Причина моих грехов

Всё, что Хиёри почувствовала — это всепоглощающая, пробирающая до мозга костей холодная пустота, которая окутывала с головы до ног. Вот-вот казалось, что за считанные секунды она окончательно овладеет школьницей и утащит в свои бескрайние владенья. Сломает, уничтожит весь свет, всю надежду в её и без того ничтожной и жалкой жизни, заставляя подчиниться себе с каждым новым касанием. Девушка крепче сжала его горячую ладонь в своей: единственная защита, которую она хотела сейчас заполучить, единственный лучик счастья в этой непроглядной темноте. Но его тепло не согревало. Оно, будто остервенелая ядовитая змея, впивалось своими острыми клыками в её ледяную кожу, не давая почувствовать себя в столь желанной и требуемой безопасности. Хиёри зажмурила глаза и тут же почувствовала, как ноги легко касаются мягкой шелковистой травы. Веки приоткрылись. Всё, что проглядывалось сквозь вечерний сумрак — это высокие кроны деревьев, одетые в пышные лиственные шапки, прозрачная, поддеваемая ветром водная гладь маленького лесного озера и серое небо, на фоне которого куда-то неспешно плыли курчавые облака. Школьница несколько раз оглянулась по сторонам. Руку больше не жгло его колкое, полное злобы касание. Что это за место? Куда он её привёл? Ики тяжело вдохнула приятный лесной воздух. Шальной ветер звонко свистел в ушах, а в сердце вдруг начал пробираться неожиданный и неконтролируемый страх. Вечерняя прохлада обдала своим дыханием оголенные руки и колени, вызывая внезапную мелкую дрожь по всему телу, от кончиков ушей до пяток. Поежившись, девушка вопросительно взглянула в пустые, полные отчаянья голубые глаза, надеясь услышать хоть какие-то пояснения со стороны бога. Но Ято молчал. Единственной эмоцией, которую шатенке удалось прочитать на его бесстрастном лице, было разочарование. Пропитанный укором взор будто заглядывал в самые тайные закоулки её души. От него не спрятаться, не убежать. Этот наглый парень снова поймал малютку Хиёри в свою цепкую ловушку, и она, к своему великому сожалению, слишком поздно осознала сей факт. — Садись, — сказал, как отрезал: холодно и сухо. Будто это не он. Не тот Ято, который за всё это время стал ей дороже собственной жизни. Пальцем юноша указал школьнице на небольшое поваленное деревце, расположившееся в тени могучих сосен. Ики не шевелилась, удивлённо изучая его угрюмое лицо. Она всё ещё не могла поверить, что её лучший друг, парень, с которым пережила столько незабываемых и потрясающих моментов, внезапно стал обращаться к ней, как с какой-нибудь низко доступной девкой. А главное, за что? Почему? — Хиёри, сядь, — приказывая, бог за считанные секунды уничтожил те капли сомнения, которые возникли в девичьем сердце. Одним лишь своим ледяным тоном он раскурочил её и без того истерзанную душу на множество рваных кусков. Одним лишь взглядом избавил ото всех шансов на то, что предстоящий разговор не сулит ничего плохого и неприятного. Его голос окрашен колючей обидой, что яростно пыталась вырваться наружу и обрушиться на голову ничего непонимающей Хиёри. Руки сжаты в кулаки настолько крепко, что костяшки пальцев плавно окрашиваются в белёсый цвет. Грудная клетка тяжело вздымается и опускается, пытаясь удержать в себе бешено колотящееся сердце. Сейчас он всё ей выскажет. Сейчас она услышит, насколько сильно ранила его чувства. Не отрывая взгляда от пронзительных лазурных глаз, Хиёри, словно заворожённая, молча поддается приказу парня. Тогда она просто сидела за своим рабочим столом, тщательно готовясь к предстоящему тесту по геометрии, когда в распахнутое окно бесцеремонно ворвался виновник её горя и радости. Всё, что он сказал, прежде чем запрыгнуть внутрь, было сдавленное, хриплое «Нам нужно поговорить», после чего одним резким касанием бог перенёс их обоих в это странное всеми забытое место. Ики ещё никогда не видела Ято настолько злым и грубым. Верно, он всегда становился таким, чтобы защитить маленькую ненаглядную Хиёри, однако никогда прежде не выплёскивал гнев в её сторону. Девушка была уверена, что парень, к которому она так сильно привязалась за эти годы, во что бы то ни стало, не позволит себе обижать свою лучшую подругу. Для Хиёри он всегда оставался воплощением истинной храбрости и доброты; человеком, который будет находиться рядом, радуя своей лучезарной счастливой улыбкой. Неужели эти прекрасные времена навсегда остались в прошлом? Ики терпеливо ждала, пока Ято присядет рядом с ней, но юноша по-прежнему оставался неподвижным, и лишь шальной ветер изредка играл с его тёмными, словно ночь, волосами. Девушка крепче сжала левую ладонь в правой и опустила глаза, не сумев противостоять сражающему напору лазурного взгляда. — Чем ты думала, Хиёри? — обида в голосе юноши металлическим звоном разрезала тишину, вырвалась наружу из самого сердца, эхом отбиваясь от крон деревьев. Он повернулся к ней спиной, буравя глазами ночную пустоту и яростно цепляясь за каждый тихий девичий вздох, что раздавался позади. Скажи уже хоть что-нибудь, твою мать. Заставь меня замолчать, пока я не наговорил лишнего. Сам я с собой не справлюсь. И она сказала. Подняла голову, прекращая рассматривать собственные колени. Чувство страха перед внезапным гневом бога погибели сменялось искренним непониманием, чем она смогла его спровоцировать. Девушка слегка поёжилась, когда их обоих захлестнул новый порыв ветра, пахнущий водной гладью и ночным лесом. Ято не шелохнулся. — Я не понимаю тебя, — он чувствует, что девушка не врёт, и от этого становится только хуже. Лучше бы солгала. — Не понимаешь? — в какой-то момент показалось, что слова больше не способны передать его чувства. Тех, что Ято знал, оказалось недостаточно. — Или просто не пытаешься понять? Режет без ножа. Ики ещё никогда так не жалела, что не владеет телепатией. Ято, в свою очередь, тоже оказался бы не против позволить ей прочитать его мысли. Это было бы куда проще, чем пытаться излагать их, борясь с сухим комком в горле. — Чтобы я смогла это сделать, — осторожно начала Хиёри, — может, расскажешь, что с тобой происходит? К её ногам, прямо на шелковистую траву, упал маленький красный предмет. Телефон, который Ято использовал для работы. Ики наклонилась и подняла устройство с земли, осмотрев его несколько раз со всех сторон и, естественно, ничего необычного не обнаружив. Девушка уже собиралась задать вопрос, но бог её опередил. — Открой его. Там есть кое-что красноречивей слов. Шатенка послушно подняла верхнюю крышку телефона вверх и непонимающе уставилась в экран. Фотографии. Вот она сидит за одним столиком с брюнетом-одноклассником и смущённо пытается избегать темы боевых искусств. А здесь юноша протягивает ей огромную охапку белых лилий, игнорируя возражения со стороны девушки. Тут одноклассник пытается незаметно обнять Хиёри, пока она небрежно накидывает кардиган на плечи. И все эти фото получены от одного отправителя, который подписан в списке контактов не шибко вежливым выражением «Чтоб ты провалился». — Весело тебе было… с ним? — послышалось со стороны Ято, который продолжал задумчиво разглядывать неподвижную поверхность лесного озерца. — Кто этот человек, который прислал фотографии? — ломая дрожь в собственном голосе, спросила девушка. — Ответь мне. — Нет, это ты ответь, — фыркнул бог в надежде не произносить это чёртово имя. Оно уже сидело в печёнках хренову кучу лет. Оно как ничто другое пробуждало в парне желание убивать. — Я задал свой вопрос. — Это же Фуджисаки, верно? — вновь проигнорировала Хиёри, клацнув крышкой телефона и нервно сжав его в руках. — Твой Отец это сделал. Иначе кого бы ты так подписывал в контактной книжке? Юноша молча наблюдал, как последние лучи солнца, отбиваясь от лазурных глаз, скрылись за горизонтом. Мир погрузился во тьму прямо, как и его сердце. Ветер усилился, хлёстко завывая в ушах, и закинул за ворот спортивной куртки несколько водных капель. Бог раздражительно почесал за шиворотом. Не думал, что она так быстро догадается. Пошло оно всё. Достало. — Да, это мой хренов Отец, — он стремительно развернулся, силой выдавливая из себя столь мерзкую истину. — Ты хоть представляешь, как противно мне узнавать… о таком от него? — О чём «таком»? — Ики, явно опешившая от напора бога, недоумённо уставилась на него. Смотрела в пронизывающее насквозь голубые глаза и желала провалиться под землю. Не от стыда. Просто затем, чтобы хоть куда-то укрыться от бурлящего водоворота чувств, что те излучали. — Мой одноклассник попросил меня помочь с математикой. Что плохого в том, что я согласилась? — Красивые цветы он подарил тебе, да? — Ято продолжал гнуть своё. — Именно такие, какие обычно дарят, когда просят просто помочь. — Я не думала, что до этого дойдёт, — честно ответила полупризрак, продолжая искать спасение от пылающего взгляда. Одинокий куст боярышника позволил её глазам недолго укрыться. — Точнее, я даже представить не могла, что… Нет. Ты снова ничего не понимаешь. Ни капли. Хватит быть настолько наивной, Хиёри. Прекращай. Я не смогу всегда находиться рядом с тобой. — Да что тут представлять? — Ято внезапно перебил её и указал пальцем на хранящийся в девичьих ладонях телефон. — Взгляни только на него. У этого ублюдка всё на роже написано. Не хочу даже думать, на что он в тайне рассчитывал. И, чёрт возьми, посмотри уже на меня, Хиёри! — Я не маленький ребёнок, которого нужно всячески опекать, — спокойно заявила девушка. Все её желания попытаться дать богу эмоциональный отпор развеялись в пух и прах. Она столько раз оттачивала на парне свои боевые приёмы, а сейчас просто застыла на месте, словно маленький сурок. Ики никогда не могла подумать, что юноша может так разозлиться на неё. — Я прекрасно знаю, чего добиваются некоторые парни, но нельзя всех собирать под одну гребёнку. Ризуко не такой человек. — Хиёри, может ты и не маленькая, — отчеканил бог погибели, — но о мужчинах знаешь намного меньше, чем требовалось бы в твоём возрасте. — Предположим, ты прав, — не стала перечить полупризрак, — но об одном из них мне точно кое-что известно. Что происходит, Ято? Я никогда не видела тебя в таком состоянии. Конечно, не видела. В каком состоянии я, по-твоему, должен быть? Даже мой Отец уже всё понял, а ты, Хиёри, по-прежнему не замечаешь очевидных вещей. И нет, кое-что обо мне тебе всё-таки не известно. Бог не знал, что ответить. Как не выйти за рамки дозволенного и в то же время выплеснуть израненные чувства наружу? Да, он понимал, что Фуджисаки — грёбанный манипулятор. Осознавал, что тот упивается наслаждением, всячески причиняя сыну боль и пытаясь медленно, шажочек за шажочком, прибрать его к своим рукам. Отлучить от друзей, от той, что дорога Ято, как никто другой. Заставить парня разочаровываться с каждым днём, пока не настанет тот момент, когда прибегнуть к Отцу останется единственным верным решением. Да в курсе я, чего он добивается. Тогда почему от этого не становится легче? Верно. Ято понимал, что идёт на поводу даже в тот момент, когда, получив ненавистные фотографии, нёсся к дому Хиёри в надежде застать её дома за уроками. Не застал. Фуджисаки, будь он неладен, не лгал. И темноволосый бог, впервые за долго время, больше не чувствовал страха перед исчезновением. Хиёри правда коротала время не одна. А он-то, глупец, думал, что уже почти заполучил её. Что кроме него вокруг не существует парней. И даже если Ики до конца не осознаёт, что помощь с математикой выступала лишь прикрытием для того ублюдка, где гарантия, что она не воспримет это нормально? — Твой Отец не упустит возможности всё переиграть в свою пользу, и ты это знаешь, — выдохнув, продолжила шатенка, когда убедилась, что парень не намерен отвечать. — Понятия не имею, как я могла не заметить его рядом с собой, но это ничего не меняет. Ты по-прежнему воспринимаешь всё неправильно. — Я знаю, — безнадёжно. Ято сам позволил загнать свои чувства в ловушку и, смирившись с этим, не почувствовал ни капли облегчения. Она повторяет то, что и так само собой разумеется. Но это всё лишь пустая трата кислорода. — Тогда почему никак не противостоишь?! — вскрикнула Ики, сорвавшись на ноги и ещё сильнее сжав телефон в кулаках. Бог явно проявил слабину, и, возможно, именно это возродило в девушке ярое чувство несправедливости, смешанное с возмущением. Её страх немного отступил от горла вслед за неугомонной резкостью парня. — Ты сказал, что я не понимаю тебя. Но я и не могу понять, пока ты закрываешься в себе. Говоришь загадками, задаёшь странные вопросы, и на этом всё. Может, прекратишь смотреть мне в глаза с такой обидой и откроешься хотя бы немного?! Между полупризраком и богом на несколько секунд воцарилась тишина, разбавляемая лишь ночными завываниями ветра и поскрипываньем сучьев. Хиёри чувствовала, как температура накаляется. Точно так же, как медленно в ней самой разгорается желание затолкать в голову Ято истину. Нет, она не знает, что именно в этой ситуации могло его так разозлить, однако факт оставался фактом: Отец снова дёргает за ниточки исподтишка. Бродит вслед за ней по пятам, бросает мимолётные взгляды на уроках, а ко всему прочему, отправляет сыну неоднозначные фотографии, которые и компроматом-то назвать сложно. Все эти чувства — чувства, которые испытывает сейчас Ято, — что они вообще значат? Какое из больных мест бога Отец сумел зацепить? — Открыться? — фраза, прервавшая мысли Ики. Та, что вернула в реальность, где между юношей и девушкой всё ещё хозяйствует непонимание. — Хорошо, как скажешь. У меня было отличное настроение, мы убирались в чулане вместе с Юкине. А потом… Потом я получил сообщения от грёбаного старика. Подумал, что всё это — его очередная попытка захватить меня на крючок. Но он оказался прав: я не застал тебя в твоей комнате. Лишь пустота и темень. Только лёгкая полоска света где-то под дверями. Единственное, блин, отличие между этим запертым пространством и моей душой. Я нервничал, как последний дурак. Из-за того, что твой телефон молчал. Из-за того, что ты осталась наедине с каким-то пустоголовым ублюдком. Чего ему надо от тебя вообще? Хочет помощи с математикой, пускай обращается ко мне, вопросов не останется, чтоб его. Спрашиваешь, почему я позволяю Отцу посеять между нами недоразумения? Что ж, с самого детства он оставался виновником всех перемен в моём сознании. Но на этот раз не старик довёл меня до того, что я сейчас имею и чувствую. Причина в тебе. — В чём я виновата? — о да, точка невозврата всё ближе. — В том, что просто хотела помочь однокласснику? Я не такая глупая, чтобы не заметить, как наша с Ризуко встреча постепенно теряла первоначальную цель. Именно поэтому она не затянулась надолго. Ты мог просто спокойно спросить сегодня вечером, если беспокоился. Не обязательно врываться со своим этим обиженным выражением лица, хватать меня и тащить в какую-то глушь! Ты и представить не можешь, что творится в моей голове. Поэтому и не понимаешь, о чём я пытаюсь докричаться. Снова всё перекручиваешь, не замечая сути. Хиёри смотрела на парня с вызовом. Ещё немного, и они наговорят друг другу того, о чём в последствии определённо пожалеют. Девушка едва различала Ято во мраке, что создавала листва деревьев. Единственным освещением послужило взошедшее на ночной небосвод бледное лунное кольцо, что вовлекло их обоих в свою серебристую паутину. Да что этот бог вообще понимает? Разве она за все эти годы не успела доказать, что верна их дружбе? А… дружбе ли? Сердце полупризрака, прячущее в своих самых укромных тайниках нечто сокровенное, терзали догадки и растерянность. Юноша, чьё имя закреплено у неё под кожей тугими красными нитями, сегодня впервые стал неузнаваем до невозможности. И если он беспокоится об Ики, как о своём самом верном последователе, то ей больше не нужна такая забота. Потому что этого катастрофически недостаточно. Но она не в праве претендовать на большее. — Ты могла просто предупредить меня, и это бы всё исправило, — ложь. Ято словил себя на мысли, что сам не верит в сказанное. Потому что единственным, что могло измениться в таком случае, было количество синяков и ссадин на лице человека, посягнувшего на самое дорогое, что имел бог погибели. — Прекрати считать меня своей собственностью! — возмущение и несправедливость продолжали затягивать Ики в свои лапы. Нет, это не то, это вовсе не то! Она всё ещё лишь самый верный последователь. А он, как бог, оберегает её, потому что больше, кроме Отца, никого толком-то и не осталось. — Ты думаешь только о себе! Даже, когда притащил меня сюда. Завтра мне нужно успешно сдать важную работу, и тебя совсем не волнует, что я не успею подготовиться. Нет, важнее весь этот пафос с недомолвками и загадочными фразами! Хиёри не понимала, в какой момент она впервые переступила невидимую черту. Голову напрочь вскружили досада и разочарование, всецело отбивая способность трезво мыслить. Она стояла прямо напротив юноши, и никакой сумрак не сумел скрыть от него всей той горечи, что читалась в фиалковых глазах. В какой-то момент бог интуитивно почувствовал, что следующая девичья эмоция выйдет наружу вместе со слезами. — Погоди, ты… Ты вовсе не собственность. — Конечно, в таком случае, я всего лишь последователь, которым ты дорожишь, — он угадал. Голос девушки предательски дрогнул. — Если боишься, что я отдалюсь от тебя только, потому что стану отвлекаться на другие занятия или посторонних людей, то выкинь уже эту чушь из головы! Такого никогда не случится, ясно? Последние слова шатенки эхом рассыпались по лесу. Ноги внезапно подкосились, и полупризрак, не сдержав отчаянно рвущихся на свободу слёз, опустилась на торчащие из-под земли ветки упокоившейся сосны. Ято застыл. Смотрел на спрятавшуюся в собственных ладонях девушку и не понимал, как мог довести её до подобного состояния. Он потерял контроль над чувствами, позволил слепой ревности сжирать себя изнутри, причиняя боль самому дорогому существу на планете. Ики всерьёз думает, что причина его гнева — боязнь потерять её, как последователя? Действительно считает, что главная цель во всём этот недоразумении — не позволить ей отречься? Чёрт, Хиёри, есть вещи похуже исчезновения. Есть чувства страшнее осознания собственной бесполезности. Если тебя не будет рядом, я навряд ли пропаду физически. Но то, что останется от меня, никто не сможет назвать живым. — Выслушай меня, — тихо прошептал юноша, приближаясь к хрупкой девичей фигуре, что застыла в темноте, лишь изредка вздрагивая. Ей холодно и больно. Но она… невероятно прекрасна. Внезапно Ято так сильно захотелось укрыть девушку от самого себя. За столько сотен прожитых лет он и представить не мог, что найдётся пытка, способная его сломать. Теперь же голубоглазый бог смотрел, как стал причиной слёз своего самого родного человека, и понимал, что ещё никогда так не ошибался. Но Хиёри не смотрела на него. Заключив лицо в ладони, не замечала, как в голубых глазах всё отчётливей мелькало сочувствие. Не видела она и того, что юноша, приблизившись вплотную, присел на корточки прямо у её ног. Ики ощутила тёплое родное дыхание на своих руках и тяжело вдохнула воздух. Лёгкие до краёв заполнились сладким дурманящим ароматом, и девушка внезапно почувствовала, как сон медленно начинает овладевать её телом и сознанием. — Хиёри, ты… — тихо шепнул юноша, обхватывая пальцами изящные девичьи запястья. Они были такими же ледяными, как и все те слова, что бог в гневе обрушил на полупризрака. Отец прав. Существо, что создано лишь для уничтожения чужих жизней, не способно приносить с собою ничего, кроме бедствия. — Я избавилась от тех лилий, — шатенка не позволила закончить начатое, резко отпрянув от собственных ладоней и столкнувшись взглядом с сидящим напротив юношей. — Если тебя это успокоит, я подарила их госпоже Сасаки по дороге домой. Она любит цветы. А мне они были не нужны. — Нет, пойми, дело не в цветах, — конечно, не в них. Тогда почему сердце радостно сжалось, стоило ей произнести эти слова? Почему в глубине души, где-то на самом дне, из неоткуда сама собой родилась надежда? А вместе с ней, пробудившись ото сна, к горлу медленно подбиралась ненависть к самому себе за то, что не сумел справиться с внутренними демонами. За то, что не выяснил всё с самого начала, устроил цирк на ровном месте, а что самое главное, потерял доверие родного человека. Действительно, на такое способен только бог бедствий. Или же потерявший голову влюблённый дурак. Только вот в Ято пересекались оба. — Ты прав, — девушка вырвалась из его рук и подхватила с земли тот самый злосчастный предмет, с которого всё началось. Телефон, небрежно выскользнувший из её ладоней несколько минут назад. — Дело с самого начала было в Фуджисаки и его глупых фотографиях. Я сотру их прямо сейчас, и они больше никогда не смогут посеять сомнения в твоём сердце. Пальцы школьницы сами принялись клацать по клавиатуре, пока Ято лишь угрюмо наблюдал за ней, не зная, останавливать или поощрять. Но Хиёри развеяла его сомнения. Глаза забегали по экрану, читая самое последнее отправленное сообщение, затерявшееся среди фотографий. Она застыла, впечатав пальцы в корпус телефона и импульсивно переваривая прочитанное. В голове медленно складывались кусочки пазла, сердце больно колотило грудную клетку. «Ябоку, смотри, кто это здесь у нас. Твоя ненаглядная малышка Хиёри веселится с другим. А я ведь предупреждал, что не стоит к ней привязываться. Рано или поздно она всё равно забудет о тебе, и теперь ты сам видишь, что это правда. Перестань уже надеяться, что твои глупые чувства взаимны. Таких, как ты, любовь только портит. Помни, папочка плохого не посоветует :)». Девушка молча подняла взгляд, встречаясь с растерянными голубыми глазами. Единственным, чего желал Ято в этот момент, была попытка спрятаться от её проницательности. Бесполезно. Он уже понимал, что именно вызвало у Хиёри подобную реакцию. Вот только все слова, способные оправдать бога, застряли глубоко в глотке, противясь хозяину. Наверное, потому что оправдываться Ято больше не хотел. Будь, что будет. Он сам выбрал этот путь, сам позволил симпатии перерасти в зависимость. И рано или поздно его тайна была бы раскрыта. Более того, парень сам этого желал. «Перестань уже надеяться, что твои глупые чувства взаимны». Ики судорожно перебирала в голове написанную Отцом фразу, вдумываясь в каждое слово. Он всегда играл чувствами сына, но девушка даже не догадывалась, какими именно. Теми, которые, по мнению Фуджисаки, никогда не имели ни шанса на обоюдность. А Ято… в это верил? Все эти загадочные взгляды, неоднозначные выражения – лишь попытка держать в узде собственное душащее влечение? Внезапно накатившая нежность окутала сердце полупризрака тёплым коконом. А ведь она чувствовала то же самое. Всё это время. Какой же ты всё-таки дурак. — Ято, я должна извиниться перед тобой, — неожиданно для самой себя Ики нырнула в его объятия, прижимаясь к часто вздымающейся груди. Сильные руки, повинуясь глубоко скрытому инстинкту быть рядом, обвили её хрупкие плечи. — Прости меня, пожалуйста. Прости. Прости. Опешивший бог замер, не зная, что ответить: сказать о прощении или сознаться, что, в общем-то, так и не смог по-настоящему разозлиться. Молчал, силой удерживая вырывающиеся из заточения чувства. Он так боялся её спугнуть, наговорить лишнего, открыв девушке далеко не самую невинную сторону себя. Хиёри тихо подрагивала в его руках, тяжело выдыхая воздух. И юноша внезапно словил себя на мысли, что никогда не слышал звука прекрасней биения её сердца. — Ято, то, что я прочитала… Мне так стыдно перед тобой, — холодные изящные пальцы сжали в кулачках края спортивной куртки. — Ты выслушал столько необоснованных обвинений с моей стороны. И всё это в ответ на постоянную заботу и помощь. Я… я не знаю, что ещё мне следует говорить. Просто, если сможешь, прими мои извинения, хорошо? Чувство вины грозилось сожрать маленькую Хиёри заживо. Сколько ужасных вещей она наговорила тому, кого любит всем сердцем. Сколько раз разочаровывала его. Фуджисаки — самый подлый и низкий человек, которого девушке приходилось встречать. И тем не менее, не он в порыве гнева поставил честность и искренность Ято под сомнение. Не он слепо игнорировал бремя, которое бог взвалил себе на плечи. «Таких, как ты, любовь только портит». Хиёри не видела в словах Отца ни доли правды. Потому что на самом деле любовь, а точнее, её недостаток, чуть было не испортил её саму. Чёрт. Прекрати так убиваться. С каждым извинением стремительно возрастает шанс, что я больше не смогу выпустить тебя из своих объятий. Ято силой заставил себя отстраниться от девушки и подняться на ноги. Надеялся, что Хиёри не последует за ним. Напрасно. — Скажи уже хоть что-нибудь, — тихий вздох, эхом обивающийся в ушах парня. — Ты игнорируешь меня, потому что всё ещё злишься? Потому что не можешь простить? Что ж, я понимаю тебя. Но тогда просто позволь объяснить ещё кое-что. Молчи. Просто молчи. Этого достаточно. — Знаешь, почему я на самом деле избавилась от тех лилий? Почему убежала от Ризуко, как только поняла, на что он рассчитывает? — фиалковые глаза с небывалой решимостью взметнулись к лазурно-голубым океанам, и бог понял, что безнадёжные схватки с самим собой окончательно проиграны. Решительный шаг в темноту, прямо навстречу парню, и последний путь к отступлению канул в небытие. — Потому что Ризуко не тот человек, в котором я нуждаюсь. На самом деле мне нужен… Всё ближе и ближе. Хиёри практически не видела, куда направлялась. Единственный ориентир – сбивчивое дыхание парня, который, подобно загнанному в ловушку зверю, судорожно пытался спастись от самого себя. Пожалуйста, не произноси это слово. Не совершай того, о чём пожалеешь. — Ты. Да катись оно всё к чёрту. Полупризрак не успела опомниться, не смогла в полной мере осознать произошедшее. Но стоило ей вымолвить то, что давно засело глубоко в закоулках сознания, связь с реальностью исчезла окончательно и невозвратимо. И всё, что осталось — ощущение свободы, какого-то непостижимого дурмана. Облегчения. В этот самый момент она перестала различать черты лица стоящего перед ней парня. Воздуха не осталось, лишь сладкий божественный запах щекотал раскрасневшиеся щёки. Больше для Хиёри ничего не имело значения — только привкус прохладных губ, которые без какого-либо намёка на робость внезапно и повелительно накрыли её собственные. Этот поцелуй был совсем другим: не тем, что настиг девушку в Капипа Ленде по инициативе Фуджисаки. Тогда Ики не желала ничего, кроме как вычеркнуть из своей памяти всё, что напоминало о злосчастном случае. Но совершённого уже не исправишь. Полупризрак жила с гадким осознанием собственного предательства, а то, подобно морским волнам, стачивало её, словно ракушку. Ровно до сегодняшнего дня. Когда его губы заставили забыть обо всём на свете. Согрели, успокоили. И рассказали больше, чем тысяча слов, которые Ято не смог произнести. Лучше так. Так она точно его поймет. Но теперь пути назад нет и никогда не будет. Потому что ты, Хиёри, тоже мне нужна. Сильные руки подхватывают девушку под бёдра и прижимают к стволу ближайшего дерева. Губы жадно исследуют шею, прокладывая путь к острым ключицам, что едва виднелись за воротником лёгкой домашней рубашки. Не ожидая подобной реакции, полупризрак смущённо старается увернуться от горячих поцелуев. Поздно. Слишком поздно. Пламя уже не потушить. Школьница неосознанно зарывается пальцами в тёмную макушку, и Ято рвано выдыхает, едва сдерживая рычание в глотке. Губы снова припали к нежной коже. Восхищённый вздох. Укус около сонной артерии. Боги, помогите… Мужские руки сжимают бёдра до ноющей боли, и полупризрак сама толкается навстречу устам юноши. Его пальцы смещаются непозволительно глубоко под юбку, и отчаянный девичий стон взбудораживает спящий лес. — Прекрати это… — Ни за что. Я уже сошёл с ума. Ещё одно случайное касание заставляет Хиёри прогнуться в спине, больно впечатываясь в сухую кору. Ято не отреагировал, оттягивая зубами воротник рубашки и мысленно браня себя за то, что не может задействовать руки, когда те так нужны. Девушка устало откинула голову назад, хватая драгоценный воздух. Жарко. И тем не менее губы бога не позволяют ей отдышаться, тут же вовлекая в очередной сладкий плен. Не без усилий вырвавшись из хватки юноши, Хиёри пользуется удачным моментом и аккуратно очерчивает короткими поцелуями линию его челюсти. Вздрагивание. Оскал. Её нос приятно соприкасается с мягкой кожей его щёк. Так уютно. С богом погибели, который наводил ужас одним лишь мимолётным взглядом, ей, твою мать, уютно. Настоящий парадокс. Хотелось просто заключить юношу в свои объятия и провести так целую вечность. К сожалению или к счастью, у Ято были совсем другие планы на сегодняшнюю ночь. К чёрту предисловия. Достаточно просто молчать, рассказывая о своих чувствах лишь движениями губ. Столько времени, столько грёбанного времени парень потратил насмарку, вбивая себе в голову, что дружбы между ним и Хиёри вполне достаточно. Нет. Давно недостаточно. Он годами отнимал жизни людей и был уверен, что сможет прикончить даже собственные чувства. Чудовищная ошибка. Ято чувствовал себя сопливым подростком-девственником, оправдывая порочные мысли обыкновенным нервным стрессом или простыми совпадениями. Но как же, блин, задолбало это притворство. Он уже давно прекрасно понял, что пытается одурачить сидящего внутри собственника, который, будь он неладен, втюрился до одержимости. Больше никакой лжи. Ни себе, ни ей. Устал от всего. Наигрался в прятки со своими же чувствами. Надоело. Губы бога бедствий больше не были холодными — он дразнил девушку жалящими властными поцелуями, наслаждаясь каждым тихим вздохом. В какой-то момент Хиёри поняла, что открыла для себя абсолютно новую личность Ято. Но страха, на удивление, она не испытывала. Лишь любопытство, опасно граничащее с азартом. И снова губы вместе. Дыхание сбито. Сердце бешено гонит кровь по венам. Ято всё ещё не говорит ни слова. Но то, что он делает… Спасите… Лес грозится вспыхнуть, как факел, стоит богу продолжить начатое. Плевать. Ничего не важно. Ничто не помешает. Слишком поздно останавливаться. Не тогда, когда девичьи руки сами собой тянутся к пуговицам рубашки. Не тогда, когда в груди бушует ураган эмоций. Не тогда… — Кар, кар! Вкусно пахнет, — раздалось прямо над головами. Что это, твою мать? Краем глаза Ято уловил взмах чёрных, как ночь, крыльев. Хиёри застыла в его руках, недоумённо хлопая ресницами. Силой заставив себя оторваться от бархатистой кожи, бог поднял голову вверх, мысленно перебирая все известные ему ругательства. Расположившись на одной из веток, за парой пристально наблюдал тёмно-синий ворон, лоб которого украшала крохотная маска. Вторая птица, служившая, по всей видимости, послом, улетела восвояси секунду назад. Как же богу хотелось ошибаться, смахнуть всё на ночные искажения, на свои галлюцинации в конце концов. Но ему не показалось. За парой действительно следили прислужники Отца. Внезапно дремлющую тишину всполошил короткий звон где-то в объятиях травы. Ято коротко выругался, сцепив зубы. После стольких лет кризиса с заказами он впервые возненавидел звук оповещений собственного телефона. Потому что заранее знал, что лишь одно отродье может не спать в столь поздний час. — Извини меня, — выдохнув, бог неохотно опустил Ики на землю и направился в сторону, откуда донёсся звон. Если это действительно ты, я сдеру с тебя шкуру и натяну назад вверх тормашками. Ночной ветер обдал своей прохладой разгорячённое тело. Парень принялся наощупь искать устройство среди густой травы, пока смущённая Хиёри понапрасну пыталась привести себя в чувство и собрать мысли воедино. Оперевшись спиной о твёрдую поверхность дуба, она прокручивала в голове всё случившееся за сегодняшний вечер. С ума сойти можно. Это так на неё не похоже. Отыскав телефон в колючих зарослях, раздражённый бог с силой пнул крышку и уставился в слепяще-яркий экран. Внутри всё перевернулось, стоило лишь увидеть подтверждение своих догадок. Ято сжал телефон до глухого скрипа, нервно бегая глазами по тексту. «Футы-нуты, мой мальчик дорос до полового созревания. Как не вовремя. Очень жаль тебя огорчать, но родители малышки Хиёри подняли на уши весь город. Их дочка пропала — такое заявление они подали в полицию. Не без помощи моих маленьких слуг, конечно. Так что придётся тебе вернуть девочку домой, Ябоку. Ты же не хочешь создать ей ещё больше проблем? ;)». Последние несколько предложений бог прочитал, судорожно борясь с желанием запустить устройство прямиком на дно озера. Оторвавшись от экрана, он бросил взгляд в сторону стоящей у дерева Ики. В фиалковых глазах бегущей строкой мелькал немой вопрос. Парень медленно осмотрел школьницу с головы до ног. Вся растрёпанная, взъерошенная. Грудь часто вздымается, пытаясь захватить как можно больше кислорода. Губы соблазнительно приоткрыты. Твою ж мать. Ято тяжело вздохнул и вытер вспотевший лоб тыльной стороной предплечья. — Сукин сын, — процедил сквозь зубы, осознавая, что сегодня ночью ему не перепадёт ничего, кроме объятий с собственной подушкой.

***

В комнате на втором этаже тускло горел единственный светильник. С улицы сквозь запертые окна приятно прорывалась весенняя дождевая свежесть; где-то в зарослях излюбленных фиолетовых ирисов нищебожки сверчки выводили свою замысловатую песню. Раскинув ноги в разные стороны, Юкине сквозь сон бормотал что-то о доблести и чести священного оружия себе под нос. Рядом с матрасом небрежно валяющиеся книги и тетради образовывали лёгкий творческий беспорядок. Идиллия. Если бы не… — В каком смысле не искали? — прокричал Ято в трубку, чуть было не падая с подоконника, на котором расположился. Она что сейчас шутит? — Да не ори ты, справимся мы с этим призраком… — возмутился спящий блондин, принимаясь яростно колотить руками подушку. Очевидно, во сне она выполняла роль его хозяина. — Если честно, когда ты телепортивал меня к дому, я думала, что проблем не оберусь, — шептал голос по ту сторону линии. Иногда слова перерывались усталым зеванием. — Но, как оказалось, мои родители решили, что я уже сплю. Папа сейчас так храпит, что стены трясутся. — То есть, ты хочешь сказать, что Отец наврал? — выпалил юноша на одном дыхании. Нет, подождите, лишь бы не это. — М… похоже на то. Только не злись. — Ты что, в мире нет бога спокойнее меня. Моё второе имя «спокойствие», — прошипел Ято, стоило лишь вспомнить, какой момент испортил Фуджисаки. — Ладно, Хиёри, если честно, я рад, что всё обошлось, — добавил, стараясь скрыть досаду в голосе. — Ложись спать, у тебя завтра важный день. И… извини, что не дал подготовиться к тесту. Конечно, что ещё остаётся говорить, когда мгновенье уже упущено? На долю секунды богу показалось, что Хиёри ожидает от него каких-то приятных слов на прощание. Чего-нибудь, что описало бы то, что скрывается в сердце. Бог промолчал, боясь так нелепо сорвать с языка фразу «Люблю тебя» после того, как упустил более удачный шанс. Понимал, что девушке прекрасно известно о его чувствах и без банальных слов. Но всё же он скажет. Скажет лично. Просто не сейчас. Не так скучно и спонтанно. Главное, что она знает. — Да… всё нормально, — смущённо послышалось в трубке спустя несколько секунд. Было бы странно говорить обратное после того, что чуть было не произошло между ними в лесу. — И ты тоже ложись, Ято. Спокойной ночи. — Сладких снов, — шепнул бог, выдыхая. Из телефона раздались короткие гудки, и в тот же момент парень отметил, что дождь за окном слегка усилился. Юкине снова просипел что-то во сне и пнул одеяло ногой, сражаясь то ли с монстром, то ли с Ято. С нижнего этажа послышался скрип от соприкосновения чьих-то больших ступней с полом: Дайкоку в полудрёме направлялся закрывать окно на кухне. Спустя минуту громкий удар тела о кровать свидетельствовал о том, что шинки таки выполнил свою ночную миссию. Ято слез с подоконника и отбросил телефон на письменный стол Юкине. Сняв спортивную куртку, присел на своё спальное место и подвинул задравшуюся ногу священного сосуда. Блестящие лунные лучи, выглядывающие из-за оконной рамы, заставили бога слегка поморщиться. На секунду перед голубыми глазами возникла фигура Фуджисаки, довольствующаяся тем, что избавила сыночка от самого сладенького на десерт. — Да пошёл ты. Ненавижу, — хмыкнул бог бедствий, натягивая одеяло по самый подбородок. Той ночью он так и не смог сомкнуть глаз.