Любимая тень

♡

Новорождённое чувство защищённости вспыхнуло и угасло под гнётом неизвестно откуда взявшейся ненависти. Несмотря на то, что Даша уже находилась на койке, кожа на коленках продолжала слабо саднить. Временно потупившееся внимание не сразу привлекает наитончайшая полоска света на полу, близ входа в комнату. Эйфория наступает тут же только от мысли об освобождении на свободу. Сквозь лёгкую боль Дарья бросается к двери, прислоняется вплотную и легонько, молясь Богу, тянет на себя металлическую ручку. Она невесомо поддаётся... Этим временем Хесус в метрах сорока от "заветной" комнаты тонет в море стыда и проблем. Сохраняя крайне неудобное положение, мужчина сгибается в мягком кресле практически пополам. Кривая осанка портит обычно благородный, но сейчас измученный и несчастный, вид. Он, впервые за долгое время, а возможно и жизнь, испытывает такое чувство, как угрызение совести. Оно спирает грудь и давит на живот, будто на него сел кто-то массивный. Гордость сопротивлялась как-либо отходить на второй план. Не зря же она ютилась в хрупком теле продолжительное время... Болезненная улыбка периодически мигает на лице, совершенно неконтролируемая носительницей. С предвкушением и ожиданием подвоха, похищенная делает такой долгожданный первый шаг к свободе. Не долго продолжается празднование освобождения, когда в поле зрения попадает та самая вторая дверь. Выглядела она более непробиваемой, чем первая. Также, помимо неё, беглым взглядом удаётся заметить вешалку со скудным и монохромным на вид набором одежды, стол, больше смахивающий на рабочий, чем на обеденный, на котором стояло одно единственное фото в рамке; и советский ковёр на полу. Обшарпанное состояние стен было замечено позже... Очередная дверь напоминает метафору с трудностями, на которые напарывается человек на протяжение жизни. Очень символично. Вот только это не сопливый сериал или книжёнка, а жизнь, и увы двери только материальны, как и проблемы, что они обеспечивают. Бросаясь к следующей преграде, наивно тянет за идентичную прошлой, ручку. Очевидно безуспешно. В голове одно слово повторяется многократно: ключ, ключ, ключ. Попутно с этими мыслями где-то в подсознании не даёт покоя утверждение: время идёт на секунды. Не лучшим образом выглядящая стена, ещё один стол поменьше, на нём ничего, вешалка, две серые кофты, в первом кармане самой правой – ничего, в другом кармане – что-то похожее на чек, следующие карманы оказываются частично пустыми, только рублей восемь затесалось на дне одного из них. Лихорадка перекинулась на вторую руку. Что делать?! А что если... точно! Извинения никогда не были простым действием для этого многогранного человека. Как минимум они давались с тяжелейшим трудом. Апатия захватывала его в свои серые лапы так незаметно, что Алексей сидит не двинувшись около двадцати минут, казалось, он даже не моргает. Но делать что-то нужно, причем необходимо отгородиться от последствий проблем и решить их одну за другой. Именно с такой идеей "Хесус" выпрямляет ноги и неспешным шагом идёт к двери, попутно захватив телефон с ключом. Какой же восторг обуял девушку когда она с помощью недавно найденной в кармане собственных джинс шпильки смогла открыть замок. Времени не было и это было ясно как чистый лист. – Ну давай же! – полушёпотом говорит Даша, не воздержавшись от эмоций. Один поворот, другой. Щелчок. Зрачки значительно расширяются, сердце заглушает звуки. Длинный, бесконечный коридор предстает во всей своей мрачной красе. Казалось, ему нет конца. Обернувшись, можно было лицезреть всё то же. Только сейчас Дашу смутило строение здания, в котором она находилась. Но не на долго – она уже бежала по этому коридору, оценив ситуацию, в сторону, где стена находилась дальше. Когда громкий хлопок за спиной поразил слух, сердце перестало быть ощутимым, а выброс адреналина не заставил себя долго ждать. Нет, нет, нет... "Я должен извиниться, надеюсь я не всё испортил, о Боже" – зарывается всё глубже в себя Алексей, случайно хлопнув дверью. Смотрит под ноги. Но еле различимый топот сподвигает поднять светлые глаза. Удаляющийся маленький человеческий силуэт на фоне тусклого света ламп вызывает чувство, немного не соответствующее происходящему. Разочарование. Все намерения исчезают, будто их и не возникало. Железным, чуть ускоренным шагом, он следует за "добычей". Дежавю. "Нет, нет, нет, я не могу так умереть", – что только не приходило в голову, но никак не решение что делать далее. Развилка: продолжать двигаться вперёд или повернуть направо. Ничто не говорило о местоположении выхода. Что ж пришло время проявиться удаче, если она существует. Метр, полтора в секунду, два преодолевала она. Даша выбрала правый коридор. Дыхание начинало сбиваться, сил не хватало. Но что-то похожее на комнату впереди пробудило внутри силу воли. Она добралась. Свет ослепил только привыкшие к темноте глаза. Сердце ёкнуло. Комната: окна, клетки, трубы, но нет двери. Кажется, пришёл конец, кажется, удачи не существует, кажется, это последнее что она увидит в своей жизни. Шорох позади подкашивает колени, и недавно полученные синяки саднят с новой силой, соприкасаясь всё с тем же шершавым покровом. Безысходность и пустота – то, что можно было почувствовать и на расстоянии. Ни проронив и слова, он подходит ближе. Кладет руку в начале на голову. В руку передаётся крупная дрожь. Перемещает ладонь на плечо, потом на предплечье, обхватывает, делая больно, тянет вверх. Ноги продолжают не слушаться хозяйку. Тогда, сохраняя убийственное молчание, похититель подхватывает под коленями и за талию. Пошатнувшись слегка, удерживает равновесие и быстрым шагом возвращается в "логово". С опаской Даша оглядывает его черты лица, разыскивая хоть каплю эмоций. Но сейчас ни один мускул, ни одна мышца не давали понять его чувств. Кроме скул. Слишком впалых даже для такого худого телосложения. Желваки ходили ходуном – только они проявляли всю недовольность произошедшим. Стало страшно и стыдно, хотелось спрятаться, но она знала – от этих рук этого сделать не удастся. Ощущалось, что весь путь занял вечность. Представление о крайней хрупкости мужчины ослабевало, как и вера в удачу. В "темнице" раздался тихий стук кроссовок о пол. Следом не последовало ни слова. Тот, кто секунду назад яростно хотел извиниться, уже стремительно направляется обратно в "свою комнату" – обдумывать увиденное. Разочарование - горький осадок, оставшийся на дне прозрачной бутылки под названием "доверие". Даша ощущала себя ещё хуже. Итак серый мир, померк и обесцветился до чёрно-белого. Даже взгляд поменялся и не выглядел теперь живым вовсе. Долго ещё невольно она будет прятать взгляд от спрашивающего и вздрагивать при его малейшем движении. Долго, относительно "здешнего времяисчисления".

Прошло 4 дня.

Глаза всё также не блестели как прежде, зато голос обрёл неподдельную и небывалую жёсткость и нотку игривости. Что-то определённо было не так с этой девушкой – это стало понятно ещё там, в музее. А может и раньше... – Даша, я хочу тебе кое-что рассказать, – сидящий напротив был серьезно настроен. Это стало очевидным, когда он зашёл в комнату без привычного мелодичного стука. – Не смею останавливать, Алексей. Мужчина морщится, словно от зубной боли. Имя больно бьёт по слуху, будто чужое, а эта фальшивая улыбка на её лице не даёт сконцентрироваться. – Ты меня спрашивала почему я попросил называть меня Хесусом, – говорящий делает интонационное ударение именно на "имени", – Это долгая история, но если вкратце, меня так называли друзья и я не привык к своему имени. – Зачем тогда ты мне представился им тогда? – Не буду врать, не знаю, как-то само... – Подожди, а почему называли? – фраза за фразой кривая улыбка менялась на заинтересованное выражение лица. – Потому что они все умерли. Один за одним. Покончили с собой, – не почувствовать всю горечь и скорбь, с которой он это проговаривал было невозможно. – Мне жаль, я бы такого не пережила, - вот уже второй раз Даша проникается слезливой историей мужчины. Но в первый раз это было мимолётное чувство. – Я и не пережил. Как видишь, – ирония, как иголки выпустилась наружу, – Я не просил у жизни богатства или счастья. Я в это не верю. Но почему-то начал, когда я со своей семьёй остался практически на улице. Теперь я живу по воле удачи. Ты не похожа на прочих каменных людей. Ты светлее. Не знаю как это описать, но почему-то мне хочется тебе доверять. Даже несмотря на твой побег... Тёмная завеса осветилась чистым огоньком. Сейчас, перед ней, он слаб и слаб по собственной воле. Осталось либо принять, либо растоптать эту надежду, этот молящий о помощи крик души. – Я хочу понять тебя. Надеюсь и ты меня поймёшь. Не каждый день меня похищали, я и не знала никогда, что такое жизнь на улице. Смерть близких людей мне знакома... Но заточение здесь - для меня пытка. Дай мне свободу, я приму её, откажусь от твоего наказания, я приму тебя таким, какой ты есть и возможно когда-нибудь прощу за всё это. Дай мне шанс услышать тебя и понять, прошу. – Хорошо, Даша. Он поднимается чуть бодрее, чем обычно и с распростертыми руками подходит на шажок ближе. Умиляясь такому жесту, Даша наблюдает секунду-две и принимает полные откровения объятия. – Не уходи сегодня ночью, – бубнит она ему в грудь, – Мне здесь страшно. – Будь по-твоему, – отвечает в макушку похититель, – Я тоже этого хочу. Сердечко сделало кульбит. Пульс начал ощущаться чётче привычного...

♤