я проигрывал эту встречу в голове сотни раз

* Топот сотен работников и посетителей луной отбивался от зеленых с темными вкраплениями стен министерства. Я шагал так быстро, как это могла позволить столь большая толпа людей. А всё потому, что я увидел их — волосы, что не давали мне покоя уже шесть лет и улыбка, которая снится мне снова и снова. Я не мог поверить, что оказался здесь и ещё больше не мог поверить, что она мне не показалась, она — Гермиона Грейнджер. Я догоняю её, и уже спокойным шагом стараюсь выровнять нашу обувь и настроить стук от каблуков в один ритм. Она совсем не изменилась, чёрт, я так близко, что могу почувствовать тот же запах, запах который дурманил и соблазнял. — Мисс Грейнджер, погодите, — если бы кто-то попросил меня объяснить чем я думал, когда решил вот так просто ворваться в её уравновешенную жизнь спустя шесть лет, я отвечу, что сердцем. Ведь если бы я тогда, после окончания седьмого курса не дал бы выиграть холодному уму, мы бы остались вместе или хотя бы на чуточку счастливее. Я никогда не рисовал нам сказочного будущего. Это было априори невозможно для нашей пары, у нас было слишком много препирательств, споров, стычек и перепалок. Но ещё у нас была искра. Мы зажигали её, а потом всеми ядами этой планеты пытались потушить. И как в самой затянутой мелодраме, в конце концов, даже самая яркая звезда тухнет. Если бы мы попали на телик, мы бы испортили хорошие фильмы*. — Миссис Грейнджер-Крам, молодой… — захотела она как всегда исправить, в этот момент её, до этого опущенный взгляд, что смотрел на носочки ботинков, увидел меня. Наверное, я тоже совсем не изменился. Волосы, что она так любила растрепывать, скорее всего надеясь сделать наши прически чуточку похожими, они были того же цвета — идеальная холодная платина, что согревала её по ночам. — Человек… — вся её привычная серьезность и даже просто железная улыбка исчезли. — Драко? — если бы я не был столь очарован той минутой, я бы пошутил, что она реагирует мол увидела призрака, к тому же я разучился хорошо шутить, так как больше её высокий смех не предоставляет моим шуткам аккомпанемент. — Тогда я лучше буду звать вас Гермионой, — она сглотнула и ещё больше напряглась, наверное сейчас каждая клеточка её мозга думает о произошедшем и старается найти запасной аэродром для посадки самолёта трезвости ума. — Я... Не хочешь выпить со мной в кафе недалеко от входа для посетителей? — я быстро опустил голову, как трусливый мальчишка, у которого Люциус отобрал бы метлу на месяц за такое поведение, чтобы не видеть её реакции. * — Впервые я посмотрел на тебя иначе в конце шестого курса. Ты с шумом залетела в кабинет и я увидел, что что-то было не так. Ты плакала, и это было слишком странно для меня. Понимаешь, я не видел чтобы кто-то из моих знакомых плакал, я даже думаю, что они, наверное, и не умеют. Для них это слишком плохо, это признак слабости — показать свои слёзы, а ты выглядила такой сильной, — я так давно этого ждал, момента, когда я могу сказать ей все, даже не останавливаться, ведь она умеет и любит слушать, даже больше чем говорить. Когда я пригласил её сесть, помог справится с креслом и подозвал официанта, словно это был какой-то второсортный мюзикл, она мне ответила: — В тот день мне родители прислали письмо и сказали, что мой любимый дедушка умер. Эти строчки разбили меня, к сожалению не так сильно, как это сделал ты, — это был укол, только она умела и знала как укусить меня за живое. Но я не поддавался и продолжил: — И тогда я понял, что хочу узнать тебя лучше. Во второй раз, где-то через месяц, я заметил ещё одну твою эмоцию — смех. Такая улыбка, которую я ещё никогда не видел. Слишком широкая, слишком искренняя, девочки из моего окружения так не улыбались, они дарят лишь мгновенную улыбку которая не отличается своим волшебством. Твоя же заставляла поверить в чудо. — Но мы все испортили, Драко. Воспользовавшись красками, которые не подходили нашей картине, — этими словами она возвратила меня в тот день, когда наш первый серьезный разговор принес нам боль, правда не такую сильную как последний. * –Ты же понимаешь, да? — шепот слишком тихий, но он пробирается сквозь кожу девушки и током отравляет вены. — Они нас сломают. –Они это кто, Драко? — ответила она, хотя прекрасно понимала о чём речь. Это была её особенность, ещё с того самого их первого нормального разговора, когда его слова, только ей одной не казались чужими. –Предубеждения, — ах, да, вселенский закон: платиновые волосы не влюбляются в каштановые кудри, которые даже самое сильное заклинание не может привести в порядок. — Ожидания, — ещё тише добавил он. — Наши ожидания — наши проблемы, — проговорила она почти ему в ключицу. Приподнявшись добавила: –Мне наплевать, Драко. Вот серьёзно. Я слишком устала от этих предубеждений и несбыточных ожиданий. Я хочу жить, хочу дышать в полную грудь и не думать что о бо мне скажут. Тебе нужно выбрать: либо ты счастлив, либо ты всем догождаешь. Только ты никогда не будешь достаточно правильным для всех. И, может, лёжа здесь вот так, скрестив руки, уткнувшись в макушку друг друга, они подписали себе приговор. * Я не оставался ни перед кем в долгу, а у неё на это были другие планы. Да пусть даже так, мы проиграли, вышли сдаться с поднятыми руками и как бы сильно не болело решили расстаться, ведь обстоятельства сложные, стереотипы древние, и тысяча и одна причина, почему теперь не я заправляет локоны ей за ухо, почему теперь не она прислушивается к моему сердцебиению, когда я болен. Мы хотя бы выиграли в неравной битве с предупреждениями и обстоятельствами лоскуток времени. И будь проклят Мерлин, если кто-то скажет, что оно того не стоило. — Чтобы ты мне сказал, если бы увидел раньше, если я бы уже не была замужем, если... — Я бы сказал прости, — перебил её я. — Прости… — лиш губами повторила она. — Я тебя прощаю, Малфой. — от моей фамилии с её уст пошла дрож по коже, ведь только её манера произношения вызывала у меня чуства, а ведь когда-то мы и мечтали вместе. * Ветер приносит к нам брызги Чёрного озера, нас здесь не должны увидеть вдвоем, а даже если и увидят, то какая разница? — Думаешь, Люциус позволит мне взять твою фамилию? Я засмеялся. — Он быстрее продаст Мэнор, Грейнджер. — А я уже разнадеялась. — Я всегда думал, что ты захочешь оставить свою фамилию. — сказал я, опершись на дерево и достал пачку сигарет, зная наперед, что гримаса гадости уже овладела её лицом. — Я возьму двойную. — фыркнула она. * Официант как раз разворачивался, после того, как разлил вино в наши бокалы. — Ты когда нибудь думал, что всё закончится так? — неожиданный вопрос, но я знал ответ уже почти шесть лет. — Нет. Я искренне верил, что у нас получится. И как же я был не прав, — а я так не любил ошибаться. * Когда я отрываю взгляд от пола, я вижу руку на её талии. Виктор. Он нежно целует её в щёку и шепчет что-то в ухо. Как делал это я, пока все не испортил. — Просите, мистер Малфой. Я не пойду с вами выпить. Я тебя износила. Я проигрывал эту встречу сотню раз. И образы в голове всегда были такими реалистичными, что я сам запутался в своих аллегориях и сомнениях.