Ревность? Ревность

      Давным-давно существовал на земле лес волшебный, полный природного богатства: деревья кроной покрытые, выход на полянки зелёные, пеньки, да и цветочки. И было это светом забытое место, никто здесь не плутал, а в этот раз лес повстречал уж слишком много гостей за один миг. По тропинке шла странная компания, не то людей, не то чудиков неземных. Кощей собственной персоной, живой и здоровый; Баба-Яга без костяной ноги; богатырь Ясный сокол; да и Василиса с Иваном, а за ними всеми мирно катился колобок. И удивляло скорее не наличие этих персон, а их поведение — волшебные обитатели то и дело колотили друг друга по голове, колобок постоянно выдавал странные шутки, на которые кроме Ивана никто и не улыбался, да и Василиса со своим возлюбленным не совсем мило переговаривались. Один только Финист вместе со своим щитом шагал навстречу подвигам, уж хотелось почитать красивые легенды про себя, не скрывал он этого. Шагали они долго, но в один момент девушка остановилась и на поляну присела, уж утомилась очень, все-таки не железная она столько времени на ногах без отдыха. И Кощей с Ягой поняли это, следом остановились и спутников своих оглядели. — Ну, сейчас всё равно смысла нет. Лучше ночью выдвинемся, а пока силы восстановить надо, привал устроим, — махнул Кощей куда-то в сторону и увидев чужие кивки со спокойной душой отошёл подальше от этой шумной компании.       Услышав о таком желанном отдыхе решили все заняться своими делами и разбрелись кто куда. Яга пошла травы какие-то искать, да колдовать, лишь бы порчу не навела, а то это старая умеет. Колобок покатился куда-то, его собственно никто и не держал, что от бабки с дедом ушел, теперь того и гляди от них уйдёт. Кажись, никого это не заботило. И если с ними всё понятно, то с молодыми людьми было в разы интересней. Может ради шутки, а может и нет, но всё началось с безобидной, на первый взгляд, фразы. Финист, заметив усталость девушки заявил, что стоило сразу об этом сказать: он с лёгкостью на руках бы её понес. Вдобавок ещё и щит с мечом поднял, подмигнул в своей обычной манере. И если она только с улыбкой головой покачала, неловко себя чувствуя постоянно в подобных моментах, то её благоверный смущения ни капли не разделял. Девушка, как и обычно не придала особого значения этой выходке, даже на Ваню не посмотрела, сразу поднялась. Отряхивать сарафан стала, хотя мелкие травинки упорно не хотели покидать поверхность. Махнув в конечном итоге на это рукой, она косу поправила, да куда-то в сторону пошла, перед этим крикнув: — Я немного веток соберу, костёр разожжём. Вечером холодать будет. — Экая хозяйственная девица, ничего не скажешь, — Финист улыбнулся ей в спину, не смог оставить это без комментария, а потом на Ивана посмотрел и наткнулся на хмурый взгляд. Видимо, вид молодого человека даже каплю ужаса не внушал, ведь он продолжил забавляться. — Да уж. Тебе, недобогатырю до неё далеко, ой далеко, — глаза довольные, губами усмехается ещё и с наглостью смотрит, скорее даже с вызовом. — Слышь, сокол ты фигастый, — натыкается на непонятливый взгляд и хочет засмеяться, но маску-то держать надо, брови хмурит, исподлобья смотрит. — Василису не трожь, а то крылышки оборву. Может, прямо-таки обрывать он и не стал, не жестокий же человек, но Финисту знать об этом совсем не обязательно. Хотя, ему и правда начинала надоедать их постоянная троица, которая то влипала непонятно куда, то постоянно ругалась. Нет, ну серьезно, даже если со стороны на них посмотреть: Финист-богатырь-горилла-тупица, Иван-почти-богатырь-дурак и просто Василиса. Ну честное слово, цирк какой-то, хоть сейчас веди их в современный мир и выпускай на сцену стендап показывать. Премьера, только сегодня, обворожительная девица и плюс два чудика. И здесь даже неясно, кто что больше всего раздражало: не то Финист со своими намеками, не то Вася, которая вроде не принимала их, но и не отталкивала. Кокетничала, лиса такая. — Позволь поинтересоваться, ты вот этими руками собрался мне что-то отрывать? — и он даже не скрывает некого злорадства, по крайней мере Иван начинает за это испепелять его взглядом. Да вот только бессмысленно, что силы у него богатырской нет, что взгляда лазера. А последнее больше всего подошло бы. — Если надо будет, у Кощея руки заберу и его руками оторву. По-хорошему же, морда ты такая, прошу от Василисы отвалить. Настрой у Ивана серьезный, он даже рукава начинает засучивать, ну, так обычно в крутых боевиках делают. У них далеко не боевик, но создать угрозу хочется, а то ишь чего, этот богатырь недоделанный так и давит улыбку свою.       Финист смотрит так внимательно, словно впервые видит и пытается понять, кто перед ним. Голову слегка наклоняет, да и в целом выглядит очень сосредоточенным. Удивительно, но сейчас он не так сильно на обезьяну похож, разве что совсем немного. Прищуривается, явно что-то такое задумал или придумал, одно не лучше другого. Для полного эффекта по подбородку проводит ладонью, а Иван мысленно уже весь изводится, ну не понимает, чего стоит от этого ожидать. — Кажется, понял я, добрый молодец, в чём дело, — наконец выдает после такого гробового молчания. — Понималка включилась? — как обычно не очень дружелюбно язвит Ваня, только потом до него смысл сказанного доходит и теперь наступает его очередь активно передавать свои ощущения мимикой и жестами: брови хмурит, да глаза закатывает. — Что ты понял там? А сокол Ясный над ним глумится, определенно хочет из себя вывести и настоящий гнев прочувствовать, иначе зачем он снова так загадочно молчит. Руки на груди сложил, да чуть ближе подошел, но так резко, что Иван отшатнулся от него и приложил немалые усилия, чтобы пальцем у виска не покрутить. Ивану однозначно больше нравилось мысленно прибивать его, а в жизни тихо мирно вместе находиться. Ладно, не совсем мирно. — Ты ревнуешь. В этот момент Ивану показалось, что они совсем на этой поляне одни остались. Ни ветра, ни отдаленных голосов, абсолютно ничего. Только чужие глаза, что смеются. Он не знал, возможно ли такое, но серьезно, по одним только глазам можно уловить настроение Финиста. От недоумения и нового приступа ярости он даже рот приоткрывает, но также резво и закрывает, не хватало ещё какому-нибудь насекомому новый дом дать. Нет, серьезно, ревновать? Да что вообще за глупости, как только такое могло прийти в голову? Да уж, на то голова богатырская и дурная. Ваня не только так думает, даже не замечает, как последнюю фразу озвучивает. — Сильно же тебя головой приложили. Я и ревную? Не, ну совсем дурак? — теперь Иван на себя становится похожим, смеётся и смотрит на него как на глупого, сдерживается от фырканья довольного. — Ревнуешь-ревнуешь, я же вижу. От Финиста Ясного сокола ничего не укроется, — богатырь продолжает на своём стоять, вот только несмотря на протесты всё равно улыбается. Никогда и никому не признается, но уж больно забавляли его стычки с этим человеком. Пусть по нему и не скажешь, но порой Финист сдерживал смех от чужих шуток, да и на глупости его детские не мог смотреть без улыбки. Такой теплой, словно на ребенка нашкодившего смотришь. Вот только по возрасту Иван не ребенок, да и проделки его становились с каждым разом крупнее и крупнее. — Пф, с чего бы мне ревновать? И кого? Очнись, дорогуша, мир вокруг тебя не вертится, — как на одном дыхании выдает Иван, даже не подумав о сказанном. Нет, если говорить начистоту, то он практически никогда не думал, просто ляпал, а потом уже или извинялся, или смеялся, или глазами пол сверлил, невольно начиная краснеть. Кажется, сейчас время для последней реакции. — Ну я же вижу, как ты на нас смотришь, постоянно ее пытаешься подальше от меня увести, словом перекинуться с ней не даёшь. — Да я вообще мужиков не люблю! И богатырей. И блондинов. Самое главное мужиков! Так что не ревную я тебя, — Ваня, кажись, совсем перестал пользоваться веществом, что принято мозгом называть. Да так яро стал отстаивать точку свою, в запале ногой топнул и с возмущением взглянул.       Ну да, мужик. Кольчуга на нем вроде, меч в ножнах висит. Волосы светлые, такие правильно пшеничными окрестить. Да у него самого не темные, но здесь прям настоящая пшеница, как только созреет — колосья золотым переливаются. Ваня совершенно не знает откуда взял подобное сравнение, потому что в жизни поля пшеничные не видел. Наверное, должны быть мягкими, не то что Василиса со своими косами, ими только убивать и можно, но никак не пропускать сквозь пальцы и с удовольствием особым проводить. Глаза тоже в наличии. Правда непонятно: сначала кажутся серыми и туманными, а потом небесно-голубые. Хотя нет, с небом плохая ассоциация — небо чистое и приветливое, на него постоянно смотришь и радуешься. Сам не знаешь чему, но радуешься, а в глазах Финиста скорее мороз только. Хорошо, что он ещё не та принцесса из мультика, того гляди начнет из рук лёд создавать. Ну, а что? Водяной есть, бессмертный тип есть, даже кусок хлеба вон круглый где-то катается. Ладно, он отвлекся. И в целом Финист кажется каким-то таким. Ну вот просто таким. Одним словом, богатырь. Про которого легенды пишут, портреты рисуют и девицы стараются такого красавца завидного к себе утащить, а этого вроде никто не тащит. Ходит себе спокойно и ходит, сам тоже вроде никого не тащит. По крайней мере он надеется не видел. И камень здоровый одной рукой поднимет, и через забор высоченный перелезет, и обидчику голову запросто отрежет. Да если на современный лад переводить, а ещё ум с красотой добавить, то идеальный получится мужик. Нельзя ему в другой мир. Определенно нельзя. Разошелся Иван просто стоит и откровенно пялится, постеснялся бы. А нет, сам забылся, одним словом дурак. Финист молчит. Сначала молчит от шока, брови моментально взлетают вверх, а глаза удивлённо в чужие смотрят. Потом молчит от того, что не может так быстро связать слова в предложение. Потом невольно улыбается и как только продумывает ответ, то натыкается на такой взгляд. И почему-то перехотелось колкие шутки в его сторону опускать, богатырь просто стоит по стойке смирно и молчит, любоваться собою разрешает. Не скрывает: нравится ему это. Нет, на него часто так засматривались. Женщины на площади, стоило только просто по бревнышку ровно пройти и не пошатнуться. Девицы совсем юные, краснели постоянно и хихикали тихо. Да даже дети, хотели тоже быть такими сильными. Но Иван… Тот Иван, что постоянно ведет себя как незнамо кто, постоянно его избегает и начинает чуть что спорить, на себя взваливать всё пытается. Они так и стоят, но потом он по глазам видит, что вернулся Иван в реальность и только тогда позволяет себе привычную ухмылку натянуть. — Вообще-то я говорил про Василису. Ты ревнуешь Василису ко мне, — ровным голосом выдает Финист. В этот момент Иван понимает, что всего его нецензурного словарного запаса не хватит, чтобы в красках описать всю ситуацию. А если уж он теперь богатырь и подбирать надо что-то в этом духе, то это провал. Яма. Дно. Конец сказочке. Его словно окатывают холодной водой, а потом резко горячей. Не дают ничего подумать, просто обливают. — А оказывается наоборот, — улыбается гад такой, добить решает.       Мало того, что Ваня сейчас начал конкретно сомневаться в своем положении, то теперь и в умственных способностях. Ну дурак же. Только самый настоящий идиот мог не так понять такую обычную фразу, лишенную двойного смысла. Хочется придушить Финиста и провалиться сквозь землю, желательно всё и сразу. Обычно во всех ловких и не очень ситуациях он отшучивался или выдавал что-то жесткое вдвойне, ну никто не мог его пристыдить и поставить в такое неловкое положение. Никто, до этого момента. Все шутки разом куда-то ускользают, ничего не помогает: он не может избавиться от пристального взгляда напротив. И да, это не ясное небо уж точно, это океан. Глубокий и неизведанный океан, покрытый толстой коркой льда. Непробиваемого такого. Иван и так находится в той ситуации, которую запомнит, как глобальный позор, потому что если изначально можно было попробовать перевести все в шутку или по лбу себя хлопнуть, мол с кем не бывает, не один ты дурак, то теперь все упущено. Надо быть слепым, у него на лице сейчас все мысли написаны. А Финист определенно не слепой, потому что он со своей подозрительной улыбочкой начинает подходить. Шаг за шагом, а Ваня назад начинает пятиться ровно до того момента, пока не упирается спиной в широкий ствол дерева. Он готов поклясться, что несколько минут назад его здесь не было. Почему-то только сейчас просыпается мозг, понимает, что надо что-то делать: похоже он решил совсем не напрягаться и работать только в экстренных ситуациях, а сейчас именно она и происходит. И с каждой секундой гибель неминуема. У него ладони сжимаются в кулаки, но достаточно одного взгляда на чужое крепкое тело, которое ну слишком уже близко стало к его собственному, чтобы понять, что это конец. Точка невозврата. — Я тебя тоже. К Василисе, — Финист наклоняется и практически на ухо ему шепчет. Второй раз в своей жизни Иван понимает, что его нецензурный словарный запас маленький. Он даже пытается себя незаметно ущипнуть, ну, мало ли сон такой странный. Может он сейчас дома на своей белоснежной кровати и это все кажется. Или вообще в больнице, в коме вот лежит и выдумывает себе мир волшебный. Странный немного мир с не менее странными мужиками. А Финист, зараза этакая, слишком внимательный, видит эту детскую попытку и широко улыбается. — Не сон это, не сон, Ванюша. В подтверждении своих слов он тянется к нему и почти касается своими губами его, как раздается какой-то шелест. — А ну гляньте! Сейчас хвостатый хиленького побьет, — задорным голосом нараспев произносит колобок. Теперь третий.