Эти голоса в голове

***

      — П-прошу, н-не надо, — дикий страх охватил моё тело, раньше он не заходил дальше, он резал моё тело, но не так, всё изменилось.       — Они говорят, что тебе не будет больно, они говорят убить тебя, — он бредит, он ужасный псих.       — Н-нет, — солёная жидкость, что стремительно вырывалась наружу из раскрасневшихся глаз, стекала по лицу, затекая в глубокие кровоточащие раны. Лицо сильно жгло, от боли я зажмурилась, вызывая ещё более сильную боль, хотелось взвыть или даже закричать, но я не имела право на это. Стальной нож из семейной коллекции упирался в мою тонкую шейку, прямо в районе крупной артерии. Если что-то пойдёт не так, он просто к чертям отрубит мне голову.       — Они говорят это... Говорят убить, — чёрт, мне нужно что-то сделать, иначе голоса в его больной голове заставят его руку дрогнуть. Очередная струйка крови стекает из раны, которая чуть ли не образовывает сквозную щель в моей щеке, ощущение будто если я открою рот по шире, то она и вовсе порвётся и из дыры в щеке будет виден язык и залитые бордовой кровью зубы. От этого я стараюсь не шевелиться, но говорить мне нужно с ним, через неимоверную боль, но нужно, чтобы спастись и заткнуть сумасшедшие голоса в его голове. Кровь, льющаяся из рассеченного лба, заливается в глаза и смешиваясь со слезами не даёт мне увидеть происходящие. Лицо полностью изуродовано, что кажется родная мать не узнает меня. Если я выживу это окажется чудом.       — Т-ты н-не м-може-ешь у-убить ме-еня, — я кое-как прошипела сквозь зубы, только бы не открывать изрезанный по краям рот. Кровь стекает прямо внутрь, заполняя уже пищевод, кажется я быстрее захлебнусь своей же кровью, чем умру от его ножа, который уже вырезает “узорчики” за моим ушком. Я бы могла нормально вздохнуть пока сумасшедший убрал свой нож с шеи, но мне больно, так ещё и кровь в глотке вызывает рвотные позывы. Ещё чуть-чуть и я не сдержусь, я выблюю все содержимое желудка прямо ему под ноги, щучу, из-за крови в глазах я просто не увижу куда это сделаю и будут ли там его чёртовы ноги.       — Я не хочу твоей смерти, но эти голоса хотят, а я должен исполнять их желания, — сумасшедший! Парень рассмеялся, испугав меня окончательно, хотя кажется, что больше уже некуда.       Связанные руки за спиной я просто перестала чувствовать на фоне ужасной боли от изуродованного лица. Холодный и испачканный в моей же густой крови нож спустился обратно к шейке и ниже, очерчивая на коже бордовую линию. Резкая боль возле ключицы затмила предыдущие пытки, он сделал глубокий разрез над косточкой из которого мигом стала вытекать кровь, может это была вена, а может ещё что-нибудь другое, но белая майка сразу стала мокрой, и я смогла представить, как она сейчас выглядела. Я перестала даже шевелить жилками на шее, вдруг она видна из этой дыры? Порез глубокий и это вполне возможно. Я громко взвыла, открывая все запрещения, что я сама себе поставила. Кровь в гортани сразу же защекотала малый язычок, неприятно вибрируя и просясь наружу. Я не почувствовала рядом с собой парня и позволила себе сплюнуть мешавшую кровь. Но это оказалось моей ошибкой, раны на лице начали ныть с новой силой, всё пульсировало так же, как и сердце и кровь, снова эта кровь.       Движение рядом, шорохи и остриё вонзается в прежде сделанное углубление, ковыряя его ещё больше, давя на него. Видимо дыра в щеке всё-таки мне обеспечена. Я постаралась отклонить голову назад избегая ножа, но он только сильнее нажал на щёку.       Послышался какой-то хруст, а потом и стук ножа о что-то твёрдое и кровь... Он проткнул мою щёку, а вместе с ней задел пару зубов. Кровь хлынула и в рот, и по щеке на пол, я стала выть от боли, ноги не выдержали, и я свалилась с колен на пол, на правый бок. Струи стремительно образовывали густую лужу вокруг моего тела. Левый глаз успел очиститься от крови, и я увидела, что парень просто развернулся и вышел из комнаты, а я осталась лежать в луже собственной же крови...       Момент и мне стало легче. Будто мне дали эликсир от этих мучений, и я полностью окрепла. Глаза перестали моргать и пытаться что-то увидеть за пеленой. Они остались открытыми навсегда, отражая в них весь ужас, что пережила я...       А я ведь любила его…       Сумасшедший просто убил меня, он не хотел этого, это сделал не он, а эти голоса. Даже после смерти я пытаюсь оправдать его...