Проиграл

      Он помнит, как впервые встретил её.       Шумная, через чур улыбчивая, слишком яркая. Она ослепила его в одно мгновение, выжгла свой образ у него на сетчатке и приказала одним лишь видом никогда её не забывать. Постоянно маячила перед глазами, отбрасывала ехидные замечания и будила в нём огромное раздражение с примесью смутной заинтригованности.       Ему было одиннадцать, ей – семь. Его руки уже успела окрасить кровь врага, а её – вплетали бирюзовые ленты в алые волосы.       Её деревня находилась ближе всех к их клану, из-за этого частота его визитов туда была немаленькой. И непременные встречи с этой крикливой особой, далекой от мира, где круговоротом вертелись битвы, смерти и потери близких, неожиданно для него самого, отвлекали, приводили в место, которое наполнялось неким умиротворением. Несмотря на стоящий в ушах громкий, звонкий голос, обладательницу которой даже родителям, понимающим на кого их дочь направляет свой детский яд, не под силу было усмирить.       Он просто смотрел гневно-милосердно в ответ, ждал пока она замолкнет, а потом нагло улыбался, видя, как от этого ореховые глаза заполняются злостью до краев.       Дикий котенок, который так и норовил выцарапать ему гордость клана Учиха.       Его показушное насмехательство закончилось, когда ему стукнуло двадцать. В связи с возложенными на него обязанностями, дарованным ему титулом, Мадара не тратил более времени на разъезды за всякими мелочами. Именно поэтому, вечно шипящее аловалосое чудо осталась без предмета вечной издевки на долгое время, три года он не слышал ядовитых слов и не чувствовал колкого взгляда.       А когда, в один из дней, уже после установленного, столь трудно достигнутого перемирия, на встрече клана Сенджу и Учиха, увидел шестнадцатилетнюю особу, уже тогда начинавшую раскрывать свою хрупкую женственность, то просто не смог отвести взгляд, ощущая сильно ударяющееся сердце под ребрами.       Двоюродная сестра невесты Хаширамы. Мило улыбающийся подросток, крепко сжимающий руку Мито Узумаки. В будущем – жена Тобирамы Сенджу.       Он был раздавлен последним фактом в тот же день. Никогда прежде не испытывал такой переполняющей пустоты, бурлящей агрессии и ненавистной беспомощности одновременно.Он не понял собственных чувств, стремительно сменяющих друг друга. Потому что от одного её вида, от одного только факта, что это та, которая мелькала в его мыслях на протяжении последних трех лет, сердце наполнилось давно забытым умиротворением, которое повернулось к нему спиной, стоило лишь услышать, кем она приходилась брату Хаширамы.       Мадара кусает губы от несправедливости и собственной глупости, от высокомерия, которое твердило, что эта красноволосая кошка не значит для него абсолютно ничего.       Но сжимает кулаки, видя, как беловолосый ублюдок мягко касается хрупкой руки и приглашает на танец. Мадара не понимает странного стука в груди, не понимает, что чувствует, когда ореховые глаза выстреливают прямо в голову, без предупреждения и жалости.       Осознает лишь, что не должен смотреть так долго и пристально.       А потом эта кошка царапает его язвительным словом, душит сладковатым запахом, заполняет им его легкие, и Учиха не знает, радоваться этому или нет.       Проклинать её или нет.       Но проклинает, когда она отворачивает от него лицо, гордо приподнимает подбородок и идет прочь.       «Тебе не победить»       Он слышит, как скрипят его зубы, в ушах отдается стук её обуви о деревянный пол, а сладкая горечь селится на языке, впитывается глубже, проникает в кровь и остается там навсегда.       Мадара не смыкает глаз всю ночь, смотря на ночное небо.       Он хочет выкинуть кровавые локоны из своей головы, но будто судьба подкидывает им встречи. В резиденции Хокаге, на рынке, на детской площадке, куда Мадару заводят неизвестные причины.       Она заставляет его быть слабым, с каждым разом смотря глубже и дольше, вплетая свои невидимые пальцы в его разум, с каждой встречей обворачивая вокруг его тела новые цепи, тяжелые и легкие одновременно, заставляющие его испытывать странное, болезненное удовлетворение.       Ей семнадцать, её руки обнимают Тобираму крепко-сладко, умещая тонкие ладони на его широкой спине.Мадаре сводит челюсть от того, как приторно и отвратно становится в груди и во рту.       Стычки с младшим Сенджу становятся чаще, гнет их клана давит на голову и рождает хаос в его семье. Учиха недовольны положением дел, не надевают улыбки на лица, дышат чаще и яростнее, когда видят, как их отодвигают всё дальше. Глава клана чувствует угнетение отчетливее всего.       Они остаются наедине, за закрытыми дверями, и несдерживаемое пламя вспыхивает за пару секунд, съедая кислород внутри комнаты, преодолевая расстояние между двумя людьми. Мадара думает, что неправильно то, что он делает. Но ему плевать на это, он хочет этого – он получает это.       Мадара готов драться за неё.       Его грубый поцелуй сминает её мягкие уста, руки обхватывают, не давая пошевелиться. Недовольный женский вскрик тонет где-то внутри него. Мадаре кружит голову от того, насколько сладко и вкусно, ему не оторваться и не забыть.       Концентрация её в крови становится еще больше, кровопускание не поможет, яд уже проникает в органы, пропитывает все слои. Массивный орган в груди заходится в частом темпе, пытаясь распространить истому по всему телу.       Виски пульсируют, а грудь чувствует легкие удары, которые сравнимы с щекоткой ребенка. А затем металлический привкус во рту заставляет отстранится, затуманенным взглядом облизать её лицо и заметить тонкую кисть совсем близко.       Его щека начинает гореть, голова машинально дергается от прилетевшей пощечины. Кажется, кислорода в комнате становится меньше, ему почти нечем дышать. И ей тоже, она хватает ртом воздух, яростно дышит и впечатывает его в землю одними лишь глазами.       Молчит.       Разворачивается и убегает, оставляя его с кровоточащим сердцем, с выворачивающей наружу болью, тупым, распирающе-разрывающим чувством внутри. Он хочет вынуть всё это и выбросить, сжечь.       Кулак окрашивается красным после молниеносной встречи со стеной, его глаза горят алым от того, что Мадара не имеет возможности справится с тем, что испытывает.       Учиха ведет жестокую политику, ссорится с Хаширамой при каждой встрече, хочет убить его младшего брата.       Мадара не видит её, из-за этого медленно иссыхает внутри. Осознает, как тончайшая вуаль одиночества и грусти накрывает его, атласные ленты оплетаются вокруг шеи, дыхание становится скуднее.       И темной ночью, у спокойного озера её волосы отливают темно-багровым в свете полной луны. Учихе кажется, что кто-то колдует, тянет его невидимыми нитями, а он ступает, завороженно очерчивая каждую деталь её образа. Глаза напротив смотрят в удивлении, не вспыхивают привычной яростью, рот открывается в попытке произнести что-то важное, но закрывается, потому что девушка перед ним сомневается в том, что действительно должна сказать то, что хочет.       Он идет ближе, она отходит на столько же, дрожа то ли от холода, то ли от переполняющих её чувств. Она просит его.       «Уходи»       Но он не может, не хочет, не старается. Мадара настигает её стремительно, перенимая дрожь от хрупкого тела, обнимая её крепко и не собираясь отпускать.       Никогда.       Луна – свидетель его любви. Того, что Учиха ценят больше всего на свете. Что ранит их сильнее всего.       То, что убивает их снова и снова.       Губы шепчут куда-то в грудь, что их обладательница ненавидит его, однако руки крепко стискивают его тело в ответ. Звуки пропадают, кроме одного: её тихого голоса.       Мадара наполняется приятным теплом до кончиков пальцев, в которых покалывает и которые дрожат, как и она.       «Я не могу»       «Зато я могу»

***

      Сомнительные ценности, несправедливые суждения и ограждения, огромное самолюбие и амбициозность.       Столкновение сильнейших неизбежно, все слова, которые скажет его лучший друг не возымеют достаточного эффекта. Мадара будет ослеплен и взбешен.       Он будет драться в последний раз. Отстаивая права клана, свои собственные, борясь за такую ценную и ненужную власть.       А потом лежать спиной на жесткой земле, смотреть в хмурое, недовольное небо, ждать известной неизвестности.       Тяжело дышать, захлебываясь рухнувшим на него осознанием, что он всё потерял.       Из-за гордости, из-за глупости, из-за самообмана.       Холодный дождь омоет его тело, но не успокоит его душу, не облегчит боль в глазах и в груди, не освободит от чувства вины.       Дождь смешается со слезами на женском лице, заставит застыть бурлящую кровь в сосудах, замереть сердце, оставляя на нем незаживающие раны.       «Прости меня, я не должен был»       Глубокий вдох, пустые глаза, которые больше не заплачут, шепот в давящее на плечи пространство.       «Ты проиграл»

…и отпустил.