Голос из прекрасного далёка

Всё также летели листья деревьев, воды Босфора то бушевали, то успокаивались, лучи солнца согревали город. Проходили годы, а жизнь во дворце шла своим чередом. Кёсем и Кеманкеш жили в Кефалонии, но каждые полгода приезжали в Стамбул. Однажды вернуться обратно раньше заставило одно обстоятельство: Кёсем получила от Хаджи весть о болезни Мурада. Вся семья в спешке вернулась в Стамбул... Вернувшись из Главных покоев под вечер, Кёсем вышла на балкон своих покоев. Её взор упал на лужайку в саду, где Орхан играл с Ибрагимом, а Анастасья сидела в шатре вместе с Атике. Кёсем довольно наблюдала за детьми. «Как же вы быстро повзрослели! А ведь недавно я взяла на руки Ибрагима, словно вчера мы с Мустафой сбежали ото всех» думала Кёсем. Ей не давали покоя мысли о Мураде: он тяжело болел, но лекари не теряли надежды на его выздоровление. Это хоть как-то успокаивало Кёсем. Рядом были её дети, любимый муж, это придавало сил… Женщина понимала, что была уже далеко не молода, семейная тихая жизнь была её единственной радостью и заботой. Её мысли прервало нежное прикосновение мужских рук на талии: -О чём ты грустишь, мой ангел, - прошептал Кеманкеш, подойдя со спины и положив подбородок ей на плечо. –О возрасте своём, о времени. Я уже не такая красивая, какой ты полюбил меня, - грустно проговорила Кёсем, касаясь его рук. –Даже не смей говорить мне такое, слышишь?, - разозлился он, но рук с талии не убрал, -Не смей и думать такое! Ты- самая прекрасная женщина в этом мире. Я никогда больше не хочу такого слышать!, - строго добавил он. Кёсем улыбнулась. И нет, не потому, что он пресёк её мысли, а потому, что он так разозлился. Потому, что даже думать о таком запретил. Кёсем поймала себя на мысли, что снова сделает так, как он попросил… Кеманкеш был единственным человеком, которому она позволяла собой управлять: -Как пожелает повелитель моего сердца, - мягко сказала Кёсем и повернулась к нему. Во Дворцовом саду: -Анастасья, сестрёнка, о чём ты задумалась?, - поинтересовалась Атике. Девочка будто бы не слышала вопроса. Султанша проследила за взглядом сестры и увидела Кёсем и Кеманкеша. –Ты что-то спросила, Атике, - с неохотой отворачиваясь уточнила девочка. –Я даже не думала, что матушка найдёт своё счастье с Кеманкешем, - задумчиво начала Атике, -И как только она согласилась сбежать с ним… -Мама очень любит папу, - восторженно произнесла Анастасья, -Папа увёз её в Кефалонию, и мы стали жить там. Если честно, сестра, я не видела любви сильнее. –Да что тебе знать о любви, - отшутилась Атике. Ей показались слишком взрослыми мысли девочки. –О чём это вы, -спросил Ибрагим, подходя к сёстрам и шумно дыша. –Дайте угадаю, - начал Орхан, отдышавшись после бега, -Вы до сих пор удивлены маме и папе? –Если честно да, - неуверенно ответила Атике, поражаясь сообразительности Анастасьи и Орхана. Ибрагим ухмыльнулся и сказал: -Атике, я не понимаю тебя. Наша Валиде счастлива, её глаза блестят даже отсюда. Я могу сказать тебе, что матушка больше всего на свете любит этого человека, - уверенно добавил он. Атике промолчала и вновь посмотрела в сторону балкона. Они стояли и смотрели друг другу в глаза. В последнее время они часто просто смотрели в глаза друг другу. Каждый раз утопали во взгляде, делали шаг и падали в пропасть, не пытаясь спасаться. Каждый раз видели там лунную ночь и закат на волнах моря. Всегда. При каждом взгляде. Неожиданно, взгляд Кеманкеша потускнел. Он быстро отвёл глаза и отошёл в сторону: -Ты в порядке, - с волнением спросила Кёсем, - Не нужен ли лекарь? –Нет, мой ангел, всё хорошо. Я сейчас вернусь, - с трудом выговорил он, почему-то коснувшись области сердца. Кёсем испугалась не на шутку: с ним никогда такого не было! Кеманкеш поспешил выйти из покоев и спустился к лекарю. Воин знал, что этот день когда-нибудь наступит, но всё надеялся, что у него есть время… Больше всего ему не хотелось огорчать Кёсем. Но ведь он даже подумать не мог, что она пойдёт за ним: -Кеманкеш ага, мне жаль, но ты был прав в своих подозрениях, - тихо говорил лекарь, снимая с носа пенсне, - Не хочу испугать тебя, но от этой болезни не нашли лекарство нигде в мире… -Сколько есть у меня?, - удручённо спросил Кеманкеш. Знал, что нет лекарства, знал, что так будет. Знал, но тогда у него не было выбора. Он думал о Кёсем: как он сможет оставить её одну?! –Может месяца 4, может полгода. Не больше. Ага, я должен сообщить Кёсем султан, - закончил лекарь. –Не смей, - прикрикнул Кеманкеш, потом оглянулся и продолжил более тихим голосом: -Хоть всему миру расскажи, но она ничего не должна знать, - пригрозил он. Кёсем стояла за дверью. После слов «от этой болезни не нашли лекарство нигде в мире» она ничего не слышала. Сердце проткнули кинжалом. Тот, кто всегда снимал эту боль, сам стал её причиной. Кёсем зажала себе рот руками и, прижимаясь спиной к двери, сползла на пол. Из глаз неумолимо потекли слёзы. Случилось то, чего она боялась всю жизнь: она потеряет самого дорогого человека… Снова. Нет, она больше не вынесет этого, не сможет. Она не сможет пережить и его смерть. Кёсем чувствовала ноющую боль в области сердца. Эта боль нарастала с каждой секундой, не давала дышать, становилась всё сильнее. Кёсем в спешке вытирая слёзы, побежала в Тайный сад, чтобы Кеманкеш её не увидел… Она бежала туда, где впервые увидела себя и его. В том сне. Это был самый прекрасный сон, хоть сначала она в него и не поверила. Кёсем упала на колени и разрыдалась. Она злилась на себя за то, что не смогла уберечь его, на него за то, что не скажет ей, будет отрицать, что ей придётся жить с этим грузом, на судьбу, что уготовила ей потерять её самого дорогого человека…. Больше всего, на себя. Она проклинала себя за то, что полюбила его. Уже тогда она подписала его смертный приговор. Истина обрушилась на неё словно гром среди ясного неба: она потеряет его. Но Кёсем уже не могла представить себе жизнь без него, без его слов, тёплых и нежных прикосновений. Из глаз с новой силой полились слёзы. Она распрямилась и вдохнула свежий воздух: эта боль, эта истина не давала ей дышать. Она понимала, что не сможет, что не готова. Кёсем резко встала и направилась к себе в покои: -Хаджи ага, - бешено крикнула она. В её голосе была злость, которую породило отчаяние и боль… «Кто бы мог подумать, та самая непобедимая Кёсем султан сломалась» саркастически подумала она. Хаджи появился в дверях покоев: «Ай, Аллах» подумал он, «Давно такой не была, хоть бы живым остаться» -Хаджи, - начала она ровным и спокойным голосом, не выражающим ровно ничего, -Принеси мне вино, -приказала она, и из глаз упала пара хрустальных слезинок. –Что вам принести?, - недоумённо переспросил он. Хаджи всегда поддерживал госпожу, всегда был рядом, не давал ей опустить руки. Но что бы ни случалось, она никогда не просила вина. –Хаджи, ты плохо меня слышишь, -гневно переспросила она. –Простите, госпожа, сейчас принесу. Не успел слуга покинуть покои, как об пол со звоном разбилось зеркало. Хаджи с опаской заглянул в покои: Валиде султан опустилась на колени у осколков зеркала и заплакала. –Что же произошло, - пробормотал Хаджи, -Уж Кеманкеш точно знает, - с сарказмом добавил он. Хаджи вернулся через несколько минут с кувшином некрепкого вина. –Оставь меня, - буркнула она, забирая кувшин из его рук. Кёсем налила вино в стакан, не решалась выпить, поставила на стол. Она знала, что нужна Кеманкешу, но пока ей нужно было принять то, что она услышала. Хаджи прислушивался за дверью: его очень беспокоило состояние госпожи. В покоях было тихо. Слуга затаил дыхание и наконец услышал звук: Кёсем выпила вино залпом и наливала себе новую порцию напитка. Слуга покачал головой: «Что же случилось». Недолго думая, Хаджи направился в покои Кеманкеша.