Мои подачи - моë всë

Сделав мою последнюю, я бы даже сказал, трусливую подачу, я в очередной раз оказался не у дел. Весь остаток матча я думал об этой подаче. В голове крутился только один вопрос: «Почему? Ведь это было не решающее для нас очко, а против нас даже — не Аобаджосай. Так почему же?». Мне наконец дали шанс. Шанс проявить себя и доказать всем, что я не просто неудачник, который промазал в решающий для команды момент. И, наконец, шанс показать плоды моих бесконечных тренировок этой подачи не только людям в зале, но и моему тренеру, Макото Шимаде. Я был разочарован в себе. Снова. По окончании игры я был, конечно же, рад, что наша команда победила. Да, именно команда, а не мы. По правде говоря, я все еще был подавлен. Ведь сам тренер Укай решил выставить меня на площадку для подачи, будучи уверенным, что именно я смогу принести для нашей команды заветные 2 очка для победы в сете. Прямо как в тот раз. И я опять оплошал.

«Может волейбол — это просто не моё? Может ли быть такое, что все мои усилия, на самом деле, напрасны?..»

Наша команда решила пойти посмотреть на матч наших соперников, так как наша игра закончилась раньше, чем их. А заодно и узнать, против кого мы будем играть в полуфинале. Под предлогом пойти в туалет я решил сходить к Укаю-сану и объясниться с ним, который в это время ушел курить. Тренер видел мои подачи, несмотря на то, что в тот момент он был в медпункте с нашим капитаном, получившим травму. Идя к тренеру я отметил про себя, что погода на улице будто бы отличается от той, что была сегодня утром, когда мы прибыли в Сендай. В окне коридора виднелись все те же тучи, которые так и норовили заполонить собой все небо. Но теперь солнце словно боролось с ними, пробираясь сквозь тучи своими лучами, будто руками. Сделав очередной шаг, мне пришлось зажмуриться, когда один из лучей внезапно прорвался сквозь одну из туч и попал прямо мне на лицо. Но я лишь отмахнулся от этого и поспешил зайти в тень, которая царила внутри здания. Внезапно, по дороге к месту, предназначенному для курения, я встретил свою одноклассницу и по совместительству подругу с младшей школы — Селю Расегим. Я немного удивился, увидев ее в таком месте, но поздоровался и спросил, что она здесь делает. Селя сначала немного мешкалась, но затем легонько взяла меня за запястье и повела к выходу из здания, проигнорировав мои слова. Я не сопротивлялся. Возможно, свежий воздух — это правда то, что мне сейчас нужно было. — Ты сегодня какая-то немногословная. — Наконец решил я прервать молчание, пока одноклассница вела меня куда-то за угол здания. — Может что-то случилось? Извини, у меня, кажется, не так много вре- — Да, извини, Ямагучи. — Впервые вымолвила слова Сели, остановившись под вишнëвым деревом — сакурой, которая только-только начинала цвести. Здесь было немноголюдно. — Погода сегодня немного странная, не находишь? — С этими словам она убрала свою прохладную, почти невесомую руку от моего запястья. «И правда.» — подумал я и перевел свой взгляд с одноклассницы на небо. На нем все ещё были тучи, не характерные для весеннего климата в Японии. Но в остальном все было привычно. Кожу приятно обдувал теплый ветерок, который еще больше взъерошивал мои и так от рождения непослушные волосы. В воздухе уже понемногу витал запах цветов сакуры, чей сезон цветения начался совсем недавно с приходом весны. Я прикрыл глаза, наслаждаясь лишь получаемыми ощущениями. — Слушай, Ямагучи, почему ты так поступил с собой? — от этих слов я опешил и посмотрел на Селю широко открытыми глазами. Но она лишь продолжила спокойным голосом. — Я видела ваш матч против старшей Вакутани. У тебя была прекрасная возможность сделать свою коронную подачу, над которой ты работал столь долгое время. Но ты- — … Сбежал? Струсил? — перебил я свою подругу. — Да, я сбежал. Да, я струсил. Ты хоть понимаешь, какого мне было, когда у меня в голове, лишь только я ступил на площадку, вспыхнул тот случай? Он, словно клеймо, выжжен в моей памяти. Словно паразит, которой начинает пожирать меня изнутри, стоит мне лишь взять в руки мяч на площадке. Подул резкий порыв ветра, как будто из-за выпаленной мною речи. С каждым сказанным словом, мой голос наполнялся гневом, разум — горечью, а кулаки сжимались с такой силой, что, казалось, мои ладони уже горели от боли. Я злился. И злился не на Селю, которая завела этот разговор, а на себя. Злился за свои беспомощность и бесхребетность. Я уже было собирался развернуться и пойти обратно в спортзал, дабы не сорваться на подруге, но ее слова, брошенные в следующее мгновение, заставили меня остановиться. — Волейбол — это командная игра. Игра, в которой все игроки поддерживают друг друга и «на земле» и «на небе». Лишь только подающий остаётся один на один с собой, мячом и огромным полем во время подачи. Но в этом и состоит его главная сила. Ты можешь доставить мяч в любую точку площадки, не боясь быть заблокированным. В умелых руках подача является абсолютным оружием, которое может переломить ход матча. Удивительно, но я стоял и слушал эту простую и забытую мной истину, которую рассказывала мне девушка, которая почти не разбирается в волейболе и что едва даже справляется с подачей начального уровня. — Ты все это время тренировал свою подачу до изнеможения на каждой тренировке, оставался в школьном спортзале до поздна каждый раз только ради нее. Так не дай же какому-то страху из-за единственной неудачи свести к нулю все твои потраченные усилия и время! Ведь все, что ты можешь- — Это мои подачи! — продолжил я за Селю. В этот момент мои глаза просияли, а разум будто бы очистился от прежних переживаний. Тучи в конец исчезли с неба, и солнце теперь ярко освещало силуэт девушки. Её кожа была почти что белой и даже прозрачной, из-за чего казалось, что она может испариться от легкого дуновения ветра. На её волосы приземлились лепестки сакуры, которые принёс ветер. Взяв их в руки, я припомнил, что цветы вишневого дерева — это любимые цветы Сели, а потому она так любила это время года, несмотря на то, что цветут они совсем недолго. В порыве чувств я обнял её миниатюрную фигуру и поблагодарил за поддержку и нужные слова. Следующая сказанная ею фраза отдалась в моей голове, словно далекое эхо: — Ямагучи, вы обязательно должны победить в следующем матче. Не будь таким трусом и сделай уже свою крутецкую подачу! — В ответ на мой порыв Сели одной рукой приобняла меня, а второй взъерошила мои волосы, улыбнувшись своей фирменной улыбкой во все зубы. Сколько времени я уже не видел её? — Ладушки, удачи вам в следующей игре! И не смей больше пренебрегать своим единственным оружием из-за страха неудачи. — Все тем же звонким голосом проговорила девушка. Сели наконец высвободившись из моих объятий, развернулась и пошла прочь. В догонку я спросил, почему она не может остаться и посмотреть наш следующий матч, который должен начаться уже совсем скоро. Но в ответ она лишь помахала рукой, даже не повернувшись ко мне лицом. И я остался смотреть ей в спину, на её удаляющийся с каждым шагом силуэт. В последние пару месяцев нашего общения Сели стала часто пропадать и редко гулять со мной и Цукки, объясняя это тем, что у неё появилось много дел и поручений от мамы, а также репетиторов в преддверии экзаменов. Поэтому я решил не досаждать ей, понимая, что, возможно, у неё все еще не так много свободного времени. А её волосы стали значительно длиннее с нашей последней встречи. Проведя руками по своим волосам, в попытке хоть немного привести их в более менее нормальный вид, с них посыпались лепестки сакуры. Когда только их столько успело нападать на меня. Я же говорил с Сели не так много времени. Приведя себя в порядок, я, полный решимости, побежал обратно в здание спортзала. Я пообещал себе обязательно не забыть принести девушке букет, по приезде домой.

***

Мы сидели в автобусе, который вез нашу команду обратно до школы. На моих коленях лежал аккуратный сверток с парочкой веток вишневого дерева. Сам же я плел венок из разных цветов, которые я успел нарвать, пока мы были на улице. Этому меня научила Сели. Его я тоже собирался отдать девушке в благодарность. — Ты снова возишься с этими цветами? — Резко задал мне вопрос Цукки, сидевший на соседнем сидении, вырвав меня из моих мыслей. В ответ я кивнул головой. — Сегодня Сели поддержала меня после матча с Вакутани Минами. Если бы не она, то я, возможно, так и не смог бы сделать свою подачу. Эхх, жаль, что она не видела, как я забил целых 5 очков… А еще, я уверен, что если бы она посмотрела на твои блоки, она бы воскликнула что-то по типу «Вау, это было потрясно!». Цукишима же после этих слов лишь взглянул на меня с какой-то горечью в глазах, покачал головой и снова отвернулся к окну, подставляя лицо лучам заходящего солнца, и прикрыл веки. Наверное, он просто устал после сегодняшних матчей. Все-таки каждая из игр были полноценными, где мы играли по 3 сета. Да и сам Цукки сегодня выложился на все 120 процентов. Я же продолжил старательно, но все также неумело сплетать между собой цветы.

***

Когда мы подъехали к школе, уже вечерело. Солнце почти село, но все еще окрашивало небо и все вокруг в багровый цвет. После того, как наш сонный состав поприветствовала вся школа и поздравила с победой, мы вновь взбодрились, обрадованные таким теплым приемом. В спортзале наша команда провела небольшое собрание, на котором тренер Укай известил нас о нашем завтрашнем противнике, а также рассказал про сильные стороны этой команды. После собрания я, попрощавшись со всеми, направился к месту встречи с Сели. Это странно, что несмотря на то, что мы не договаривались встретиться сегодня, я был уверен, что смогу увидеть её в этом месте. Уже совсем зашло солнце, но темно или мрачно на улице не было. На небо взошла луна в окружении множества звёзд, которые освещали мне путь лучше всяких фонарей. Это создавало атмосферу какого-то предвкушения и лëгкости для меня. По дороге к месту назначения, я встретил Цукки, удивившись, что он не дома в столь позднее время. — А ты куда в такое-то время, Цукки? — спросил я у друга, бросив взгляд на его руки, в которых он держал букет с какими-то цветами. Они были завëрнуты в бумагу, поэтому мне было трудно различить, какие именно. — Пойдём. Не будем заставлять её ждать. Снова. — Проигнорировав мой вопрос, Кей двинулся вперёд, в том же направлении, в каком собирался пойти я. Все еще находясь немного в недоумении, я все-таки нагнал моего друга, но шли мы в тишине, слушая стрекот сверчков и наслаждаясь теплой вечерней погодой. Когда мы добрались до того места, в котором, как я предполагал, я встречу Селю, мои колени подкосились и я упал на землю перед ней. Увидев её, нет, не еë, а её фотографию на надгробной плите, я словно провалился в бездну. Осознание, что все это было лишь мираж, плод моего воображения, как будто дало мне пощечину. Слезы непроизвольно начали катиться из моих глаз. В этот момент Цукишима положил свой букет возле её надгробия и помолился. — Человеческая жизнь похожа на цветение сакуры. Она также прекрасна, но при этом остаётся такой же скоротечной и мимолетной. — Медленно, почти что шëпотом, прочёл Цукки короткий текст на надгробии.

Да, она сказала это как-то раз, когда мы втроем гуляли по парку с цветущими вишнями. Но я не придал тогда этому значения.

Я лишь продолжил рыдать, возвращаясь воспоминаниями в то время, когда она ещё была жива. Я будто наконец отыскал потерянный ключ от ящика со старыми вещами, который я вовсе не желал открывать. С воспоминаниями, которые я спрятал глубоко на задворках памяти. Я не хотел к ним возвращаться. Ведь я знал, что кроме боли и горечи из-за внезапной утраты они мне не принесут. Цукишима это тоже понимал. Кей положил руку мне плечо и сжал его, а после пошел прочь от кладбища, понимая, что слова мне сейчас не помогут и меня лучше оставить наедине с собой и девушкой…