Секрет номер шесть

девочки В первый день каникул Лили поднялась с постели очень поздно. Она отказалась идти с девчонками на завтрак, сказав, что не голодна. Марлин хотела было её растормошить, сказать, что все уже всё забыли. Но Алиса не дала ей этого сделать, утянув за собой к двери. - Лили сама придёт, если посчитает нужным, идём, - Вуд говорила тихо. – Спи ещё, Лили. - Спасибо, девочки. Дверь негромко хлопнула, и Лили осталась одна. Сегодня ночью она много размышляла о своём поступке. И не могла выкинуть его из головы. Действительно ли правильно она поступила? Да. Тогда почему что-то не даёт ей покоя, какая-то зудящая в голове мысль. Наверное, это осознание, что теперь все будут считать её трусливой и зловредной, а ещё нечестной. Как можно учиться на факультете, имя которого прослыло синонимом храбрости и честности, а самой не быть таковой? Как же плохо она себя чувствовала. Лили зажмурилась, закрыла лицо ладонями. Была и вторая мысль: «Я ужасно обидела Джеймса». Но, с другой стороны, он сам виноват, поделом. С какой стати вообще она обязана идти с ним на непонятные ночные прогулки? Она его днём-то с трудом переносит, настолько бесит. Лили вспомнила его взгляд, когда их глаза встретились вчера в последний раз. «Нет, я поступила ужасно, просто кошмарно! Как можно было такое ляпнуть! Как же девчонки ещё терпят меня? Это я отвратительна. И теперь все прекрасно увидели моё истинное лицо. Как же стыдно. Я ведь не такая. Не такая? Такая». Ох, как же она запуталась. Нужно попросить у всех прощения за своё поведение. Даже у Поттера. Тем более у Поттера. Придется. Это должно всё исправить. Он ведь очень отходчивый, наверное, раз у него никогда не бывает плохого настроения. - А, может, он и думать забыл обо всём этом? – робко произнесла Лили вслух. - Надо оно ему? Я ведь не первый раз говорю плохие вещи, и раньше они его не задевали, не останавливали. Что же изменилось теперь? Лили задумалась, переворачиваясь на правый бок к зашторенному окну. - И даже если я в действительности его задела, то теперь есть большая вероятность, что он оставит меня, наконец, в покое. После этих слов девушка вдруг соскочила с кровати, устремившись к окну, чтобы распахнуть шторы и впустить солнце. Пусть развеет все сомнения. Солнца в комнате не оказалось: небо было плотно затянуто тяжелыми снеговыми тучами. Можно назвать Поттера самовлюблённым, невоспитанным, пакостливым, даже порой гадким из-за вечных безобразий, но никак не отвратительным. Именно перед Джеймсом Лили виновата в первую очередь. -Нет, надо извиниться. Так нельзя было говорить, - окончательно решила Лили, рассматривая серое и очень неприветливое небо.

***

мальчики После завтрака в мальчишеской спальне состоялся военный совет. Возможно, последний по довольно часто обсуждаемой здесь теме. - Чёрт возьми, парни, мы всё сделали правильно,- возмущался Джеймс, расхаживая туда-сюда.– Контролировали каждую, мать его, деталь! Детальку! Даже Пит ни разу не запнулся в словах. Даже когда эта поганая игра решила перекинуть меня через бедро, мы выдержали. Поттер в ярости перешагивал босыми ногами через разбросанные по всему полу спальни исписанные и изрисованные пергаменты, музыкальные пластинки, комиксы и журналы. Было прохладно, ведь печку они сегодня ещё не заправляли. Хвост сидел на полу, опираясь спиной о деревянный столб кровати Бродяги. Лунатик стоял у стены рядом с календарём, на котором было толсто обведено красным второе января, и неотрывно следил за перемещениями Сохатого. - А чего стоил фокус с огнём, а? – вставил Питер, вертя в руках пустую коробку от драже «Берти Боттс». – Я думал, Сириус не выдержит. Настолько бледным ты выглядел. - Он грустно взглянул на лежащего навзничь Блэка. - Да, Хвост, его контроль мне дорого обошёлся, еле на ногах под конец стоял. Хорошо хоть не забыли вернуть старый огонь на место. Обычно саркастичный Ремус сохранял молчание. - Видимо, это судьба, Сохатый. Ничего у тебя с этой недотрогой не склеится. Велика задачка оказалась. - Да, если даже нам четверым она не под силу, - согласился с Сириусом Питер. - Это я виноват, ребят. - О, посмотрите, мужики, кто проснулся! – Сириус даже приподнялся на локтях. – С чего ты так решил? - Если бы я не сказал, что можно не выполнять желание Джима, всё бы вышло, - Ремус искривил губы. – А я, как последний придурок, даже не обдумал хорошо свои слова. И шалость не удалась. Ремус выглядел как-то болезненно, сероватый оттенок кожи под глазами был явным свидетельством отсутствия ночного сна. Чуть позже он добавил: - Прости меня, Джеймс, я всё запорол. Ты столько для меня делал и продолжаешь делать, а я не смог один единственный раз проявить себя и помочь тебе. - Не, Лунатик, ты ни в чём не виноват, - отозвался Джеймс. – Ты правильно ей сказал. Он затих, но и парни молчали, давая понять, что хотят его полного высказывания на этот счёт. И Поттер продолжил: - Эванс и так, и так не согласилась бы. Видали, как её задёргало всю, когда она поняла, что проиграла? А когда услышала желание? Тут и говорить нечего, - махнул рукой, отворачиваясь к окну, Джеймс. – Так что твои слова особо не сыграли против твоего же плана, Рем. Ты сказал Эванс, как чувствовал. Сказал, как должен был сказать. Я так не могу. А когда могу, то говорю не теми словами. - Джеймс… - Тебя она слушает, потому что ты хороший человек, и оказывается права, - не унимался Поттер. Тяжело сглотнув, он добавил: - Возможно, что ей нравишься именно ты. - Не, Сохатый, точно нет, - помотал головой Люпин. Слова Поттера изумляли и пугали. – Мы с ней даже не совсем друзья. Просто хорошие приятели. Джеймс подавленно притих, опустив всегда горделивые плечи. - И я понял, куда ты клонишь. Она просто испугалась, я думаю. Не считает Лили тебя таким. Ну, каким сказала. - Считает, Ремус. Я точно знаю, - тихо, почти шёпотом сказал Джеймс. – Я видел это тогда, у библиотеки. И стал видеть чаще в последнее время. Даже услышал вчера. Люпин вздохнул, переглянувшись с Блэком. - Что же теперь делать, Сохатый? – спросил Питер. - А я не знаю, Хвост. Первый раз в жизни не знаю. Сириус уселся на не заправленной с утра кровати, нашарил под ней носки и принялся их натягивать на озябшие ноги. - Я знаю, брат, - произнёс он, на что Джеймс порывисто обернулся, но на лице его не было воодушевления, какое обычно проступает, когда Сириус говорит, что сейчас во всём разберётся и они снова вылезут сухими из очередной передряги. – Сейчас мы пойдём в Хогсмид самым коротким путём и прилично там нажрёмся, как свиньи прям чтобы. А потом ты заявишься к этой фее и потребуешь исполнения своего заветного. Как тебе? - Нет желания бухать. - Ну, не шибко тогда будем нажираться. Губы Джеймса тронула невесёлая улыбка. - Ладно, давайте пройдёмся, а то окислимся от долгого бездействия. Ремуса всё же ел червь сомнения, что друг затаил на него обиду, поэтому, как только они оделись для уличных похождений, он решился. - Сохатый? – позвал Люпин и, дождавшись, пока тот посмотрит на него, вновь спросил: - Ты точно не считаешь меня виновником слива операции? Джеймс улыбнулся уже по-настоящему, сделав ямочки и опустив ресницы. - Я не думаю, что ты бы так тупо саботировал собственноручно выстраданный в долгих муках совести план. Даже ты не настолько потерянный. - Спасибо, - глаза Люпина подозрительно заблестели. - Будет вам, девочки, - Блэк обнял их обоих за плечи и потянул к лестнице, по которой уже громко топал Питер. – Вы ещё порыдайте, обняв друг дружку, а то недостаточно сопливо. - Заткнись, Бродяга, - повеселел Ремус, потирая нос. – Давайте уже на выход, а то я чувствую, что должен срочно выпить. Сириус задорно ухмыльнулся. *** В школу Мародёры возвращались глубоко затемно и по тайному лазу, выходившему к коридору Одноглазой Горбатой ведьмы. На Хогвартс уже опустилась ночь, часы на парадных воротах давно пробили одиннадцать. Парни были изрядно раскрасневшиеся, весёлые и пьяные. Около двух-трёх часов назад, хватаясь за плечи друг друга, они с диким хохотом вывалились на улицу из «Трёх мётел». Их выгнали за чуть было не спровоцированную драку с двумя любителями закидывать стакан за стаканом тёмное нефильтрованное. Сириус перепил обоих, нагло мухлюя невербальным "Эванеско", благодаря которому выпитые пинты бесследно исчезали из его нутра. В один прекрасный момент, с хитрым видом наблюдая за увлекательным поединком, Джеймс не выдержал и шепнул что-то на ухо Питеру. Они оба заржали. И здорово окосевший от выпитого количества пива мужик понял, что малолетки нагло надувают их с другом, после чего оскорбился. После паба ребята решили заглянуть в «Сладкое королевство», потому что Хвосту страшно захотелось сахарной ваты и мятных лягушек. Дверь в магазин была заперта. - Но не замурована, - поднял палец вверх Поттер. Через мгновение они уже совершали прескверный, безобразный поступок – набивали карманы кусачими леденцами, лимонными конфетами и имбирными пряничными человечками. Вата же нашлась за прилавком, видимо, не всю распродали. После поддержания названия своей банды совершенным деянием, Мародёры отправились гулять по деревне, поедая добытое добро. Вскоре даже умудрились нарваться на деревенского старосту, невысокого сухого старичка, который поспешил осведомиться, чего это школьники делают тут в такой поздний час. Пришлось спешно ретироваться в сторону леса. Проворный для своих годов, дед не думал отставать, явно проявляя настырный нрав. Громко смеясь, Джеймс выхватил из-под куртки мантию-невидимку и кинул её Ремусу. После этого все четверо нырнули в лесную чащу. Когда староста оказался у самых деревьев, то нехило удивился исчезновению со снега человеческих следов. Хитрецы их стёрли, а сами загадочно исчезли. Но не могли же они испариться, ведь из любого места Запретного леса нельзя просто так трансгрессировать. Да и не умеют они этого ещё, решил старик, выглядят молодо слишком. Пока он упорно светил большим фонарём в глубины тёмного пространства леса, Люпин замер по правую от него руку, плотно прижавшись спиной к стволу столетней сосны. На нём была мантия Джеймса. Из расстёгнутого верхнего края его пальто, прямо между кольцами полосатого гриффиндорского шарфа торчал длинный крысиный нос. А рядом, на земле, тесно прижавшись лохматой головой к его животу, сидел крупный чёрный пёс. Иногда он в нетерпении подёргивал хвостом, но в целом оставался спокойным, невидимым за тонким слоем расшитой звёздами невесомой материи. Вдруг где-то неподалёку хрустнула ветка. Ремус почти не вздрогнул, Сириус навострил уши, дёрнув носом, а Питер высунул голову полностью из-под шарфа, чтоб лучше рассмотреть, что же будет происходить дальше. Деревенский староста вскинул руку с зажатым фонарём в сторону резкого ночного звука и выхватил тёплым жёлтым светом из темноты большие влажные глаза за кустарником. В незначительной паре шагов от себя старик обнаружил взрослого оленя. - Вон оно как бывает! – добродушно и очень тихо восхитился старичок, впервые рассматривая благородного оленя так близко. Он не совершал резких движений, чтоб ненароком не прогнать пугливое животное. Только вот он не знал, что Джеймс Поттер далеко не пугливое животное. Просто так совпало. – Какой красавец… - сощурил серые глаза человек, восхищённо рассматривая почему-то рогатого зимой оленя. - Точно, у меня же тут есть хлебушек, - пробормотал дедок, осторожно вынимая из кармана угощение для лесного жителя. Олень, как подобает оленям, дёрнулся было бежать, но почему-то передумал. Потом пошевелил тёмным носом и робко потянулся к протянутой ему сухонькой руке старика, продевая рогатую голову между тонкими ветками. - Вот, угощайся на здоровье, дружище, - улыбнулся староста, наблюдая, как зверь опасливо берёт мягкими губами из его рук краюшку хлеба. Заметил он и необычные светлые полоски под обоими ушами животного. Совершенно идентичные полоски. Прожевав хлеб, олень резко вскинул голову, собираясь красиво удрать и покончить со спектаклем, но позабыл о частом ветвистом кустарнике. В итоге, запутавшись в ветках и рогах, он сильно рванулся, напугав и деда, и пацанов, и себя. Однако, освободившись, он грациозно потряс рогами, сбрасывая переломанные ветки, и резво ломанулся в лесную темноту. Старик весело хмыкнул и побрёл назад в Хогсмид. Про пакостников-школьников он и думать забыл. Как только головы человека не стало видно из-за пригорка, Ремус облегчённо выдохнул и распахнул мантию, выпуская на свободу нетерпеливого пса. Потом он вынул из-за пазухи большую коричневатую крысу и посадил на снег. Через мгновение перед ним стоял Питер. Глаза его были испуганно-возбуждёнными, он улыбался. Пёс же попросту исчез из поля зрения. Но тут же дал о себе знать, звонко лая со стороны пострадавшего кустарника, совсем не опасаясь, что старик может услышать шум и вернуться. - Да пошёл ты, упырь, я наши жизни буквально спас! – раздался недовольный голос Джеймса. Скоро появился и он сам, старательно обходя проклятые ветки и отпихивая от себя приставучую собаку. - Браво, Джеймс! Я чуть не обоссался со смеху, когда ты хлеб жрать начал! – Сириус уже стоял на двух ногах, отряхивая со штанов снег. - Ничего, я слышал, что псинки часто ходят под себя, когда дрожат от страха, - ядовито ответил Поттер. - Говори, что хочешь. За такое представление я всё тебе готов простить, - смеясь, честно сказал Блэк. - Круто он за нами погнался! Я даже не знал, что бы мы стали делать, если бы он нас поймал, - Питера передёрнуло от пережитого страха. - А ничего не пришлось бы делать, Хвост. Нас бы не поймали благодаря этим двум придуркам, - Люпин осуждающе указал рукой на друзей. – Ещё б погромче орали, а то тому мужику плохо слышно. - Да ладно тебе, Лунатик, - протянул Сириус. – Вон, как замечательно показал себя господин Сохатый! Что мне теперь нельзя порадоваться за него? - Вот именно, Бродяга, я ради твоей задницы всё лицо исцарапал этими треклятыми палками! - Стал выглядеть мужественнее. - Парни, скоро двигать домой, а мы ещё последнюю бутылку огневиски не распили, - робко напомнил Питер. - Он прав, чёрт подери! – воскликнул Сириус, забыв про поучение не орать от Ремуса. – А ещё нашему Ромео надо успеть наведаться к своей Джульетте, пока та не улеглась почивать, а то она рано ложится. - Откуда ты знаешь, когда она ложится? – не понял Джеймс. - Да так. Расскажу как-нибудь, - наслаждался Сириус. Сохатый злобно сгрёб голыми ладонями с земли снег и швырнул Бродяге за шиворот. Руки сразу сильно обожгло холодом, но не так сильно как спину этому гадёнышу. Обратно к «Сладкому королевству» они добирались уже бегом, бросаясь снегом. Пробравшись в подвал, парни разлили по трансфигурированным из упаковочных бумаг стаканчикам ароматный алкогольный напиток и принялись медленно цедить его под забавные истории и анекдоты. Но вот парадокс: чем меньше оставалось в бутылке огненного виски, тем мрачнее становился Джеймс. Совсем скоро он увидит её, но ничего хорошего предстоящий визит не принесёт. Он точно знал. А чего, собственно, он собирался добиться? Новой порции негатива и ненависти, перемешанной с острой неприязнью. Алкоголь подействовал, но не так, как рассчитывал Бродяга. Он снова вспомнил вчерашний вечер, её выражение лица и слова, обронённые, был уверен Джеймс, отнюдь не случайно. Нарочно, чтобы показать всё, что она о нём думает. «Тогда нужно показать ей, как я о ней думаю, отыграться напоследок, так сказать. Возомнила себя чёртовой принцессой, которой можно как угодно поступать с людьми, которые к ней со всей душой! Да пошла она! Это будет последний раз перед жирной точкой после подзатянувшейся главы, название которой «Лили Эванс». Секретный ходик располагался прямо тут, в подвале магазина. Нужно было лишь поднять каменную плитку и спрыгнуть в сырой подземный туннель, пробраться по которому можно было внутрь замка. Вообще, из Хогвартса Мародёры обнаружили семь потайных ходов, но именно этот был излюбленным, потому что являлся самым коротким. - Ну, всё, брат, - твёрдо кивнул Блэк стоящему рядом Джеймсу, когда они оказались на ступеньках, ведущих в Гриффиндорскую башню. – Дальше ты сам. - Ага, - легко бросил Поттер, снимая верхнюю одежду и протягивая её Люпину. Стоять он остался в потёртых, местами выцветших чёрных джинсах и тёплом гриффиндорском красно-жёлтом свитере, в котором играл осенью в квиддич. - Удачи, Сохатый, - хлопнул друга по плечу Питер. Они с Сириусом оба поплелись наверх. Лишь Люпин слегка приотстал. Он чувствовал, что должен сказать ему это. - Ты знаешь, как нужно себя вести, не так ли? - Знаю, Рем. Я многое обдумал за прошедшие сутки. - Вот поэтому я хочу сказать тебе кое-что, Джим. Поттер заискивающе уставился на друга. - Ты говорил утром, что не умеешь общаться с Лили из-за того, что плохо подбираешь слова. Я думаю, ты не прав. Ну, прав, если только отчасти, конечно. Попробуй изъясняться не такими громкими выражениями. - Что это значит? – спросил Джеймс. – Мне говорить с ней тихо? И так придётся шептать, чтобы ненароком не разбудить Вуд или МакКинон. А то Марли страшна в гневе. - Нет, попробуй быть таким, какой ты с нами, - попытался пояснить свою мысль Ремус. Но, видя, что Поттер в замешательстве, добавил: - Я имею в виду, не пытайся строить из себя то, что ты делаешь на публике, стараясь привлечь её внимание, не позёрствуй. Это не работает, как мы выяснили. - А как же мне тогда себя вести? - Постарайся быть собой. Согласись, ты уже не тот разгильдяй с четвёртого курса, гоняющийся за популярностью и всеобщим признанием. Сейчас тебе важно только её признание, только Лили. - Лунатик закончил свою проникновенную речь, окончательно спутавшую все устоявшиеся после «Сладкого королевства» мысли Джеймса, и побрёл наверх. – А, и ещё: я верю в тебя, Сохатый. Не подведи. Лунатик ушёл. Джеймс ещё немного потоптался на месте, но, решив больше не тянуть кошку Филча за хвост, собрался с духом. Что он теряет? Да уже ничего. Накинув мантию, Поттер осторожно покрался к портрету, где, прошептав пароль полу спящей Полной Даме, проник в гостиную. Сегодня здесь было куда тише, чем вчера. Вчера он ещё на что-то наивно рассчитывал. В дальнем углу, под гобеленом со стоящим на задних лапах львом, Джеймс заметил Марлин. Девушка тихонько беседовала о чём-то с семикурсницами, лицо её выражало крайнюю степень озабоченности. «Опять про экзамены трещат», - понял парень. – «Что ж, нам такие люди нужны. Это надолго. Будет время сполна насладиться гневной тирадой от Эванс за незаконное проникновение в девчоночью спальню. И не только за проникновение». Подойдя к лестнице, ведущую в женскую половину башни, Поттер убедился, что никто из малочисленного народа не смотрит в его сторону. После чего мгновенно перекинулся в оленя прямо под мантией, предусмотрительно опустив вниз рога. Прикол от основателей Хогвартса – зачарованную лестницу, не пропускающую парней, они разгадали еще в прошлом году. Бродяга, развалившись на диване, увидел прошмыгнувшего с лестницы кота Мэри Макдональд и сказал, что тот изрядно достал таскать в гостиную из спален разные дразнящие запахи. Да, совсем недавно они выяснили, что достоинства и возможности анимагических форм сохраняются ещё какое-то время после трансформации. Питер мог быстро реагировать на раздражители, Сириус прекрасно обонял огромное пространство вокруг себя, а Джеймс пугающе идеально слышал каждый звук: как скрипят у него над головой доски в комнатах, или как трещит грифель карандаша над альбомом сидящей у окна Марлин. Поэтому после заявления Блэка о коте, парни громко засмеялись. А потом до Джеймса дошло, что кот-то, оказывается, кот. Не какая-нибудь кошка, а кот! Поняли все, кроме Питера. Было решено проверить возникшую теорию ночью. Сириус вызвался самолично провести испытание. Если оно оправдается, то падёт последняя серьёзная преграда на пути к становлению их общего молодого гения. Ещё бы, столько лет тягаться с этой адской лестницей! Они ведь даже сдались недавно, признав за ней победу. Обычно хитрое изобретение позволяло подобраться к пятой ступеньке, после чего превращалось в крутую горку. И сейчас, ставя неуверенно чёрную лапу на шестую, Сириус затаил дыхание, как, вероятно, и трое его компаньонов, наблюдавших эксперимент снизу. Ничего не произошло. Седьмая, восьмая, девятая. «Победа, парни!» - громко крикнул Бродяга, забыв, что сейчас он собака. Джеймс схватил Питера в сокрушительные объятия, а Ремус покрутил у виска, глядя на Блэка, впрочем, с широкой улыбкой на лице. Вот и сейчас, слишком громко цокая копытами, если полагаться на олений слух, Джеймс преодолел побеждённую лестницу и добрался-таки до заветной двери. Вернув себе прежний вид, парень осторожно прошмыгнул в комнату. Внутри стоял полумрак и было очень тихо. Девчонки спали. Поттер стащил мантию, спрятал её под кофту и двинулся искать Эванс. Первая из четырёх кроватей была не завешена. Мэри ведь уехала домой. Ближняя к окну слева тоже пустовала, но была завалена косметикой. Марлин. Следовало проверить ту, что была ближней справа к нему. Подкравшись, Поттер заглянул в небольшую щелку между шторами полога и увидел крепко спавшую под толстым одеялом Алису. Все ясно. Справа у окна. Подойдя к последней кровати, он робко отдернул шторку, расшитую золотой тесьмой, и замер в нерешительности. Никогда прежде Поттер не видел Эванс такой беззащитной. Избавившись от одеяла, она лежала лицом к окну, подложив под голову согнутый локоть. Его Лили пока не заметила. Полог со стороны окна не задёрнут, а глаза девушки открыты. Из одежды на ней красовались только короткие шорты и мешковатая футболка. Рыжие пышные волосы свободной волной разметались по большой подушке. Поттеру показалось, что он провалился в сон. Один из самых волшебных своих снов. Он решил, что всё из-за огневиски, хотя пьяным себя вовсе не чувствовал. От лёгкого волнения, парень судорожно сглотнул. - Алиса? – прошептала вдруг Эванс. – Ты что-то хотела? Поттер, сам не ведая, что творит, шагнул вперёд и оказался сидящим на кровати, прямо у неё за спиной. - Чего молчишь? Она развернулась и застыла с широко распахнутыми глазами. Надо отдать ей должное: не закричала. - Привет, Эванс. Девушка смотрела на него пару секунд, пребывая в лёгком шоке. - Как ты здесь оказался!? – придя в себя и вспомнив, как сейчас выглядит, Лили отскочила на самый краешек кровати и схватила одеяло, стараясь спрятаться. Поттер с кривой усмешкой проследил за её действиями. Но в душе же он жалел, что она решила скрыть от его глаз такое желанное зрелище. - Ты очень красивая... - внезапно тихим тоном вырвалось у него, но он тут же поспешно скрыл это за надменно-равнодушным взглядом, надеясь, что девушка ничего не расслышала. Он здесь, чтобы всё закончить. - Профессиональная тайна, - ответил важно на вопрос Джеймс, вспомнив о словах Ремуса. – Я пришёл поговорить. До Лили донёсся лёгкий запах алкоголя. Она поняла, что он пьян. Возможно, даже не в себе. Стало тревожно сидеть в темноте с нетрезвым парнем, пусть даже он твой глупый одноклассник, а это твоя родная комната. - А до утра это не могло подождать? – всё же зло прошептала она. - Нет. Тебя не было сегодня с утра, и я подумал, что может не быть завтра. Странные рассуждения, но да ладно. - Это вас где носило весь день, нужно спросить. Я искала тебя, - Лили осеклась. - Зачем, интересно, я тебе понадобился? Только вчера не нужен был. - За тем и понадобился, Поттер, - девушка опустила глаза на свои торчащие из-под белой ткани коленки. – Я хотела извиниться. Ого. Что-то новенькое. Неожиданно, и всё же... -Так извиняйся, Эванс, - он тоже смотрел на её коленки, очень уж хотелось их потрогать. Она натянула одеяло и на коленки. Джеймсу пришлось сосредоточенно перевести взгляд на её лицо. Смотреть ему в глаза так близко стало как-то сложно, невыносимо, даже слишком волнительно что ли. Зачем он пришёл? За извинениями? Так она хотела их принести ещё в обед, но не смогла, поэтому весь день провела в тяжёлых раздумьях. Нужно срочно сказать. Скорее услышать, что он вовсе не в обиде. Иначе она просто разорвётся от ненависти к себе. - Извини меня, Джеймс. Ну, ты знаешь. За те слова. Я вовсе не считаю так. Джеймс тянул с ответом, вспоминая, когда она называла его по имени в последний раз. Не по фамилии, а по имени. И не вспомнил. - Почему не отвечаешь? – задохнулась в противоречивых ощущениях Лили. Она, понимаете ли, совершила большое усилие над собой, попросив прощения. Поттер хмыкнул, внезапно догадавшись: - Ты сама страдаешь, я прав? И думаешь, что, сказав пару словечек, всё как по волшебству пройдёт. Ты ведь сделала кому-то больно, и тебе самой от этого плохо. А если я скажу, что всё в порядке, тебе снова станет хорошо? Снова сможешь уважать себя, да? – Он сделался слишком не похожим на себя прежнего, сделался слишком взрослым. Или давно повзрослел, просто она не замечала. Лили стало страшно. – Так не бывает, Эванс. - А как бывает? – задавленно произнесла девушка. На Поттера она уже не поднимала глаз. - Докажи, что ты так не считаешь на самом деле. - Что ты хочешь от меня услышать? - Моё желание пока ещё в силе, Эванс, - парень спокойно смотрел собеседнице в глаза, слегка подаваясь вперёд. Лили поражённо замолчала. Она знала, что он рано или поздно вспомнит об этом. Но только тогда, когда захочет посмеяться или унизить за слабость и трусость. Что он вывалит это вот так прямо, нельзя было и предположить. Лили заправила упавший на глаза локон, и принялась кусать изнутри губы. Она не могла согласиться на такое. Не ночью, когда темно и порой жутко страшно. Тем более, зная, что за человек Джеймс Поттер, ей совсем не хотелось оставаться с ним наедине даже днём, а уж ночью, когда никого не будет вокруг... Нет. Страшно. - Ладно, Лили, расслабься, - поднялся Джеймс, вздохнув. Он вдруг ощутил, что очень сильно устал. – Я на самом деле не в обиде и даже могу пообещать, что больше тебя не побеспокою. Нет. Не так. Он ведь сейчас её обманывает. Это действительно так не работает. Нужно что-то сделать, исправить ситуацию, или она полностью себя никогда не простит. Слишком мерзкий и малодушный поступок – не играть по правилам. Все играли, и она сыграет. Ведь по её милости страдает человек, неважно даже, что это Поттер. Лили сама виновата. Джеймс уже был у двери, когда она догнала его. - Постой, пожалуйста, - тронув его за плечо, тихонько попросила девушка, чтоб не потревожить Алису. Поттер нехотя развернулся. Лицо его выражало усталость и даже тоску. Лили убедилась в верности принятого решения. - Подожди меня, хорошо? Я только оденусь потеплее. Вдруг там, куда ты меня потащишь, будет холодно. Джеймс разом преобразился. Лицо его посветлело, а на губах расплылась радостная улыбка. Точно ли не сон? Этого же просто не может быть на самом деле, чтоб Лили пошла с ним гулять, да ещё и ночью. Волшебство. - Если ты, конечно, не очень хочешь спать, Поттер, - добавила Лили Эванс и, о чудо, улыбнулась ему так, как он всегда мечтал. Доброжелательно, без презрения. - Больше не хочу, - развеселился окончательно парень. - Одевайся, Эванс, тебя ждёт кое-что по-настоящему захватывающее. Честное слово. - И что же это? - Хогвартс.