Хичкок и чертовски вкусные пирожные

«Слишком холодно для конца сентября», - именно об этом думает Акааши Кейджи, стоя перед входом в кинотеатр, где он пробыл последние минут 40. Девушка, которую он пригласил на свидание, в которое входил просмотр старого черно-белого кино и поход в кофейню напротив, не пришла и не отвечала ему на звонки. «Молодчина, Акааши, наверное, отбил ей все желание приходить своими разговорами про джаз и Америку 60-х годов, так держать, еще один вечер впустую». Вообще, Кейджи не сказать, чтобы был очень уж необщительным и непопулярным в своем рабочем круге, но его личная жизнь последние лет пять (с момента переезда в Америку) не была настолько уж богатой на разнообразие. Всего пару походов в бар, в какие-то модные ретро-рестораны. Да и собственно всё, после пары свиданий девушки и парни из жизни Акааши пропадали. Наверное, считали его невероятным занудой, потому что слушать он любил гораздо больше, чем говорить. Он глянул еще раз в телефон. Никакой реакции на сообщения в фейсбуке и твиттере. Никаких ответных звонков. Ноль. - Ничего страшного, бро, мне не горит, а вот твоё здоровье гораздо важнее. Вылечишься, затусим обязательно, - размышления Акааши прервала родная речь. Японский. Он не говорил на нем уже пять лет (с того самого момента, как вышел из самолета Токио-Чикаго), и слышать его вновь было несколько чуждо. С родными он практически не общался, а если и приходилось это делать, его всегда выручали сообщения. На японском, как выяснилось, говорил молодой человек, стоявший вместе с Акааши возле кинотеатра уже минут 20. Для двадцатого сентября он был одет слишком легко: видно, что легкий пиджак нисколько не согревал, а кеды на тонкой подошве заставляли парня пританцовывать на месте. - Простите, - обратился к нему парень, переходя на английский. – Извини, что так напрягаю. У меня есть два билета на «Психо», который начнется через 5 минут, а мой друг, как выяснилось, не придет, в общем, я смотрю, ты тут тоже давно уже стоишь, может составишь мне компанию? Акааши мог ответить отказом. Мог. Но почему-то не захотел. - Девушка, которую я жду здесь последние 40 минут, не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Наверное, это знак, что она не придет, да? – грустно улыбнулся Акааши. - Оу, парень, сочувствую, - скривился незнакомец, - надеюсь, она пожалеет о содеянном. Бокуто Котаро, - незнакомец протянул ему руку. - Вряд ли, - честно ответил Акааши и протянул свою руку в ответ. – Акааши Кейджи. - Так ты пойдешь со мной? Билеты уже на руках, я слишком сильно хочу на этот фильм, а идти одному именно сегодня мне как-то не в кайф. - Если только потом, вы сходите со мной вон в ту пекарню, Бокуто-сан, - он указал пальцем на кафе напротив, - вечером там делают особенно вкусный кофе и продают очень вкусные пирожные. Они застыли. Бокуто от встречного предложения, Акааши от неизвестно откуда взявшегося обращения. - Можно просто «Бокуто», меня так никто не называл уже я не знаю сколько, - приветливо улыбнулся ему Бокуто. – Если сходишь со мной в кино, то я потом с тобой хоть на край света. - Заметано, - улыбнулся ему в ответ Акааши. «Господи, что я делаю, человек просто предложил сходить в кино, чтобы не пропадал билет, а ты уже пытаешься флиртовать», - мысленно начал ругать себя Кейджи. Уже когда они сидели в зале, Акааши понял, что никогда в своей жизни не соглашался на какие-то такие сумасбродные поступки. Всё всегда должно было быть запланировано и идти строго по всем пунктам. Сейчас же приходилось импровизировать и придумывать что-то на ходу. - Ты знаешь, - прошептал ему Бокуто, пока зал продолжал заполняться людьми, - я смотрел этот фильм уже раз десять, но до сих пор люблю его как после первого просмотра. Ну ты знаешь, когда вроде бы уже давно изучил что-то вдоль и поперек, но всё равно продолжаешь ловить кайф от этого? Акааши кивнул, потому что он знал. Потому что он смотрел «Психо» уже примерно столько же раз. - В этом кинотеатре показывают и другие фильмы Хичкока, - отвечает ему Акааши. И оба снова замирают. - Я всё ещё не попробовал те вкусные пирожные, о которых ты говорил, но Хичкока смотреть могу бесконечно, - лучезарно улыбается ему Бокуто после недолгой паузы. И Акааши кажется, что он тонет. Тонет в этой улыбке, в этих глазах. «Эй, парень, прекрати, - одергивает себя Кейджи, - не напирай так сразу, а то и его спугнёшь». Почти все два часа, что шёл фильм, Акааши смотрел не на экран, а мельком наблюдал за Бокуто. Тот вторил каким-то репликам главного героя, внимательно наблюдал за действиями персонажей, предупреждал героиню не идти в душ, чтобы та самая легендарная сцена не случилась. Но этому фильму было уже слишком много лет, чтобы надежды Бокуто Котаро на сохранение жизни героини оказались реальны. Но Бокуто, как выяснилось, надеялся не только на это. - Хичкок, все-таки, гений! – радостно воскликнул Котаро, когда они уже вышли на улицу. – Серьезно, он мастер снимать такие фильмы, которые держат тебя в напряжении на протяжении всего фильма. Не хочется отвлекаться ни на секунду. Акааши понимал, потому что он сам всегда смотрел работы Хичкока также. Всегда, но не сегодня. Сегодня перед ним была картина поинтереснее. - Так, как ты оказался в Чикаго? – спрашивает его Бокуто после того, как они, усевшись за столик у окна, сделали заказ. – Ты не выглядишь как коренной американец, но твой американский слишком хорош. И Кейджи рассказывает, что всегда мечтал побывать в Америке, что с подросткового возраста тащился по черно-белым американским фильмам 60-х, что именно из-за этого начал изучать английский, что после окончания университета устроился в фирму, где практиковали стажировки в Америку, что пять лет назад он сам выгрыз себе место на такую стажировку, которое подарило ему долгожданную путевку. - Вот это мотивация, парень! - Бокуто, внимательно выслушав весь монолог Акааши, присвистнул. На встречный вопрос он отвечает, что его семья переехала в Чикаго, когда Котаро едва исполнилось 13, отца перевели сюда на время, а они в итоге решили остаться здесь навсегда. На вопрос, как Бокуто ещё не забыл родной язык, тот отвечает, что традиционно ездит в Токио дважды в год: на Рождество и на день рождения любимой бабушки, которая не терпит американских словечек в своем доме. - «Америка, забрала мою семью», бабушка всегда говорит мне это, когда я уезжаю, - печально сообщает ему Бокуто. Чуть позже, заказав себе еще кофе и пирожных, они выясняют, что в Токио жили чуть ли не на соседних улицах, что фанатеют от одних и тех же режиссёров, что 60-е – это лучшее, что могло случиться с человечеством, а джаз – это спасение души в любой момент жизни. - Я даже пробовал научиться играть на саксофоне, - говорит ему Бокуто, - ну ты знаешь, чтоб цеплять девчонок, типа я такой крутой. Но не все ловят кайф от этой эпохи. Акааши в очередной раз кивает и говорит, что понимает. Потому что буквально всё, чем он интересуется, а значит живёт и дышит, - это именно та эпоха. Была та эпоха. До сегодняшнего вечера. И у него в голове не укладывается, как так вышло, что два человека, которые оказались здесь по, казалось бы, печальному стечению обстоятельств, так быстро нашли язык, будто знали друг друга всю жизнь. В какой-то момент Котаро уходит в туалет, оставив на столе телефон. Акааши не специально, но боковым зрением видит на всплывающем уведомлении сообщение «С днем рождения, Котаро!». И его торкает. «А идти одному именно сегодня мне как-то не в кайф», - вспоминает Акааши слова Бокуто. Он быстро подзывает официанта, благо в зале остались только они с Котаро, и просит принести кусочек торта в честь дня рождения его знакомого. Когда Бокуто возвращается и садится за стол, в помещении резко гаснет свет и весь персонал кафе и Акааши в том числе, начинают петь ему «Happy Birthday to you». Сказать, что Бокуто был шокирован, - ничего не сказать. - Как ты узнал? – уже после того, как он затушил свечку и загадал свое желание, спрашивает Бокуто. – Ты что умеешь читать мысли? - Я умею читать сообщения, которые высвечиваются на экране телефона, - виновато отвечает ему Акааши, и Бокуто заливисто смеется. – Я честно не специально, но подумал, что тебе могло бы быть приятно. Ты сказал, что твой друг не может прийти, так что хоть какой-то сюрприз. - Спасибо тебе! Честно. У меня не было такого дня рождения примерно никогда, - тушуется и краснеет Бокуто, который так смело еще минут пятнадцать назад расспрашивал Акааши о его жизни. - Всегда пожалуйста, - отвечает ему Кейджи, краснея в ответ. Когда они уже вышли на улицу, Бокуто, не поднимая глаз от асфальта начал: - Эм, слушай, Акааши, я всё пойму, если ты сейчас ответишь отказом, но я давно так хорошо не проводил время, поэтому если бы ты оставил свой номер телефона, мы могли бы, ну ты знаешь, сходить еще раз на Хичкока и выпить здесь еще раз этот вкусный кофе и съесть эти чертовски вкусные пирожные. Акааши смотрит на Бокуто и молчит. Он сейчас не шутит, ему, действительно, понравился сегодняшний вечер? Вечер, проведенный с Кейджи? - Возможно, я, конечно, тороплю события… - Дай мне свой телефон, - прерывает его Акааши. После того, как Бокуто протягивает ему телефон, Акааши вбивает свой номер телефона и подписывает его своим именем. – Не торопишь. И да, я не против сходить с тобой еще раз не только на Хичкока и выпить здесь кофе, но и на край света, Бокуто-сан. - Я же говорил, можно просто «Бокуто», - тепло улыбается ему в ответ Котаро. - Напомнишь не об этом еще раз при следующей встрече, - отвечает ему Акааши. Уже зайдя в квартиру, Акааши видит уведомление о новых сообщениях. Бокуто-сан:Спасибо за сегодняшний день! Бокуто-сан:Хичкок и пирожные были великолепны. А знаешь, кто еще был великолепен? Бокуто-сан:Ты. P.S. Когда они встречаются в следующий раз, оба признаются друг другу, что тысячу раз поблагодарили друга Бокуто и ту девушку, которые не смогли прийти в тот вечер, 20 сентября, потому что иначе, они никогда не узнали бы друг друга.