Так сложно смотреть правде в глаза

Бережно положив лёгкое тело на кровать, Ривай осмотрел с ног до головы нежно улыбающуюся особу. Томно вздохнув и взглянув в пронзительные карие глаза, молодой мужчина навис над ней, расставляя руки по обе стороны от её лица на кровати. Дотронувшись до её носа своим, он мимолётно чмокнул в уголок пухлых губ, внимательно запоминая каждое очертание Зоэ. Ханджи была вся потрёпана, тёмные волосы в нелепом хвосте падали на левую щёку, слегка прикрывая кровоточащие ранки, а надрез возле брови, слегка испачканный в пыли, ужасно напрягал, хотелось тут же его промыть и залечить. Точно так же, как обладало желание стащить всю эту грязную и разорванную одежду к чёртовой матери, вычищая мягкую кожу до блеска от этой мерзкой грязи. Грязи, которую Аккерман просто терпеть не мог. Наспех заправив тёмно-русый волос за её ушко, Леви прикрыл глаза, мимолётно касаясь мочки, слегка покусывая. В нос сразу ударил дурманящий аромат спелой вишни, захотелось испробовать, почувствовать этот вкус во рту, и он подался этому порыву, коснувшись губами нежной, в каких-то местах грязноватой и слегка солоноватой от крови шеи, невесомо целуя. Молодой человек понятия не имел, что может быть таким нежным и каким-то трепетным? Всё это не в его стихии, не в его нраве, он совершенно не такой. Безжалостный убийца титанов, величайший воин, обладающий силой целой команды для убийства этих монстров, пожирающих людей, не мог быть настолько мягким. Аккерман на это просто не способен. Не способен на такого рода чувства. Так казалось только поначалу. Стянув зелёный плащ с тонких, но сильных плеч Ханджи, Ривай снял и свой, аккуратно сложив вдвое. Положив на маленькую, ослепительно чистую тумбочку, в углу которой стояла лишь одна недавно зажжённая свеча, освещая тёмное пространство тусклым светом. Прикоснувшись своими обветренными губами её покусанных, Леви медленно потянул нижнюю губу зубами, пропуская язык в приоткрывшийся ротик, исследуя незнакомое пространство, пытаясь познать все неизвестные глубины, так не умело и расторопно, получая точно такой же ответ. Если бы Аккерману хоть кто-то сказал, что он будет так трепетно целовать, желать и просто сходить с ума, он бы просто рассмеялся в лицо этому человеку, ну или в наряд вне очереди: драить все этажи кампуса. Коснувшись кожаной светло-коричневой куртки, потянул её вниз по рукам, приподнимая молодую женщину и снимая эту вещь, точно так же аккуратно складывая и убирая в сторону, под пронзительным взглядом карих глаз под пушистыми ресницами. — Левичка, какой же ты… — широко улыбаясь, начала Ханджи, но тонкий грубоватый палец лёг ей на рот, тем самым затыкая. — Молчи, четырёхглазая. Убрав его палец со своих губ, майор быстрым движением стянула с него куртку, неряшливо откидывая ту в сторону под осуждающий взгляд тёмных глаз. Невольно пожав плечами, Зоэ снова широчайше улыбнулась и потянулась к его губам, вовлекая в лёгкий поцелуй, тем самым сбивая грозную тираду про порядок, о котором он вновь хотел напомнить. Она не могла дать точное значение слова, что именно испытывала в такой момент. Сердце бешено колотилось, руки ужасно потели, а мозг туго соображал, просто хотелось ощущать эти губы и наслаждаться лёгкими касаниями. Хотелось быть рядом. Углубив поцелуй, он потянулся к потрёпанной рубашке, расстёгивая пуговку за пуговкой, оголяя маленькую упругую грудь в бюстгальтере. Проведя слегка грубым пальцем по плечу, спустился ниже, легко касаясь чашечек, переходя к выпирающим рёбрам и дальше расстёгивая пуговки, после встречаясь с ремнём. Вздохнув, Аккерман быстро разобрался и с ним, расстёгивая и ловким движением стягивая рубашку с плеч, слегка оторвавшись от пухлых обветренных губ. Коснувшись её лба своим, Леви прикрыл глаза, окончательно стягивая рубашку, но на этот раз откидывая просто ту в сторону, удивляясь самому себе. Да, в последнее время с ним и впрямь происходило что-то странное, такое до одури непонятное, тягучее и манящее чувство к этой особе. А что больше всего пугало, так это то, что с каждым божьим днём, с каждой минутой, с каждой секундой его всё больше и больше, словно магнитом, тянуло к этой женщине. Ривай — ребёнок трущоб, человек, помешанный на чистоте и порядке, тот, кто без сомнения может моментом обезглавить ни одного титана, тот, кого совсем не тянет к женщинам, и прекрасно живущий без всего этого. А также он до жути не любит сумасшедших и болтающих без умолку девиц, да и вообще людей в целом. Тишина и спокойствие превыше всего. Но что в итоге?.. Его сердце оказалось с ним в разногласиях. Аккерман — человек, стерпевший слишком много боли и потерь. Давно смирившийся со своей участью и злосчастной судьбой, снова дал осечку. Пошатывает когда-то разбитое на осколки сердце от потери близких друзей, ставших семьёй, и жестокой жизнью. Слишком многое он уже потерял, начиная с матери, дяди, лучших друзей — Фарланом и Изабель -, а заканчивая ежедневными потерями членов отряда. Этих ненужных и таких безжалостных потерь. С виду Леви всегда казался хмурым и совершенно равнодушным, безжалостным. Но в душе… Ривай никогда не подпускал никого к себе близко, кроме единых — это Эрвин и Ханджи. Смит стал для него словно братом, Леви был его правой рукой и иной раз всё делал за него, будь то отчёты или ещё какая-то ерундень. Ханджи же для него всегда была словно сестра, он никогда и подумать не мог, что сможет увидеть в ней желанную женщину. Это же просто четырёхглазая, гиперактивная бестия, она — чокнутый учёный, никогда не беспокоящийся о собственной жизни. Просто полоумная и помешенная на изучении титанов, а также нереальная балаболка и грязнуля, каких свет ещё не видывал, особенно, если увлечётся каким-то новым экспериментом, то вообще забывает про личную гигиену! Почему же тогда Леви так рьяно думал о ней в последнее время и хотел прикоснуться?.. Это же так глупо, так неправильно и так не похоже на него. Так до жути смешно. Только не она. Капрал провел рукой по открытому участку худенькой ноги, невольно закусывая губу и наблюдая за тем, как тонкие, слегка грубоватые пальцы тянутся к его лицу, поглаживая по щекам. Усмехнувшись, Леви находит пуговку на когда-то белоснежных брюках, расстёгивая серую пуговку и быстро спуская собачку. Облизнув нижнюю губу, Зоэ в мгновение ока разбирается с его рубашкой, моментом срывая ткань с мускулистых плеч, задевая пальцами старые шрамы. Невольно шикнув, Аккерман впивается в её шею, покусывая выпирающую жилку. Почему-то после этого её действия больше не хотелось нежностей, которых он планировал изначально, идя против своего характера. Хотелось взять так сильно, жёстко, настолько, насколько было способно его неопытное тело. Проведя языком над бровью, слизывая засохшую кровь, Леви сжал упругий холмик, пробираясь сквозь чашечки кончиками пальцев, и касаясь торчащего соска, вызывая дрожь с примесью хихиканья. Добравшись до застёжки лифчика, находящейся спереди, молодой человек кое-как расстегнул её, оголяя упругую и красивую грудь. В то время как Зое быстренько расправлялась с его штанами, приспуская те, мимолётно касаясь твёрдого паха через боксёры, поднимаясь к кубикам пресса. Рыкнув, капитан прильнул к груди, обводя языком сосок круговыми движениями, сжал губами, вызывая судорожное «ах» и сжатие бока. Растянув рот в фирменной усмешке, проводит дорожку поцелуев до второй груди, задерживаясь на ложбинке и проводя по ней зубами. — Хэй, коротышка, давай меняться, — раздается весёлый голос с придыханием. Оторвавшись от грудей и вскинув чёрную тонкую бровь в вопросе, Леви ухмыльнулся, покачав отрицательно головой. Ещё чего, сейчас он явно этого не позволит, может, как-нибудь в другой раз. Стянув оставшиеся вещи с неё и себя, Аккерман навис над молодой женщиной, оглядев её равнодушным, но в то же время полным желанием взглядом, смял её губы своими, касаясь мозолистыми пальцами пупка, спускаясь ниже. Жадно прикусив верхнюю губу Зоэ, Ривай углубил поцелуй, поглаживая большим пальцем тёплый клитор. Для него она была прекрасной, до одури чудесной. Длинные ноги, плоский живот с еле виднеющимися кубиками пресса и маленькая утончённая грудь, которую ему так понравилось целовать. Это так завораживало, что он сам себя не мог узнать. Но ничего не мог поделать, потому что испугался. Испугался того, что вновь потеряет важного человека в своей и без того трагичной жизни. Буквально пару часов назад они вернулись обратно с утратой четверых. Снова эти напрасные смерти, как же Аккерман их чертовски не любил. С виду он может показаться совсем другим, да и действия, какие он вытворяет, тому доказательство, ведь никто не станет бить с ноги за плохо очищенный пол в камбузе, или же едко и цинично выкидывать какие-либо шутейки и лицемерные высказывания… Но это все довольно просто объяснить: многочисленные потери близких и место, в котором раньше жил — это всё сыграло особую роль в жизни, и сделало его тем, кем он сейчас и является! Поэтому эта тупая Зоэ сама напросилась! Нечего как ненормальной лететь вперёд на верную гибель к своим любимым титанчикам, который «АМ», и всё!.. А он же мог и вовсе не успеть спасти её, еще бы совсем малую часть, и эту глупую женщину сожрал бы тот громила. Но именно на тот момент вся жизнь Ривая пролетела перед его глазами, и капрал мысленно сказал: «Хватит», так же осознав, что испытывает к этой несносной даме нечто большее, чем просто дружба. А затем безжалостно и разнёс титана, поймав Зоэ на руки и разбив ещё пару штук поменьше. «Чёртов титан и чёртова Ханджи, на кой чёрт она попёрлась на него в одиночку?! Ведь прекрасно осознавала тот факт, что ей он не по зубам!», — в сотый раз за день промелькнуло в голове у Леви. — «Или же это её такой зловещий план, как мне нервы потрепать?!», — от этих мыслей злость, как и тогда, вновь заиграла в венах, и он задвигал пальцами ещё быстрее, больно кусая ключицу. Содрогнувшись, майор весело улыбнулась, водя пальцами по бицепсам, иногда легонько «охая» и слегка царапая кожу короткими, не очень ровными ногтями. Проведя свободной рукой по предплечью, Зоэ спустилась ниже, касаясь мускулистой груди, обводя маленькие соски, задорно лыбясь, замечая пронзительный взгляд. Облизнувшись, выгибается от резкого введения третьего пальца, открывая шею для рваных покусываний. Опустив руку ниже, молодая женщина провела по полосочкам над пахом, перед тем как его мягко схватить, то поднимая, то отпуская руку, поглаживая член. Тихо вздохнув ей в ухо, Леви высовывает под расстроенное мычание пальцы с плоти, покусывая полушарие грудей и спускаясь ниже, оставляя багровые отметины за собой. Проведя языком возле пупка, сильнейший солдат человечества остановился, моментом убирая её руки со своего достоинства, мимолётно чмокая костяшку пальцев. Заглянув в карие глаза, невесомо проводит одними губами по тёплой складочке, касаясь половых губ. Тихо простонав, Ханджи вцепляется в короткие тёмные волосы, кладя лоб на сильное плечо. Облизнув клитор, молодой человек сжал его губами, проскальзывая в дырочку и проводя языком по чувствительным стенкам, исследуя новые места под нервные сжимания волос на затылке. Леви никогда не думал о такой мелочи, как любовь к противоположному полу. Он всегда обходил стороной это понятие, не стремясь узнать. Потому что любовь — это уязвимость, а уязвимость до добра не доводит, только не в их мире. Как-никак, этот мир наполнен ужасным, и просто невозможно предположить, когда придёт твоя очередь сгинуть. И сейчас, спустя столько лет отчаянья, Леви ощутил это удушающее чувство, от которого уже некуда деваться. Но так чертовски сложно смотреть правде в глаза… Увы, Ривай реалист, и он никогда не предаст свои истинные чувства и намерения, поэтому сейчас он в своей комнате вместе с Ханджи. Проводя так неумело вдоль и поперёк языком, Аккерман прикрыл глаза, слыша очередные тихие постанывания с судорожным ёрзаньем. Дотронувшись пальцем до сикеля, поглаживает, слегка сжимая, продолжая наращивать движения язычком, обиваясь о жгучие стенки. Послышался выкрик и судорожные касания на бритых висках, а затем последовали соки, которые мужчина испил до последней капли. Приподнявшись вновь к лицу Зоэ и расставив руки по бокам тяжело вздымающегося тела, Леви усмехнулся, поблескивая тёмными глазами, внимательно запоминая каждую деталь её наслаждённого и глупо улыбающегося лица. Член ужасно ныл, а желание обладать только больше давало о себе знать, пудря и так слишком взбаламученную голову. Но как бы сильно он не злился, не мог сорваться или сделать всё то, что давно обрисовал его мозг в ярких подробностях, просто не мог. Это же их первый раз, а жесткость и все фантазии стоит приберечь для следующего раза. И Ривай на сто процентов уверен, что этот следующий раз будет, потому что эта женщина испытывает те же чувства, что и он сам. — Чистоплюй, не томи!.. — раздаётся слегка нервный голосок и тоненькие, но сильные руки тянутся к его шее, обнимая и наклоняя к себе. — Я хочу познать всю прелесть нашего объединения… — шепчет Ханджи одними губами, внимательно смотря в глаза напротив словно в омут. — Что если я не буду нежен? — неожиданно для самого себя шепчет он, просто касаясь искусанных губ. — А, очкастая? — Ммм… — ухмыльнулась она. — Мне и не нужна твоя нежность, Леви. Ты не такой человек. Хочу тебя настоящего, — улыбается во все тридцать два, целуя его уста. На секунду оторвавшись от её пухлых губ, шепчет на ухо: «Тогда извиняй, я заставлю тебя кончить ещё не один раз», резко и так незамедлительно входя, прорываясь сквозь стену лёгкой боли девственницы. Сжав член внутри себя, Ханджи судорожно задышала, воскликнув, хватая воздух ртом и выгибаясь, обхватывая ногами бёдра молодого мужчины. Остановившись на миг, Леви слезинку прозрачную слизал, что так одиноко скатывалась по щеке, и, дождавшись, пока женщина привыкнет к нему, начал двигаться. Так жёстко, властно и хладнокровно, поглощая громкие стоны поцелуями. Капралу просто хотелось утонуть, раствориться в этих адских, таких прекрасных ощущениях, просто исчезнуть, испариться в них. Эти горячие стенки, сжимающие его естество, судорожные стоны, сбивчивое дыхание, мольба о продолжении… Такое податливое тело, которое хотелось поглощать всё больше и больше. Трепетные касания Ханджи по каждому мускулу, покусывания губ, её лицо, которое так хотелось расцеловать, неуверенные движения навстречу… Это так дурманило рассудок, так кружило голову, будоражило абсолютно каждую частичку. Сильный толчок, и вот новый стон, захватывающий губами жилки на шее, ещё один, и она судорожно глотает воздух, раззадоривая ещё больше его пыл, его похоть и их желание. Сипло дыша, Леви проводит по слегка влажным тёмно-русым волосам, спавшим на лоб, отводя их назад, и целует так горячо, так сладко, так незабываемо, доводя её до изнеможения, до сильного экстаза. — Хочешь быть сверху? — шепчет он сипло, покусывая её солоноватый от пота подбородок. — Ещё спрашиваешь? — ехидно улыбается она, поглаживая по его слегка спутанным волосам. — Четырёхглазая, я на твоем месте поуменьшал бы пыл, я не собираюсь выпускать тебя из этой койки целую ночь, и мне абсолютно наплевать, если ты завтра не сможешь ходить. Потому что ты теперь принадлежишь мне. Ты моя. — Аха-ха, тогда ты тоже мой, целиком! — весело заулыбалась Зоэ, притягивая капрала к себе за поцелуем. — Такой горячий, сексуальный, я совсем не против твоих идей, но только тогда, завтра, ты на руках донесёшь меня до лаборатории и будешь сидеть до самого конца, пока я не закончу с осмотром новеньких титанчиков! — забалаболила она, благодаря крепким рукам мужчины, моментом оказываясь сверху. — Только если ты сумеешь меня заинтересовать, — усмехается он страшной ухмылкой, хватаясь за упругую попу, то и дело насаживая на член, иногда ударяя по ягодицам. Аккерману сейчас было совершенно всё равно до чистоты, в голове всё сжалось в одну кучу, и хотелось лишь одного — обладать. И только обладать. Такое зверское желание. Поэтому думать о белоснежных простынях, поменянных сегодня утром, и которые были сейчас испачканы в разных местах кровью Ханджи, абсолютно не хотелось. Выгнувшись, почувствовав на грудях искусанные губы, молодая женщина запрокинула голову назад, мельтеша руками по крепкому телу и резко насаживаясь на член, наслаждаясь прикосновением его рук на ягодицах, задающих нужный темп. Убрав одну руку с зада, молодой человек, судорожно вздыхая, потянулся к тумбочке, открывая дверь и нащупывая маленький нож, хватая тот. Слегка присев, Леви продолжая двигать бёдрами в такт с Зоэ, поддерживая ту за спину, проводит свободной рукой тоненькую линию лезвием вдоль груди, вызывая тихое бормотание и покусывание в области уха. Слизнул струйку крови, почувствовав привкус металла, прикрыл глаза, быстро смахивая с лезвия кровь, вскинул тёмную бровь, усмехаясь и вновь приближаясь. Сделав ещё пару надрезов на нежной коже, прильнул к груди, оттягивая сосок зубами, блуждая по оголённым участкам желанного тела, ускоряясь, и так неряшливо, так грязно, откладывая ножичек в сторону. Укусив капрала за плечо, Ханджи блаженно вздохнула, царапая его мускулистую спину… Запоминая каждый момент их совместного движения. — Ты будешь очень громко стонать, — шепчет, перед тем как войти под другим углом и прикоснуться к её губам, сминая те в требовательном, жарком поцелуе, приглушая «ахи». И он действительно не врал, говоря все эти слова.