Лунный свет

Через настежь открытое окно, лунный свет освещал не спокойно лежащее тело. Легкий ветерок подгонял маленькие прозрачные шторки, которые покрывали тенью некоторые участки пола в комнате, внезапно ставшего таким холодным. Юноша, то и дело ворочался по кровати, как будто отчаянно пытался что-то выкинуть из головы. Мысли о смерти друга не покидали его уставшую от всей этой ситуации голову. Единственное, что он хотел, так это того, чтобы его друг сейчас был рядом с ним, также отчаянно смеялся, веселился, что-то рассказывал даже не смотря на то, что Жан его совсем не слушает, а снова вступает в драку с надоедливым Йегером. Но к сожалению, он захотел этого слишком поздно. Бег. Неустанный и бесконечный бег, который часто преследует Кирштайна в его бесконечных кошмарах, как бы он этого не хотел. Плохие сны уже не редкость для парня, поэтому он уже не обращает внимания на то, что он вообще делает в них. Медленно замедляясь, а потом замирая на месте с широко открытыми глазами, Жан не может поверить своим глазам. В этом пустом пространстве стоял он. Целый, невредимый и ярко улыбающийся, но так предательски стоящий к своему другу спиной. Чуть ли не плача от счастья, юноша окликивает Марко, надеясь на реакцию своего живого друга. Все происходит будто в замедленной съемке, но жалко, что только для Жана. Как по щелчку, Ботт поворачивает улыбающееся лицо в сторону своего друга, и вот они уже бегут друг к другу с распертыми руками для дружеских, крепких объятий. Крепко схватив друга, как будто завтра может уже и не быть, Кирштайн пытается сдержать слезы радости, которые так и норовят вырваться наружу, при любой попытке дать слабость или просто расслабиться в этой легкой, но одновременно напряженной атмосфере. Не замечая течение времени, он просто растворяется в этом объятии, пытаясь продлить эффект намного дольше. Через несколько мгновений, которые кажутся Жану вечностью, он понимает, что его руки опускаются вниз. Как бы ему не хотелось этого делать, наконец отпрянув от плеча Марко и смотря ему прямо в лицо, он понимает, что с такой радостью и счастьем обнимал лишь труп. Кровь, которая была на теле уже ушедшего Ботта, медленно стекала по его щеке, смешиваясь со слезами и заползая куда-то дальше воротника, омывая грудь, напоминая сердцу о суровой реальности. Внезапный крик Жана повествующий ужас от увиденного, громкий звук падения тела и вот снова он находится в своей спальне, где шторки продолжают развиваться из-за ветра. Лунный свет освещает комнату, которая превратилась из спокойной, в комнату, в которую Жану меньше всего хочется входить, да и вообще находиться. Медленно стирая со своих мягких щек слезы, он обнимает свои плечи, пытаясь мысленно успокоить себя и попытаться  продолжить спать. Чувство вины, которое последовало после всех этих событий и снов, просто не хочет уходить, как бы он не старался забыть это все к чертям. Что если бы он был в этот момент рядом с ним? На этот вопрос никогда не будет ответа. Он просто хотел жить дальше. Жить дальше для него. Ночи становились длиннее, дни короче. Прошли недели, месяцы, а Жан Кирштайн все еще не может смириться со смертью своего лучшего друга, ведь только освещенная светом комната, могла понять всю его боль и страдания.