы, ласточки; — а еще огонь, Жанна д’Арк, детерминизм, Dark Souls, математика с ее экстремумами, чуть-чуть географии, и кто-то целых три песни рожает. Впечатляет, правда?       Но не будем тушеваться и постараемся постепенно во всем этом разобраться (или хотя бы частично распутать клубок отсылок).       Начнем, по заветам учителей литературы, с поиска и вычленения лирического героя. Вы, конечно же, скажете, что это просто: лирический герой — это тот персонаж, от лица которого и рассказана нам вся эта запутанная история, и будете правы. Но я вам отвечу, что наш герой не так-то прост, и на самом деле их здесь два. Точнее, один, но с альтер-эго, как мне нравится это называть. Запутались? Сейчас объясню.       Первым и единственным синглом с альбома вышел трек «Абсолютно черное тело», в котором мы видим следующие строки:       …Из окошка художницы.       Свое сердце разбившая по слогам,       Она никак нигде не может найти       Ни мотив, ни предлог, ни приставки, ни суффикса…       Обратим внимание, что художница на самом деле пишет не красками, а словами — как и наш лирический герой; и мне нравится мысль, что она является частью его самого — его творческой составляющей. Как Инь и Ян, мужское и женское начало, как солнце и луна, герой и героиня сосуществуют в этом альбоме. В дальнейшем, я так и буду их называть: герой и героиня (ее роль очень важна, и мы встретимся с ней практически в каждой песне альбома).       На этот, чего уж таить, странный концепт меня натолкнули сразу несколько мыслей:       1. Дуализм альбома, о котором я расскажу чуть ниже.       2. Выход «Абсолютно черного тела» синглом — возможно, чтобы познакомить нас с этим персонажем.       3. Большое количество женских образов в альбоме (и в творчестве в целом), которые, если присмотреться, являются как раз нашей героиней.       4. Большое количество женских персонажей в прозе Андрея — от их лица обычно идет повествование. Про связь с прозой я тоже расскажу, потерпите.       5. В любом человеке, согласно восточной философии, существует как мужское, так и женское начало, и автор, как и лирический герой, не исключение.       С героиней мы сталкивались и ранее — например, в песне «Пальчики-паноптикум» в роли пианистки или же в образе Богини Луны в «Танцуй, Полумесяц». Почему-то женские образы в творчестве Андрея часто разделяют, но я предполагаю, что, как лирический герой может передавать разные настроения автора, так и героиня может принимать разные облики — передавая при этом все то же настроение автора. Границы между связью «автор-герой» и «автор-героиня» становятся очень размытыми — запомним это.       Итак, с главными героями мы определились. Теперь немного про дуализм.       Внимательный слушатель наверняка заметил большое количество оксюморонов (соединений несоединимого) и антитез (противопоставлений) в текстах песен, да что там, само название альбома: Питер, чай, не Франция — уже противопоставление. Кстати, противопоставляющий союз «но» встречается в альбоме 54 (пятьдесят четыре) раза.       Приведу примеры (для того, чтобы увидеть часть из них, нужно держать в голове тексты нескольких песен):       Так соединяются веснушки,       Все в белом инее топя       (Веснушки)       Оксюморон, потому что веснушки считаются очень солнечной деталью, про людей с ними часто говорят, что их поцеловало солнце, у многих веснушки появляются в теплое время года. Но здесь веснушки «топят все в белом инее».       Смотри или выколю зенки       (Абсолютно черное тело)       А потому я хочу, чтобы ты ослепла       (Чемпионы пепла)       За три песни настроение у героя меняется на диаметрально противоположное: от угрожающего «смотри» до пожелания ослепнуть.       Мне вот море и звезду бы,       А мне снится, как во рту моем все выпадают зубы,       Мне снится, как вырастает голова на животе…       (До последнего люмена)       Здесь противопоставление как раз довольно очевидно: вместо чего-то светлого и прекрасного у героя происходит натуральный бодихоррор в его снах.       Противопоставления и антитезы настраивают нас на вышеупомянутый дуализм восприятия, на четкое разделение на две части. Более того, в тексте об этих двух частях говорится напрямую:       А голова есть голова,       И одна из них вот-вот расколется на два,       На два: на жизнь и на транс,       Где не работает анкх, но есть ангст.       (До последнего люмена) И теперь вернемся в самое начало альбома:       А там буду забыт и я,       Где упавший с балкона луч делит полосы бытия       На голос и на слова,       На текстуру и светотень,       Где нас не было никогда:       Ни в то утро, ни в этот день,       И где я не писал ни строчки.       (Письмо и безразличие. Интро)       Последний куплет приковывает к себе внимание, а самая последняя строчка выделяется еще сильнее — и интонацией в песне, и тем, что она обрывается, оставленная незарифмованной. Я долго ломала голову, почему эта мысль кажется мне такой важной, пока не решила покопаться в прозе Андрея — и не нашла кусочек Final Fantasy от 25-го марта прошлого года. (Final Fantasy, том II, глава 5. Коварный Макс Воришка Снов). Здесь мы встречаем тот самый странный луч.       ...В мгновение ока расслоив слипшиеся ото сна веки, Элли в один ловкий скачок преодолевает изголовье кровати. Во второй ловкий скачок пересекает лунный луч, падающий сквозь окно, и медианой разделяющий комнату на две разные фазы. На два разных отрезка времени.       |Однажды луч, делящий на отрезки       |Уперся прямо в…       Да, тут у нас начинается полная геометрия (темноты) (с). Но мы не теряемся и продолжаем раскапывать слои метафор и смыслов.       Кого не было «ни в то утро, ни в этот день»? Я предполагаю, что не было связи героя и героини, а значит, будучи без творческой составляющей, герой и не писал ни строчки. Более того, весь текст «Интро» является обращением (письмом) героя к героине, с которой он разлучен. Дальше следим за цитатами:       Мне здорово, мне холодно,       Мне снова так хочется на ту сторону, где ты,       Моя обратная луны       <…>       Можно буквы записать, но их звуки живут лишь раз       <…>       Столько тем разных, каюсь,       Но напишу лишь то, что услышал.       Я беру твои слова, только те,       Рассыпаясь на тишину,       Теряли свой смысл.       Героиня говорит с героем, но в его интерпретации, без ее голоса слова теряют смысл. Герой не может передать мысли и чувства в том виде, в котором он получает их от героини. Эта концепция кажется мне очень красивой: автор не может передать то, что он чувствует и хочет сказать, читателям/слушателям со стопроцентной точностью, согласно законам передачи информации.

Про птичек

      Диалог героя с героиней мы наблюдаем и в песне «Да что романтичного в птичках». Попробуем вычленить основную мысль этого разговора, а также понять, зачем в альбоме нужен образ птицы, и что он означает.       Герой в этой песне говорит с некой дамой, причем говорит с издевкой, обесценивая ее творчество:       Хоть убей, не понимаю,       Как вы пишете стихи       <…>       И вам бы тоже, мисс, не стоило витать бы в облаках.       Мне видится, что птицы в данном контексте являются метафорой на творца, небо же является процессом творения — в своем первозданно свободном, идеальном виде. Думаю, вы представляете (или встречали подобные фразы), что такое отправлять свой разум в бесконечное пространство идей в вольное плавание? Вот это оно.       Герой убеждает свою собеседницу, что в небе, то есть, в этом свободном пространстве, делать ей нечего. Посмотрим на припев:       …где вы?       В небе, как синичка       Отлично (тоже мне)       Да что романтичного в птичках?       Можете мне не объяснять,       И ваша мне была скучна ласточка,       Мне, как ни крути, вас не понять.       И чуть дальше:       На любого журавля найдется мальчуган с рогаткой,       Так что лучше птичку все-таки в руках…       На любого автора найдется тот, кто его собьет и помешает творить: например, критик или недовольный слушатель. Так что лучше держаться поближе к земле, писать не о высоком, и не от чистого сердца.       И тут же, в «Абсолютно черном теле» можно увидеть последствия этого разговора. Эту цитату я уже приводила чуть выше, но повторюсь:       Из окошка художницы,       Свое сердце разбившая по слогам,       Она никак нигде не может найти       Ни мотив, ни предлог, ни приставки, ни суффикса —       Все безвкусица, онемело мое абсолютно черное тело.       Ключевые строчки я дополнительно выделила. Из них мы видим, что героиня потеряла главный смысл своей жизни: сначала она разбила свое сердце по слогам, посвятив себя написанию стихов, но теперь не может творить — все кажется безвкусным и пустым. А наш герой оказывается с абсолютно черным телом.       С непроглядной чернотой мы тоже уже сталкивались — в том самом кусочке Final Fantasy:       Спустившись вниз, Элли поспешила на кухню. Но едва она пересекла дверной проем, тут же пропал весь свет.       Не погас. Пропал. Когда свет гаснет, он оставляет след. Все, что уходит - оставляет след. Все, что уходит - может вернуться. Но она чувствовала, что свет не погас, не ушел. Он пропал. Свет словно похитили. Света тут будто бы никогда и не было.       "Как же я дальше без света?"       Едва осознав проблему, Она вдруг понимает, что в отсутствие света хорошо ощущается геометрия темноты.       После пересечения Элли луча-медианы происходит ее разговор с чернотой и переосмысление себя. Кто-то похитил из ее дома свет — и из нашего героя свет тоже пропал. В конце текста вы найдете абсолютно безумную мыслю, возникшую в моей голове, но здесь я считаю ее неуместной, поэтому продолжим.       Может показаться, что обретение «самой себя» и столкновение с темнотой — это хорошо и правильно, но из песни «Коварный Макс Воришка Снов» мы узнаем, что это не так:       Пол шага от фантазии до образа-подобия       Без образа подобие — пустышка       <…>       Но каждый, кто создал образ, — владеет великой силой,       Кто видит через него       Что угодно бы перенёс,       А представь, что коварный Макс       Вдруг украл у тебя мир грёз —       И ты снова стал сам собой       И видишь мир, каким он есть.       Без образов людишки       Везде настоящие, но пустышки       <…>       Они просто как NPC       После похищения образов некой коварной сущностью человек теряет способность к фантазии и становится, грубо говоря, серой массой. Думаю, именно это и произошло с нашими героями (не забываем, что они тесно связаны и влияют друг на друга).

Философия Иосифа Александровича

      Аналогичную философию — пока ты творишь, ты живешь — можно встретить у Бродского. Далее я приведу цитаты, выделив ключевые моменты:       "Возможно, важнейшая весть, принесенная Бродским, – весть об агонии вещи, о вытеснении биологического "текста" его отображением", – писала в своем исследовании Е. Ваншенкина. Ю.М. Лотман говорил, что в поэтике И. Бродского "опустошение вселенной компенсируется заполнением бумаги". Эти мысли подтверждают результаты нашего анализа стихотворения "Посвящается стулу", где мы пришли к выводу, что победу над смертью (которую несут вещи и пространство, и время) вещь одерживает с помощью того, что становится фактом языка, плотью стихотворения.       Но чаще всего перо поэта запечатлевает на бумаге сам процесс "агонии", процесс распада, исчезновения. Поэт фиксирует разрушительное действие времени и обесценивание вещи или человека враждебным пространством. Муза И. Бродского поет «скорбную песнь небытия».       <…>       Что же остается в итоге, когда наступает тот "черный день", "свойственный" всем? Другими слова ми, что же остается после распада, после смерти? Неужели полное небытие? Да! В реальном мире наступает небытие, но остается бытие текста, остается написанное стихотворение…       <…>       "Временная" жизнь человеческая становится "постоянной" в "нетленном теле" стихотворения. Но стихотворение заканчивается, а распад "временной" жизни продолжается. Один-единственный акт запечатлевания недостаточен. Это нужно делать снова и снова. Борьба с распадом, со смертью, с небытием должна идти постоянно. В этом и видел свою цель И. Бродский, цель своего творчества.       (Кекова С.В., Измайлов Р.Р. «Сохранившие традицию: Н. Заболоцкий, А. Тарковский, И. Бродский»)       Теперь же посмотрим на текст песни «Веснушки»:       …И важно только, что сохранило бы мою речь,       Но однажды позабудете испуг вы —       Тот, с которым знаки распадаются на звуки и на буквы,       Приобретая смерть.       <…>       Человек найдет себя внутри сказаний и легенд,       И время не потащит под косу его,       Если будет хоть одно неподлежащее сказуемо.       В них мы видим уже знакомый нам концепт потери смысла слов, когда они из звуков превращаются в буквы. Единожды пришедшие в голову и исполненные строчки тут же потеряют свой смысл (приобретут смерть), и это перекликается с философией Бродского (писать нужно постоянно, постоянно вести борьбу с распадом и смертью). И в то же время, человек, у которого «хоть одно неподлежащее сказуемо» не подвластен распаду. Тут же обратим внимание, что под косу (смерти) нас тащит время — и запомним это.       Думаю, многие обратили внимание на красивую фразу — своеобразный каламбур — «неподлежащее сказуемо». Я предполагаю, что в данном контексте его следует читать следующим образом:       Если будет хоть одно неподлежащее (рассказыванию) сказуемо (высказано)       То есть, если то, о чем не говорят, что-то сокровенное, личное, важное, будет озвучено.       Раз уж мы заговорили о «Веснушках», выскажу еще одно предположение, связанное с этой песней. Мне видится, что веснушки, которые герой соединяет в созвездия, чтобы они освещали его путь — это творчество, связанное в ризому. А посвящает его герой своей героине, которой веснушки (творчество) и принадлежат, по сути.       Отголоски этой философии можно найти и в песне «Зависимость». Предметом аддикции в ней, как мне кажется, является творчество, самовыражение.       Я пускаю себя по миру,       С тех пор утекло воды, но я так же подобен вирусу       <…>       И чем меньше я зависим, тем больше я задыхаюсь.       <…>       Коли смерть заносит хитрая косу,       То важно не терять равновесие.       Пропорция есть, я зависим, а значит,       Мне сложно, мне больно, мне весело.       Герой распространяет себя (и свое творчество) по миру, и испытывает зависимость от создания новых произведений. Чем меньше он испытывает потребности в написании песен, тем ближе он к смерти. Равновесие, о котором говорит герой — это баланс, та самая пропорция между творческой зависимостью и смертной жизнью без аддикции.       Если тонко — то весь мир давно одна большая ломка.       Ломка возникает при неудовлетворении зависимости, то есть, мир зависим, но свою потребность не удовлетворяет.       И еще одна любопытная фраза из этой песни:       Этот социум напоминает сено,       А ты ищешь в ней иголку,       Чтобы стать с ней одним целым ненадолго, на толику…       Одним целым с иглой становится вдетая в ее ушко нить, верно?

О нитках, родах и математике

      Теперь обратимся к другой песне:       …Тянется нить в иголку,       Доктор поник, умолк, мол,       А бог с ней, не жаль, альма-матере,       Так что подохни, рожай.       (Альма-матер)       Получается, тот, к кому обращался герой в «Зависимости» все-таки смог(ла) стать с иголкой одним целым — но контекст этой целостности совсем не радостный. Попробуем немного распутать этот текст (я считаю эту песню одной из самых сложных для понимания).       А́льма-ма́тер (лат. alma mater — буквально по-русски «кормящая мать» или «мать-кормилица») — старинное неформальное название учебных заведений, обычно университетов, которые изначально давали в основном теологическое и философское образование, как организаций, питающих духовно.       (Викисловарь)       В тексте же Альма-матер рожает «людей без лица и без мимики, все похожи…». К ним сходит некая точка вероятности, после чего начинает происходить что-то совсем странное:       …Что, сходящая каждый раз мимо к ним,       Вероятности точка в динамике       Развернется кривою над нами, где       Затрясет в пиках, будто от тремора,       Значит, выкидыш — точно одна из двух       Новорожденных точек экстремума. Точка (в нашем случае — точка вероятности) в динамике становится кривой: представьте себе движущуюся по плоскости точку — своей траекторией она изобразит кривую линию. «Над нами» — предполагаю, что над нашими героями? — кривую «затрясет в пиках» — в высших частях кривой. В пике функция будет менять свое направление: она возрастала, но стала убывать, и собственно пик является точкой экстремума (критической точкой). Одна из двух этих точек-пиков — наш выкидыш.       Смею предположить, что, поскольку выкидыш — это нежизнеспособный плод, не похожий на потомство, вместо очередного «человека без лица и без мимики» Альма-матер произвела на свет героя (у него есть лицо, поскольку он творец). Но! Эта теория пока ничем не может быть подтверждена.       Выкидыш упоминался вскользь в песне «Питер, чай, не Франция»:       И ты чем привык — тем дыши,       И выбросы-выкидыши,       Пуповинами-трубами нити, смотри,       Чай, не Франция, Питер внутри —       Закрытый гнойник       А геометрическая тема продолжается в «До последнего люмена» — следующей после «Альма-матер» песне:       Шаг ровно, да тут       Отрезки изгибаются до дуг       Уж не те ли это отрезки, на которые разделил луч бытие? И те самые дуги, в пиках которых появляются точки экстремума? Тем более, что чуть дальше по тексту песни мы вновь сталкиваемся с вероятностью:       А надежда — это вероятность кубика.       И заебавший нас давно детерминизм говорит,       Что случайности рассматривает вкупе…       Тут же поясню, что согласно философскому учению детерминизма, состояние вещей в определенный момент времени зависит от состояния вещей в прошлом и определяет их состояние в будущем. Грубо говоря, то, что кажется нам случайным, на самом деле закономерно вытекает из таких же случайностей, и все, что случится в будущем, уже предопределено этими случайностями. Чуть позже герой сообщит нам, что он "и по кускам от и до детерминирован" — то есть, его судьба предопределена.       Что же происходит? Герой по-прежнему является «абсолютно черным телом», которое поглощает свет:       Я весь изо вне приходящий свет       Гашу до последнего люмена       И, естественно, не может никому дать тепла (света): Я никому не дам, не дам я тепло…       Его мучают кошмары: ему снится, как в его рту «все выпадают зубы», как на его животе вырастает голова и убеждает героя в том, что она — единое с ним целое, его семья, и, пока он спорит с ней, вокруг кружат птицы-небожители. Какая же голова из двух «вот-вот расколется на два»? Я думаю, что настоящая, та, которая на плечах.

Что знает пепел?

      Теперь поговорим немного о пепле. У нас есть:       1. Стихотворение И.Бродского «Только пепел знает». Приведу его целиком:             Только пепел знает, что значит сгореть дотла.             Но я тоже скажу, близоруко взглянув вперед:             не все уносимо ветром, не все метла,             широко забирая по двору, подберет.             Мы останемся смятым окурком, плевком, в тени             под скамьей, куда угол проникнуть лучу не даст.             И слежимся в обнимку с грязью, считая дни,             в перегной, в осадок, в культурный пласт.             Замаравши совок, археолог разинет пасть             отрыгнуть; но его открытие прогремит             на весь мир, как зарытая в землю страсть,             как обратная версия пирамид.             «Падаль!» выдохнет он, обхватив живот,             но окажется дальше от нас, чем земля от птиц,             потому что падаль — свобода от клеток, свобода от             целого: апофеоз частиц.       2. Песня «Чемпионы пепла»       3. Цитата «Важен только пепел, остальное — метафизика» (Реквием по Жанне д’Арк)       4. Песня «Все розы попадают в ад» (альбом Моя Милая Пустота)       Я не буду погружать вас в лор Dark Souls (вы наверняка слышали, что «Чемпионы Пепла» связана с этой игрой), поскольку это займет довольно много времени, но отмечу, что мир Dark Souls основан на концепции огня: если Вечный Огонь погаснет, мир погрузится в хаос и тьму. Огонь горит благодаря Повелителям Пепла — великих героев, которые отдали свои души ради поддержания огня.       «Только пепел знает, что значит сгореть дотла» — первая строчка стихотворения Бродского, которое Андрей цитирует в песне Нефть. Эта же строчка знакома нам по песне «Все розы попадают в ад»:       А как иначе бы согреть могла?       И говорят, что только пепел знает, что значит сгореть дотла,       <…>       Но как сжигать всё дотла, увы, знает только огонь       Ветер нужен праху так же, как искра костру       От красоты до пепла шаг, он так близко       Но я рискнул (а там черви)       Тему огня (пепла, Жанны д’Арк, Фениксов) мы встречаем в текстах Андрея уже очень давно, на самом деле. Сейчас же герой говорит нам, что процесс горения не важен:       Пламя так красиво, но не помогло найти себя,       Да и к богу не приблизило,       Важен только пепел, остальное — метафизика       (Реквием по Жанне д’Арк)       Если мы вернемся к стихотворению Бродского, то в его контексте фразу «Только пепел знает, что значит сгореть дотла» следует интерпретировать как «только мертвый знает, каково это — умереть» — поскольку чуть дальше его лирический герой берет на себя смелость предположить, что будет с ним и с людьми в целом после смерти. Мы превратимся в падаль, которая является «свободой от клеток и апофеозом частиц». Тот, кто живет, превращается в падаль, тот, кто горит, становится пеплом.       Герой же становится «Чемпионом пепла» — и вот как он это делает:       И, мне кажется, с полета птичьего       Моя любовь лишь бесконечная война за ничего,       А потому я хочу, чтобы ты ослепла —       И в темноте я стану чемпионом пепла.       Теперь следим внимательно. Когда героиня (думаю, герой обращается именно к ней) слепнет, мир погружается во тьму. Погружение во тьму, как мы разбирали чуть выше, приводит к тому, что темнота (или тот, кто в ней живет) забирает образы (фантазии, мир грез). Без этого герой превращается в «абсолютно черное тело», которое поглощает и гасит весь свет — и становится при этом чемпионом пепла.       Это похоже на какой-то замкнутый круг: темнота приводит к появлению абсолютно черных тел, которые тоже поглощают свет… Чуть ниже я расскажу вам про еще один обнаруженный замкнутый круг.       Теперь же посмотрим на «Нефть», самой интересной частью которой, на мой взгляд, является своеобразный ответ героя Бродскому. Приведу эту цитату:       И если распад начинают с воли       А из воли, как знаем, берется вера       То выходит из веры идет распад, посмотри       Я хочу сказать где распад там и энтропия       Но на что распадаться миру, так чтобы       Понять, попытаюсь вас процитировать       (извините за прямоту)       | Мы останемся смятым окурком, плевком, в тени       | Под скамьей, куда Угол проникнуть лучу не даст       | И слежимся в обнимку с грязью, считая дни       | В перегной, и в осадок, и в такой же в культурный пласт       | Замаравши совок археолог разинет пасть       | Отрыгнуть; но его открытие прогремит       | На весь мир, как зарытая в землю страсть       | И как обратная версия пирамид       (но все же я вам отвечу)       И быть может мы тоже падаль       Но не станет, увы, дальше земля от птиц       Кто жить может вне клеток рад, но       Растущая энтропия страшна для любых частиц…       Будь то атомы или буквы       У слов тоже есть свой распад       Излагаюсь, как онемев       А раз так, то слова повязнут       Во рту       И будут на вкус как нефть       И словами, которые я выделила, герой не соглашается с философией Бродского, которую мы обсуждали немного выше: слова тоже могут распадаться и не увековечивают того, кто их произносит. Сказав это, главный герой чувствует, что его речь имеет вкус нефти — то есть, он говорит мертвыми, распавшимися словами (нефть является продуктом распада).       Еще один замкнутый круг, обещанный мной: нефть является продуктом распада и горючим топливом, умирая, люди становятся расходником для горения других. Подумайте об этом.       И, наконец, про последнюю песню. В первый раз Питер предстает перед нами довольно мрачным местом (можно взять любой отрывок песни «Питер, чай, не Франция», чтобы убедиться в этом), но в заключительной песне альбома герой, общаясь с героиней, утверждает, что в целом два этих места можно сравнить. Оказывается, что и в Питере не так плохо, а во Франции их и не ждут, так что остается пить, «разодеть пелерин» и танцевать с дамами. Несерьезные интонации в этой песне подчеркивают, что героя устраивает его судьба и он не то что бы не видит смысла — не хочет что-то менять и выбираться из этого «закрытого гнойника», ему в нем комфортно и хорошо.

А что в итоге?

      Давайте попробуем соединить все воедино. Готовы?       Время тащит нас всех под косу смерти, и чтобы ее избежать, надо творить (и быть зависимым). Но у тебя могут отобрать мир грез (свет), и ты станешь пустышкой. В темноте , без грез ты становишься «абсолютно черным телом», которое поглощает весь свет — и «чемпионом пепла». При этом герой детерминирован, а значит, его судьба предопределена случайностями. Постепенно разочаровываясь в творчестве, он возражает Бродскому и говорит, что слова тоже подвержены распаду и не способны сохранить творца от гибели (он объясняет причину этого в первой песне). Он остается в Питере и принимает свою судьбу.       О чем же глобально рассказывает альбом «Питер, чай, не Франция»? В первую очередь, конечно, о творчестве. Творчество с одной стороны освобождает и возвышает, с другой — становится зависимостью и приносит страх потерять «вдохновение», «мир грез». Множественные противопоставления наталкивают на мысль о дилеммах: творить ли или же принять мещанскую, обывательскую жизнь? Способно ли творчество увековечить автора — или же слова разлагаются, как и все прочие частицы, а значит, они неспособны уберечь автора от распада? Судьба детерминированного героя предопределена, но в реальной жизни однозначно ответить на эти вопросы нельзя.

Порция наблюдений-беспризорников, которые пока не удалось пристроить в теорию

      1) Ебанутое предположение про темноту и связь с прозой: герой — это дом Элли, в котором гаснет свет (герой становится абсолютно черным телом), Элли — его альтер-эго, героиня, живущая внутри него, а капающий потолок, от которого Элли просыпается — это буквально протекающая крыша героя и его безумие. :)       2) Слово «каюсь» употребляется в четырех песнях:       Столько тем разных, каюсь, но напишу…       (Письмо и безразличие. Интро)       И каюсь, кто боится пережать…       (Зависимость)       И каюсь, что даже не жаль…       (Питер, чай, не Франция)       Сразу каясь, к тому же мне в тебе       Показались глаза родни...       (Нефть)       Так что своеобразная исповедальность лейтмотивом тянется через весь альбом.       3) За это наблюдение большое спасибо Лоле! На обложке сингла «Абсолютно черное тело» изображена слепая девушка, запертая в помещении с телескопом. На полу мы видим яблоко, чертежные инструменты (геометрия темноты) и клубок ниток (без иглы). Теперь эти образы нам знакомы, правда?       4) В альбоме постоянно кто-то танцует.       Трясет полы, и лупят пляски каблуками доски       (Письмо и безразличие. Интро)       Видели танцы, и жаль, что Питер — не Франция       (Питер, чай, не Франция)       Они танцуют босиком — и падают по пьяни       (Реквием по Жанне д’Арк)       5) В стихотворении Бродского упоминается не только пепел, но и луч:       Под скамьей, куда Угол проникнуть лучу не даст       Но если у Бродского он воспринимается как обычный луч солнечного света, образующий темное место, в текстах Андрея луч — лунный и он совсем не прост.       6) Нижеприведенное сравнение красивее, чем может показаться:       Я никому не дам, не дам я тепла, ну,       Я никому не дам, как Москву Наполеону…       (До последнего люмена)       Считается, что прежде чем сдать Москву Наполеону (французу, кстати!), ее подожгли.       А еще есть какое-то смысловое пересечение с строчкой из песни «Почему — да потому что» (альбом «Моя Милая Пустота»):       Я никому не дал — и никому не дался в объятия.       Объятия ведь обычно теплые, правда?       7) Уже знакомые нам символы встречаются в фите «Топь»:       Закрываешь глаза, как на приходе от гречки       Как в переходе с нигредо в существо человечье       Проскакало и горит       Солнце в небе, там где волны       Бьют о скалы корабли       <…>       Как зарытая в землю страсть       Как разлитая в море нефть       <…>       Задумался человек и закашлял от застрявшего в горле ангста       Нигредо — изначальная чернота в алхимии.       Солнце (да и луна) «делали прыг-скок» в «Питер, чай не Франция».       Корабли встречаются нам в «Чемпионах пепла»:       Моя песня корабельная, лей, лей       И в Нефти:       Утопая, брыкаются корабли       И по морю немым пятном растекается лужа нефти       Ангст встречался нам в «До последнего люмена»: Где не работает Анкх, но есть ангст       8) Альбом — настоящий птичник:       Мы история нелепая, воспетая курами на века       (Зависимость)       И вы в небе, как синичка       <…>       На любого журавля найдется мальчуган с рогаткой       (Да что романтичного в птичках)       Тянет свою песню воронок —       Умер воробей       (Чемпионы пепла)       9) Мертвые воробьи нам тоже уже встречались:       По ночам моя любовь считает мёртвых воробьёв       И живых уродин       (Все розы попадают в ад)       Не те ли это живые уродины, которых породила Альма-матер?       10) Красивая метафора:       Но у кого нет времени, ему узнает меру сам,       И что где нету Хроноса, так же и нету Эроса       (Чемпионы пепла)       Любовь возможна — и ценна — благодаря своей конечности и ограниченности по времени.

      Я уверена, что через пару дней мне в голову придет еще несколько занятных мыслей — возможно, я соберу их и добавлю отдельной главой в эту работу. Может быть, через месяц я опровергну все написанное выше и найду в текстах иной смысл. А может быть, в этих строчках и вовсе никакого смысла нет — но от этого они не менее красивы и любимы.       Спасибо, что прочитали этот текст.