Я хотела бы остаться здесь

      Он сидел в своём кресле, глядя на огонь, чтобы отвлечься от мыслей о присутствии в его покоях ещё одного человека или хотя бы не подавать вида, насколько он хочет смотреть на неё, на единственное существо, кто без страха и раболепия был рядом, просто потому что...       Вечность, чёртову вечность он находился во тьме, лишённый даже крупицы света в себе. Он жаждал мести и до сих пор делает всё, чтобы её достичь. Но месть выматывает, бесконечная злоба, кипящая внутри, оставляет от клочка души лишь пепел, подобно тому, на который он и смотрел. Теперь же, обретя собственный свет, он научился видеть и ценить его в других. Эта девушка рисковала, спасая Бонта, его, из мучительного заточения, и даже если что-то подозревала, то всё-равно была готова рискнуть, помочь.       Воссоединив в себе тьму и свет, стало труднее существовать... нет, теперь не существовать, теперь — жить. Эти метания души, столь непривычные за долгие три тысячи лет, возможность выбора между добром и злом — в этом нет покоя, но в этом есть счастье, незримое обладающим им.       — Уже поздно. Можешь остаться здесь, если хочешь, — Мальбонте заговорил, стараясь сохранять голос спокойным, но удавалось это ему с трудом. Он сам хотел, чтобы кто-то... чтобы Вики осталась здесь, но не смел давить и принуждать ту, что была так добра к нему. Чувство безумного одиночества и мораль — дополнительные бонусы от воссоединения с Бонтом, — В других комнатах не так тепло.       Он на миг повернулся к Вики, ухмыльнулся и тут же вновь уперся взглядом в огонь, лишь бы скрыть болезненный взгляд. Срывать с себя маску безразличия казалось безумием, и он удерживал её изо всех сил.       Наверняка она откажется. Ни холод, ни что-то ещё не могут стать достаточным основанием, чтобы остаться рядом со своим врагом. Мальбонте знал, что он заслужил её ненависть, но внутри что-то до боли сжималось от этого осознания. Он различал добро и зло, как демон, он готов был на зло во имя цели, но как ангел, не мог примириться с ним, потому даже не смел искать себе оправданий, а тем более, оправдываться перед Вики за смерти её близких.       Но ему было жаль. Было жаль, что из-за него она пережила столько боли...       — Я хотела бы остаться здесь, — раздался тихий, но уверенный голос девушки. Мальбонте резко обернулся, удивлённый ответом. От него стало ещё болезненней, чем если бы она решилась уйти. Он заслужил её ненависть. Почему она ему ещё доверяет?..       Новый поток смешанных чувств наполнил душу, и его еле удалось угомонить.       — Хорошо, — Мальбонте кивнул, отведя взор в сторону, избегая прямого взгляда в её глаза, — Рад, что ты мне доверяешь.       Буря утихла, внутри стало теплее и спокойнее, будто этот огонь смог согреть не только тело, но и сердце. Но это был не огонь, это была Вики. Она вновь спасла его от безнадежного одиночества, сама не ведая того, пусть и на одну ночь.       — Ты будешь тоже здесь спать? — вопрос заставил бурю подняться с новой силой. Так она не понимала, что останется рядом с ним?.. действительно, наивен как и Бонт.       — Конечно. Это мои покои, — на этот раз выдавить надменную усмешку не удалось. Взгляд замолчавшей Вики выражал беспокойство. Мальбонте был уверен: будь у неё достаточно сил, она бы сбежала сейчас, но ослабшая, она лишь подоткнула под себя одеяло и спряталась в него будто в кокон, ожидая любого зла с его стороны. Этот её взгляд причинял ему боль, словно ставя на место, вырывая крылья и напоминая, кем он на самом деле является для неё — чудовищем и врагом. В то же время хотелось рассмеяться над её беспомощным страхом и вновь показать свою дьявольскую сторону, которую она в нём так ожидала. А чего она, интересно, ожидала? Что он сейчас всадит ей кинжал в горло, навсегда лишая Школу такой талантливой Непризнанной? Или что изнасилует прямо здесь, связав крылья и руки прочными золотыми нитями, заставляя её, беспомощную, смотреть себе в глаза во время процесса?..       Нет, он не мог так поступить с ней. Но она имела право сомневаться.       — Не стоит переживать на этот счёт, — как можно спокойнее и доверительнее сказал он, сжав подлокотник кресла и бросив злой взгляд на своё отражение в разбитом зеркале. Чудовище. Она ещё боится, и правильно делает. Его нужно бояться.       Мальбонте не знал, какую свою сторону ненавидит больше. Они обе были неполными и неразумными, и даже после объединения остаются чуждыми друг другу. Чувствуют ли это другие: люди, ангелы, демоны? Мальбонте не знал, но себя ненавидел, за то, что он чудовище, и за то, что он не хочет, не может им стать. Руки ещё ныли от порезов о стекло зеркала — он не мог смотреть на своё отражение, видя в себе и Бонта, и Маля.       Не вынеся взгляда на себя и в этот раз, он отвернулся к камину. Нужно было думать над военными планами, но было тяжело на чём-то сосредоточиться, разрываясь от противоречий. Тогда он вспомнил Шепфа...       Злость демонов заставляет их глаза зловеще светиться кровавым светом. Мальбонте этого не унаследовал, но но появившейся резкости на лице Вики почувствовала перемену настроения хозяина покоев. Тот был зол. Шепфа — это то, что объединило обе его стороны в чувстве негодования, ненависти. Он напрягся, в мыслях распотрошая это существо, принесшее ему столько боли. Такой Бог не заслуживал существовать: не способный останавливать войны своих детей, он оказался способен лишь лишить бессмертия полюбивших друг друга ангела и демона, а их сына разорвать на чёрное и белое, надеясь, что тот больше никогда не появится в своем полном облике и не испортит его вечную славу создателя. Мальбонте не знал, хватит ли ему сил убить Шепфа, но если он и не сможет этого — он отомстит иначе, взяв мир бессмертных под свой контроль и наведя свой порядок, где будет истинное равновесие, которого сейчас нет ни вокруг, ни внутри него. И Создатель наверняка даже не станет вмешиваться, как не вмешивается в любые глобальные дела.       Вики оглядывала его, словно ища в этом едва знакомом профиле ответы на свои вопросы. Почувствовав её взгляд, Мальбонте прервал размышления и обернулся, на этот раз глядя прямо ей в глаза. Он видел видения из её прошлого, но сейчас хотелось другого — проникнуть в поток её сознания и узнать, что она на самом деле думает о нём. Однако все вопросы потом, ведь и без проникновения ощущалось, насколько она вымотана и ослаблена. Бедная, и ведь причина её страданий — он.       — Тебе лучше поспать, — ровным голосом сказал Мальбонте, отворачиваясь. Она наверняка ещё боится, и поэтому до сих пор вся в напряжении.       — Хорошо... — не споря, она наконец расслабилась и, укрывшись с головой, почти сразу заснула.       Найденный ею долгожданный покой передался и ему. Мысли о жажде мести притихли, уступив место более холодным рассуждениям: о необходимости добывать новую провизию для армии, о способах выявления потенциальных предателей в своих рядах, о плане применения субантр в качестве оружия...       Уже ночью, когда за окном совсем стемнело, Мальбонте ощутил приливающую к голове боль. Перед его взором пронёсся автомобиль, разбитое стекло, осколки, впившиеся в тело. Он будто ощутил их все на себе, всю эту боль из видения. Затем — ощущение свободного падения, и вновь боль, накрывшая на этот раз всё тело целиком, словно каждая кость оказалась сломана. Затем вновь — боль, но уже в крыльях, которые неожиданно оказались, все в крови, на столе у женщины-ангела. Эти видения заменяли другие, Мальбонте пытался отгонять их от себя, но не удавалось... слабый стон совсем рядом вывел его из череды боли и заставил обернуться. Вики, ещё во сне, до побелевших пальцев сжимала одеяло, мечась по кровати в болезненной лихорадке. Она тоже получала видения, но только его, и они явно были куда хуже. Девушка хрипела и стонала от боли, душевной и физической, не в силах это прекратить. И в этом был виноват опять — он.       Пересилив себя, всё ещё погруженный частью разума в мелькающие видения прошлого Непризнанной, Мальбонте встал с кресла, шаткой походкой дошел до угла комнаты, где стоял таз с водой, и перетащил его ближе к кровати, сев на самый её край, чтобы не так пугать и без того страдающую девушку. Она была уже в сознании, но глаза её были мутные, расфокусированные, она едва ли различала его, продолжая, иногда потрясываясь от ломки в теле, быстро менять положение в кровати, надеясь хоть как-то облегчить всю боль.       Мальбонте аккуратно взял её за руки, фиксируя в одном положении, чтобы она случайно не ударилась в этой мучительной лихорадке. Он сам чувствовал себя столь слабым и едва ли не терял ясность разума, поэтому, нагнувшись ближе, тихо заговорил, стараясь успокоить Вики:       — Не пугайся, — он освободил одну её руку, взяв тряпку, смочив ту в воде и приложив к горячему лбу Непризнанной,       — Ты привыкаешь к моему присутствию, от этого сила и видения усиливаются. Это нужно перетерпеть. Девушка слушала его, безмолвно приоткрывая рот, но не в силах что-либо ответить. Сейчас в глазах Мальбонте было что-то очень знакомое, и она готова была довериться ему. Она хотела увидеть Бонта, и сейчас, во тьме этой комнаты, она видела не жестокого мстителя, грозящего утопить мир бессмертных в реках крови, не чудовище, описанное в трактате, а его — Бонта, нежного и светлого, и это прогоняло всю боль.       Холодная вода и заботливые руки Мальбонте, взволнованно смотрящего на неё сверху, прогнали лихорадку, расслабляя тело и разум. Одновременно видения отпустили и Мальбонте.       — Спасибо... — прошептала Вики, закрыв глаза и погрузившись в сон. Только сейчас он заметил, что её рука лежит на его, прижимая ладонь к своему лицу.       — Мне жаль, Вики. Очень жаль, — он, аккуратно убрав свою руку, тем не менее не сдержал порыва и нежно, чуть касаясь, поцеловав её в лоб, после чего он, стараясь ступать как можно тише, вернулся к креслу и устало опустился в него. Видения вымотали и его, потому, откинувшись на спинку, он тоже провалился в тяжёлый сон.       Вики проснулась посреди ночи, ближе к утру, чувствуя себя гораздо лучше. Оглядев комнату, она увидела Мальбонте, спящего в кресле. Он больше не казался ей опасным чудовищем, хотя она и знала — он не чистый ангел, он всё ещё Маль и Бонт, зло и добро, и он будет тем, кем вынудят его быть.       Ей безумно захотелось подойти к нему, коснуться... но усталость вновь взяла своё, заставив Непризнанную лечь и заснуть, в безопасности и спокойствии рядом с Мальбонте.