Молодость в Оксенфурте

Оксенфуртская академия поражала своим величием: высокие своды, арочные проходы, тончайшая вязь узоров на стенах, однако, в гулкой тишине зданий порой раздавались совсем не данные задач или формулы, не повторение очередной пьесы или сочинение новой песни, а шепот на темы иные. Сегодня, например, ходил слух о том, что в «Голубой луне» будет ничто иное, как «великолепная встреча личностей столь творческих, что без тяги к прекрасному там лучше не появляться». Правда написавший эти строки не уточнил к какому прекрасному должны были тянуться студенты, поэтому компания в трактире собралась самая разнообразная, начиная от деятелей искусства и заканчивая юными грызунами гранита науки. — Порезал свою жабу, что решил сюда приползти? — А что, твоя баллада о задницах возымела успех? — За лупу свою песенку сочини и тогда поговорим. Несмотря на свое возможное незнакомство с дорогими предприятиями, оказывающими услуги общественного питания, было абсолютно понятно, что «Голубая луна» к ним не относилась. Однако, он был чист, свеж, а с кухни доносилась странная какофония ароматов, первая гипотеза возникала, что это что-то вкусное, но чем больше это смешивалось с потом, отрыжками и прочими особенностями жизнедеятельности людей казалось, что что-то сдохло. Присцилла замерла на пороге – ей абсолютно не хотелось проводить один из своих редких свободных вечеров здесь, но когда в комнате твоего общежития проживают еще две девицы творческого настроя и свободного сердца, ничего не остается, как поучаствовать в очередной их затее, а иначе певчие пташки выклевали бы ей мозг за то, что она прожигает лучшие годы своей жизни за книгами. Переборов свое смущение, девушка шагнула внутрь, когда ей в спину прилетел легкий толчок – подруги спешили прорваться внутрь. Они уже заприметили свободный столик, и чем быстрее они его займут, тем лучше. — Давай, Присцилла, быстрее! Посмотри, там Леслав… А это кто? Что эта змеюка делает рядом с ним? — Анка, стой, — Присцилла ухватила за руку девушку, которая уже нацелилась пообламывать клыки той самой змее, — кто-то обещал сегодня не лезть на рожон. Многозначительный взгляд приковал Анку к месту, но весьма ненадолго, потому что ее поддержала третья особа данной компании – Кая. — Я думаю с того, что мы сходим поздороваемся ничего не произойдет, ведь так? А ты, Присцилла, если так хочешь, то останься здесь, но прошу, никаких драк, никаких подколов здешних юношей и никаких споров. Просто подожди! И с этими словами они исчезли в наплывающей толпе. На самом-то деле Присцилла не испытывала большого разочарования ее вполне устраивала участь остаться наедине с кружкой пива. — Эй, тут наш благодатный и одаренный великой рукой науки Влодек говорит, что мы с вами, деятели искусства, ничего не значим для этого мира! Может, сообразишь пару строк о своей любимой книжке? — С точки зрения уровня жизни в королевствах Севера… «Какое глупое сравнение, что важнее – наука или искусство, если они так или иначе связаны?» Однако, скандал набирал обороты. Ото всюду слышались крики возмущения, споры, стучали кружки, раздавались женские крики. Или последние раздавались потому что кто-то в этой неразберихи умудрился кого-то зажать в уголочке и яростно приставал? — Не вижу причин, чтобы специально обучаться трыньканью на лютне. — Не вижу причин зубрить биологию – один хрен сдохнешь. Присцилла потерла глаза, ей начинало надоедать, что вместо того, чтобы хорошечно выпить, тут организовали начинающуюся драку. Надо было что-то делать, потому что вечер мог быть бесповоротно испорчен, да еще и Анка с Каей куда-то исчезли. Будущая поэтесса поднялась из-за стола, мир слегка покачнулся. Кивнув своим ощущениям, что не все так плохо и такое состояние по крайней мере ее оправдает завтра, она протиснулась между двумя спорящими, которые больше были похожи на мартовских котов. — Господа, не хотите ли притормозить? Зачем спорить о том, что нам всем важно в жизни, если И стихи, и наука наши лучшие друзья, Что же вы не пьете, господа? Давай для храбрости выпьем по пятьдесят! В оксенфуртских чубуках. Трактир замер, переваривая это словоблудие. Минута молчания затягивалась, пока тот самый Леслав не произнес: — Это ужасно, Присцилла! – в помещении послышались смешки. — А я и не старалась вам новую песню сложить, мы сюда пришли наслаждаться вашими спорами или все-таки выпить за то, что мы молоды, занимаемся любимым делом и готовимся к блестящему будущему? – Девушка нахмурила брови, оглядывая зачинщиков. – Если вам уж так не в терпёж, то предлагаю устроить спарринг, но не физический, а умов. И раз Леслав заявляет, что мое «произведение» было столь ужасным, то я поучаствую с вами. — Твое слово, Уточка, — Влодек пожал плечами, — но я предлагаю тогда уж начать с хорошей выпивки. — Поддерживаю. Гневные споры замолкли, застучали бутылки, кто-то крикнул тост. Однако, послышался и другой крик: — Стража!