cry of the heart

прошлые обиды и страхи отошли на второй план, когда их отношения только начались: накаяма все это время был максимально искренним, учился доверять снова, постепенно и медленно, неуверенными шажками выстраивая разрушенные отношения. кадзи же заглаживал собственную вину всеми силами и возможными способами: даже сходил к врачу, лишь бы больше не причинять боль своему дорогому харуки, а самого возлюбленного окружил заботой и теплом максимально. харуки в удивлении раскрывает глаза, когда акихико опускается перед ним на колени. в смущении поджимает губы, кусая нижнюю, довольно нервно вздрагивает, не понимая словно, к чему эти церемонии. что кадзи хочет учинить в этот раз? извиниться? для чего же тогда так унижаться, да и за что требовать прощения – неужели акихико уже успел натворить что-то за тот час, что отсутствовал дома? любовь, некогда нездоровая и причиняющая одни лишь проблемы, а ныне чистая, страстная, но невинная, жила в сердце кадзи уже давно. он и не помнит, собственно, в какой конкретный момент влюбился, словно это чувство было с акихико постоянно, на протяжении всей жизни, хоть это далеко и не так. а выражалась любовь кадзи всяко: в мягких прикосновениях, в расчесывании чужих волос, когда-то длинных, в угощении чем-либо и даже в делении последней сигареты на двоих. акихико никогда и не думал, что в отношениях самое важное – понимание и внимание к чувствам партнера. а осознал это лишь тогда, когда чуть не разрушил чужую жизнь. и сейчас, будучи перед самым близким своим человеком на коленях, акихико с трудом пытается собраться с силами, смотря на такого недоумевающего и смущенного накаяму. нужно сказать пару слов – всего-то. но они застревают в горле плотным комом, не позволяя даже выдохнуть. кажется, будто вот-вот, и с губ сорвется та самая фраза, что звучит в голове кадзи далеко не один день, да и не одну неделю, но из горла доносится лишь некий разочарованный звук, похожий на вздох или хрип. изящные тонкие пальцы мягко касаются волос, выстриженных совсем коротким "ежиком", заставляя кадзи прикрыть глаза, ожидая от накаямы хоть какую-то реакцию: вопрос, усмешку, какие-либо догадки или то, что акихико вовсе оттолкнут, поняв абсолютно не так. харуки лишь смотрит обеспокоенно, гладя своего парня по растрепанным волосам на макушке, и не знает, что сказать. так и замирает: бледный и словно неживой в довольно блеклом свете. все волнуется, что кадзи опустился перед ним не без причины. ведь так и есть... – ч-что ты делаешь... – наконец выдает харуки, найдя в себе возможность побороть удивление и выдавить хотя бы нечто такое. шепчет слишком тихо, хрипло, но вполне различимо. и для кадзи это служит своеобразным сигналом, позволяющим действовать. все те чувства, вся та необъятная любовь, таившаяся в его душе с долгих пор, невыносимо ноет где-то в глубине груди, тянуще ощущаясь даже на физическом уровне. позволяет, наконец, излить все. всего одной фразой. – хару, – твердый и уверенный ранее голос сейчас сильно дрожит, срывается, фальшивит. в отличие от обычной и повседневной речи он звучит мягче, тише и... интимнее. волнение сгущается еще пуще, переполняя все тело, пуская по нему неприятные мурашки, которые акихико с огромным трудом игнорирует. кадзи щурится, шумно сглатывает, медлит, но осознает, что рано или поздно тишину оборвать придется. и неважно, произойдет это минутой позже или прямо сейчас, – я... выходи за меня.

« пускай у нас будет столько незначительных и драгоценных моментов, сколько звезд на небе. поскольку я с тобой теперь до самой смерти. »

воздух разрезает тихий судорожный вдох, а худые руки непроизвольно сжимают совсем короткие пряди на голове акихико. харуки в неверии взирает прямо в изумрудно-зеленые глаза, затаив дыхание. ожидает хоть какое-то подтверждение того, что услышал. точно ли не ослышался? кадзи... правда сделал ему предложение? на глазах харуки выступают слезы, когда акихико трясущимися руками протягивает ему небольшую коробочку. изящную и символичную, в форме гитары, будто случайно так похожей на инструмент накаямы, и от того еще более наполняющую этот момент новой неописуемой атмосферой. накаяма задыхается, всхлипывает, моргает раз за разом, не веря даже собственным глазам. его руки тоже дрожат, как и весь харуки, а от того сам парень не может даже оторвать их от чужой светлой макушки. в его голове все эти внезапные ошеломляющие события все никак не могут найти себе места. акихико может стать его законным мужем. может подарить еще больше любви, счастья и заботы, чем дарит теперь, после всех пройденных вместе трудностей, и при мыслях об этом слезы стекают по щекам и подбородку с новой силой, стремительным потоком. вместо ответа харуки, глухо взвыв, и сам падает на колени, обхватывая сильную шею тонкими руками. свитер акихико тут же мокнет от слез, и счастливый до чертиков кадзи понимает: да, да, да, черт возьми, харуки согласен, и если не сейчас, так в ближайшее время они точно станут официальной семьей. улыбка растягивает губы акихико, что крепкими и нежными объятиями успокаивает своего будущего мужа, который трясется и прижимается, все еще не понимая, в какой момент жизнь в очередной раз преподнесла приятный сюрприз. кадзи в ответ жмется к смущенному заплаканному харуки, мягко касается губами его влажных щек, целуя, совершенно случайно пробуя на вкус слезы счастья. кадзи стал лучшей версией себя. в первую очередь для того, чтобы осчастливить это чувствительное солнце. чтобы увидеть его улыбку, узреть, как накаяма рыдает от распирающей его радости, а не от горя и отвращения, как когда-то раньше. ведь все это – в прошлом. отныне и впредь его хару будет самым счастливым мужем во всей чертовой японии.