Шоё, что же ты со мной сделал?!

Парень невысокого роста сидел в ванной. Весь в крови и слезах. Одежда уже давно пропиталась этой красной жидкостью. Его руки, такие маленькие, тонкие и изящные, прямо как на средневековых картинах, аккуратные пальцы и на удивление нежные ладошки. Сейчас от этого всего не было и следа. Они тряслись. Все избитые и разодраные, словно по ним проехали катком, нежная кожа грубо порвана, а несколько пальцев сломаны. Нишиноя дрожал, весь, от двухцветной макушки до крошечных ножек. Старался не дышать. Солёные слёзы, обжигавшие избитое лицо, скатывались градом. Истерика, но не единого звука.       Юу не знал, что ему делать. Куда бежать, чтобы просто остаться в живых, не чувствовать эту боль. Яркие глаза, цвета горячего чая зимним вечером, с огнями как тысячи костров. В них когда-то можно было увидеть саму жизнь, такой, какая она есть. Теперь излучали ужас, они были уже не те, мёртвые, бездонные, как древние могилы.       Он сделал всё, что мог, и оставалось ждать, когда рыжий монстр отключится. Ноя не понимал как так вышло. Где же его солнышко, новогодний мандарин, пахнущий карамелью и цитрусом. Его сладкие сладкие губы.       Старший помнил всё, как Хината стеснялся брать его за руку, когда Юу признался ему. Как говорил, что любит. Шоё целовал каждый новый синяк, забирая боль. Помнил все их моменты.       Их дерево, «сакура двух каратышек», как они сами обозвали его на первом свидании. Нишиноя редко показывал тёплые чувства, но рыжик был исключением.       Каждое новое воспоминание резало парню сердце. Заставляло новые слёзы катиться. Всхлип. Ноя не выдержал. Он слышал шаги, родные и любимые, но сейчас жуткие предвестники конца.       Хината давно искал своего любовника. Ему хотелось снова ощутить его боль и услышать крик. Шоё был рад, и направлялся прямо в тот туалет.       Поняв, что адский огонь уже близко, Юу закричал, да так, что сорвал голос. Младший вцепился тому в шею и стал душить, кусать своего парня. Схватив за окровавленную футболку Хината поднял Ною максимально высоко, а затем резко бросил на кафель, новая кровь потекла ручьём на плитку, которая и так была алого цвета. -Шоё, солнышко, ты слышишь, меня? Пожалуйста, не надо, прошу. Я люблю тебя. Нишиноя осипшим и дрожащим голосом говорил это, брал руки парня в свои и нежно гладил. На что рыжий лишь прошептал на ухо -Я тебя тоже люблю, но ты такой горячий, когда на тебе кровь. Она вкусная, твоя кровь вкусная, ты понимаешь?! Прижав своего маленького и худенького либеро к себе так, что аж кости затрещали, Хината стал слицывать свежую кровь с волос. Взгляд. Это были не глаза Хинаты Шоё, а кого-то другого, не его движения и манеры, Ною это пугало, словно он в фильме ужасов. Губы, они не те, которые Ноя впервые поцеловал 29 сентября.       2 влюблённых по уши парня. Скейт парк и неуклюжий милый Шоё. Волосы лезли ему прям на лицо, закрывая весь обзор. В очередной раз упав со скейта Хината остался сидеть на асфальте с рыжими волосами в глазах. Юу подбежал и помог встать своему чуду, нежно заправив волосы мальчика за ухо, он взял лицо младшего в руки и прикоснулся своими губами к его. Нежно целуя сначала верхнюю, а затем и нижнюю губу. Воздушный поцелуй, детский, сладкий, как сахарная вата, Шоё ответил на нежности, но уже чуть грубее сжал губы старшего. Прижимаясь ближе он придал поцелую перечной нотки, но вложил всю свою любовь.       Крик, вокруг всё равно тихо. Связки уже не выдерживают. Как же хочется обратно к СВОЕМУ Шоё. Но он в жутком холодном туалете, теряет кровь и рассудок. Всё тело болит. На хрупких плечах и тоненькой талии нет живого места. Волосы стали бордовыми и жёсткими. Парень уже не чувствовал ничего кроме боли. Сколько можно.       Но у Хинаты окончательно поехала крыша. Порвав футболку на теле своего парня, онажив рельефное тело, Шоё засунул её в рот Нои. Юу окатил ужас. Пот смешался с кровью, слёз не осталось, а от ноющих ран парень терял сознание. За что ему это всё. Он никому не делал зла. Нишиноя был жизнерадостным и добрым, ласковым, и по-детски гиперактивным. Они были такими вместе. Такие счастливые, красивые и юные, вместе.       Сейчас их связывал лишь эта несчастная холодная ванна и запах крови, такой сильный, что стал запахом смерти. Точка невозврата. Теперь прежний Шоё никогда не вернётся. Нишиноя понял это, но было поздно. Тяжёлый кусок трубы летящий ему в голову. Удар. Кровь заполняет всё вокруг, душит своим запахом. Тонкий, нос большие глаза, аккуратные скулы, теперь вместо этого лишь переломаные кости черепа и содраная с половины лица кожа. А Нишиноя всё такой же красивый. Юу не чувствует боли, вооьще больше не чувствует ничего. Отныние смерть правит в этом помещении. Сумасшедшие стоны, отдающие эйфорией стали раздаваться в воздухе. -Ты чудесен, Ноя-сан, очарователен. Хината мажет себя его кровью, целуя каждый миллиметр остывающего тела.       Полиция, которую вызвали соседи из-за криков не ожидала этой картины. Теперь Хинату Шоё ждала либо тюрьма либо псих диспансер, А Нишиною Юу сырая земля и мраморный памятник.       Конечно Шоё признали невменяемым. «Раздвоение личности» — эта надпись украшала медицинскую карту, пришедшего в себя рыжика. -Где я? Спросил мальчик -Можно позвать моего парня, его зовут Нишиноя Юу. -Ты в психиатрической клинике. А твой парень мёртв, ты же сам его убил, псих, на нём живого места не было, вылил всю кровь из него. Санитар был зол и напуган, что было неудивительно, зная что может натворить рыжий монстр.       Хината не верил ничему, и только после увиденных фото всё вспомнил.       Он забился в конвульсиях и закричал что есть мочи, начиная звереть. Вовремя надев смирительную рубашку и посадив парня в изолятор, врачи оставили его один на один с горькой правдой.       Шоё плакал, постоянно, что на лице образовались шрамы от слез. Отказывался от еды. Лишь сидел и говорил с Нишиноей. Шансов спасти рассудок мандаринового мальчика не было, он навсегда останется узником белых стен. Заточив в остатках разума самое дорогое, своё счастье, своё проклятие и свою боль — Нишиною Юу.