Dark void

Перед тем как я начал пахать, как проклятый, Тэрин зачитал мне целую лекцию о классах снаряжения и о кузнецах в целом. По поводу классов он сказал следующее: есть пять основных, прямо как в играх: обычное, уникальное, редкое, эпическое и легендарное. Но помимо них, существуют особые классы, которые создаются при определённых условиях и определëнными людьми. Причём определить силу снаряжения особого класса сложновато, необходимо сравнивать с основными классами, и смотреть по характеристикам к какому классу это снаряжение ближе всего. Например: существует божественный класс, по характеристикам он лучше легендарного, и преимущественно им пользуются палладины, и другие воины, связанные с религией. Создаётся такое снаряжение обычно религиозными кузнецами, которые работают при соборах, храмах, и так далее. То есть по факту, особый класс может создать абсолютно любой кузнец, редкость этого класса будет зависеть от способностей кузнеца, от условий, в которых он находится, и от самого желания этого кузнеца. По идее, даже я сейчас могу придумать и сделать какой-то особый класс снаряжения. Проблема в том, что из-за моих низких способностей, этот класс, дай бог, будет на уровне обычного, а возможно даже хуже. Затем, Тэрин мне поведал о рангах кузнецов. Вот они, слева направо: Чумин, Чинчанчон, Чингачгук... Да блин, опять не то. Кхм. Вот они, по возрастанию: ученик, новичок, полу-профессионал, профессионал, мастер, эксперт, и самый лучший ранг, таких людей в мире меньше сотни - кузнец-волшебник. Насколько я понял, в этом мире, в отличии от некоторых игр, придать снаряжению какие-либо магические свойства очень сложно, поэтому такие вещи очень ценятся, и стоят целое состояние, а то и несколько, соответственно и людей, способных на такую работу, тоже очень ценят. Мой ранг на данный момент - ученик, а ранг Тэрина - профессионал. Ранг кузнеца определяется уровнем его кузнечного дела, и качеством его работ. Помимо лекции, мы просто пообщались, узнали друг друга получше. Оказалось, что седой цвет - это естественный цвет его волос, то есть он с таким родился, поэтому многие принимают его за старика. Также я узнал, что он родом не отсюда, а из деревушки неподалёку. Ещё в юношестве он загорелся интересом к кузнечному делу, пошел в ученики, и упорно занимался каждый день. Спустя много лет, он накопил достаточную сумму денег, и переехал сюда, а затем открыл здесь собственную кузню. На этом разговоры окончились и мы принялись за работу. До конца дня я делал одно и то же: бесконечно изготавливал абсолютно одинаковые мечи, чтобы закрепить знания и отточить мастерство. Со вкачанной силой уже было куда проще, но всё же это очень утомляло. Тэрин же выполнял заказы, и в целом занимался своими делами. Иногда я засматривался на то, как он работает. Воистину, этот мужик - профессионал своего дела. Он изготавливал всë: секиры, копья, мечи, доспехи, и так далее. Создавалось впечатление, что нет ничего, что он не мог бы сделать. По итогу, под конец дня, мною было изготовлено 6 мечей: 4 высокого качества, и 2 среднего, видимо из-за того, что я уже очень устал. Все мечи, в том числе и вчерашний, Тэрин отдал мне, сказав, что это мои работы, поэтому они по праву принадлежат мне. В моем инвентаре лежало 7 мечей, и я не знал куда мне их девать. Кстати говоря, по урону, мои мечи высокого качества были лучше, чем тот, который я сейчас использовал: 7-12 единиц против 5-11, поэтому я начал носить изготовленный вчера, мой самый первый меч. Но все еще оставался открытым вопрос, что делать с этим добром. Может продать? Да вот только кому... О, точно! У меня же как раз есть один знакомый барыга, по имени Рейтал. Хе-хе. Не думаю, что он откажется купить эти мои замечательные товары. Вот так оно всё и выходит: хотел заставить меня покупать, а в итоге сам будет это делать. Кстати по поводу него: в тот день он нам поклялся, что больше ни с кем не будет проворачивать свою "гениальную" схему. Доверия конечно к нему нет никакого, но лучше так, чем никак. Мы же, в свою очередь, поклялись, что выбьем из него всë дерьмо, если узнаем, что он снова этим занимался. Да, тип он конечно неприятный, но на данный момент у меня нет выбора: не думаю, что кто-либо купит эти мои прекрасные кухонные ножики для разделки мяса. Собравшись, я попрощался с учителем и направился в лавку к этому пройдохе. Несмотря на относительно поздний час, его магазинчик был открыт. Я медленно вошёл внутрь. Рейтал сидел за прилавком и что-то писал. Я подошел, облокотился на прилавок, и начал сверлить его взглядом, ехидно улыбаясь. Наконец он поднял взгляд и заметил меня. Нахмурившись и поправив очки, он недовольно спросил: - Чего тебе? - Зачем же так грубо? Разве так обращаются со старыми добрыми друзьями? Хоть бы поздоровался для начала, - нарочито слащаво проговорил я. - Ну здравствуй, - он выдержал небольшую паузу, - Хитэй. Чего хотел то? Я тут занят вообще-то. - Не переживай, я по делу. В общем, я недавно стал кузнецом. Хочу продать тебе свои работы. - Пф. Да на кой они мне сдались? У меня и так посетителей мало, а уж желающих купить снаряжение от новичка и того меньше. - Послушай, - я еще сильнее завалился на прилавок, приблизившись к Рейталу почти вплотную, а сам продавец нервно отпрянул назад, - ты же понимаешь, что у тебя нет выбора? Будь на моём месте кто-то не такой добренький, то ты бы уже кормил червей, после того, что ты сделал. Да и тем более, - я отодвинулся обратно, - эта сделка может принести выгоду нам обоим. Я не собираюсь продавать тебе свои шедевры за огромные деньги, но и за бесценок их тебе не отдам. Думаю ты сам понимаешь. Рейтал начал нервничать. Немного подумал, пару раз поправил очки, и наконец сказал: - Ладно, я согласен. Доставай своë барахло. В итоге, мы сошлись на том, что мечи высокого качества он покупает за 500 тианов, среднего качества, и тот меч, что я у него же и взял, за 400 тианов. Получилось не совсем выгодно для меня, так как в лавке этого карлика, на мече, который я взял в прошлый раз, висел ценник в 1500 тианов, но выбора у меня, как и у него, не было, поэтому я всё равно доволен, ведь я заработал свои первые деньги! Надо будет обязательно поделиться с Арисом, ведь он столько на меня потратил. Воодушевлённый, я возвращался в таверну. Как бы то ни было странно, но я не застал в зале своего друга за его любимым занятием - набиванием брюха. Варианта два: либо он уже съел всю таверну и пошел давить кемаря, либо он до сих пор где-то скитается. В моём желудке повесилась мышь, поэтому я принял решение заказать себе, на свои кровно заработанные, поесть хоть что-нибудь. Хотя опять же, если Арис уже храпит, то еды в таверне нету, возможно даже в соседней. Но еда все-таки была. Я заказал себе суп и кусок мяса. По-быстрому проглотив пищу, я, на подкашивающихся от усталости ногах, побрëл в комнату. Дверь была не заперта, значит мой товарищ на месте, и ждëт моего прихода. Зайдя в комнату, и увидев как мой друг мило лежит на боку, впившись своими пухлыми щëчками в подушку, с полузакрытыми глазами, я смог сказать только одно: - О, пельмень улëгся) Ответа, которого я ожидал, не последовало, зато последовал другой: - О, ты наконец пришёл, Хитэй. Я тут почти уснул уже, пока тебя ждал, - он выдержал небольшую паузу, и продолжил, - Слушай, ты же в курсе про завтра? Интересные вопросы пошли. О чем это я должен быть в курсе? Может быть о том, что Арис сел на диету, поэтому в таверне остался хоть один кусок хлеба? - О чём ты? - Значит не в курсе. Завтра фестиваль Великого Древа. Он начнется где-то днем, и закончится на утро следующего дня. Предлагаю поучаствовать в нём, и славно повеселиться и отдохнуть. - Да, отдохнуть было бы неплохо... Я согласен. - Хорошо, я спать. Не успел я и глазом моргнуть, как здоровяк уже вырубился, и начал пускать слюни в подушку. Все-таки он очень милый и смешной. Не став тянуть пса за хвост, а кота за яйца, я разделся и улëгся в кровать. Сон почему-то не хотел идти, несмотря на то, что я устал, вместо этого я думал о завтрашнем дне. Что же там будет? Размышляя об этом, я даже не заметил как сами по себе закрылись глаза, и я провалился в дрëму. Не знаю кто придумал фразу: "Утро добрым не бывает", но он определенно не прав. С тех пор как я здесь очутился, я каждую ночь сплю словно младенец, и на утро мне так хорошо, что даже не передать словами. Я немного удивился, когда увидел, что мой друг встал раньше меня. Конечно же я имею ввиду Ариса. Пока я сладко потягивался в кровати, он уже одевался. Решив не отставать, я одним махом вскочил с кровати, только вот зря: со вчерашнего дня у меня болели почти все мышцы, поэтому я взвыл от боли, перетерпел, напялил штаны и рубаху, и пошел умываться. За завтраком я рассказал Арису как всё вчера прошло, и предложил ему отдать хотя бы часть денег, которые он на меня потратил, но тот отказался. И сколько бы я его не упрашивал взять эти несчастные гроши, он всё равно отказывался, аргументируя тем, что мы друзья, и потому ему ни капли не жалко. Аргумент был сильный, поэтому я в конце концов успокоился. Когда мы вышли на улицу, я был поражëн: и без того живой город, стал ещё живее. Даже на относительно небольшой улице, на которой стояла наша таверна, людей было гораздо больше, чем в любой другой день. На улицах стало ещё больше навесных ларьков, а ещё больше стало ларьков со всякой вкуснятиной: продавали какие-то необычные сладости, от которых слюни текли рекой, при одном взгляде, где-то жарили мясо на огне, в общем, глаза разбегались, и хотелось попробовать всë и сразу, но тут было целых две проблемы. Первая - ограниченность моего бюджета, вторая - ограниченность моего желудка. На самом деле, в этот момент я немного позавидовал моему огромному товарищу, который бы смог осуществить данную задумку, и ещё бы наверное место свободное осталось. Да и к тому же, день только начался, лучше приберечь деньги до вечера, иначе потом будет очень обидно. Как и говорил мне Арис, город утопал в белоснежных листьях древа, и действительно казалось, что посреди лета пошëл снег. Набережная, да и сама река, уже были покрыты небольшим слоем листьев, и теперь я понимал почему таверна была названа "Белый берег". Выглядело очень красиво. Наверное, никакое цветение сакуры не сравнится с тем, что я видел сейчас, хотя сакура тоже хороша. Также я заметил странную тенденцию: многие жители, одетые полностью в белое, заходили или ныряли в реку прямо в одежде, и несколько раз окунались, а затем выходили, даже не обтираясь. Арис тоже не совсем понимал что происходит, но потом выдал теорию о том, что раз это фестиваль перерождения, то таким образом люди как будто смывают с себя грехи, "перерождаясь", прям как их любимое дерево. Чем-то похоже на крещение, по-моему. Наконец мы дошли до площади. Судя по всему, церковь, или даже совет, распланировали программу выступлений на весь день. Благодаря тому, что площадь под деревом разделена на верхний и нижний уровни, получалась эдакая импровизированная сцена, на которой стоял хор, и исполнял какую-то грустноватую, но весьма красивую песню, слова которой, я почему-то никак не мог разобрать, а на нижнем уровне, были организованы зрительские места, большинство из которых было занято: кто-то молился, кто-то разговаривал между собой, а кто-то просто наслаждался песней. Садиться мы не стали, да, выступления наверное неплохие здесь будут, но думаю, что в такой день нужно заниматься чем угодно, но не сидеть на месте. Таким макаром мы прошлялись с Арисом до вечера: обошли почти весь город, болтали о всякой ерунде, я ему рассказывал анекдоты про армян и нарды, про старого еврея, который продаëт арбузы, и про бипки. Сначала он конечно не понимал в чëм прикол, но после того как я всë объяснял, к моему удивлению, он заливался хохотом. Думаю, что у него весьма специфичное чувство юмора, впрочем как и у меня. Ещё я ему рассказывал про свой прошлый мир, какие у нас там были технологии, как мир вообще был устроен, и так далее. Самое забавное, что он всему удивлялся, прям как ребëнок. Я бы вообще сказал, что большую часть времени, Арис - это большой ребëнок, точнее, в некоторых вещах он как ребёнок, но когда нужно, он становится серьëзным и хладнокровным, человеком, на которого можно положиться. Так бы мы и продолжили гулять, если бы у нас не свело желудки от голода. Как же долго я ждал этого момента. Наконец можно не сдерживать себя. Приказ снизу был получен, можно начинать обжиралово. Было принято решение начать с еды посерьëзнее, то есть с мяса. За 50 тианов, я получил прекрасный шашлык из мяса неизвестного мне животного, и был он прямо с пылу с жару, потому что готовили его прямо у меня на глазах. Его вкус был ни на что не похож: нежнейшее мясо, которое прямо таяло во рту, выпуская все свои соки пока его жуëшь, в купе с остренькими овощами и зеленью давали восхитительный вкус, который уносит в далëкие края блаженства. Наверное я всë-таки преувеличиваю, но для меня это было превосходно. Затем я побежал пробовать сладости, и... У меня нет слов, чтобы описать те прекрасные вещи, что мне довелось попробовать, поэтому я просто промолчу. Скажу лишь одно: живот я набил до отвала, да так, что ходить было тяжеловато, а зубы начинали побаливать от одной мысли о сладком, но я был доволен как никогда. Был ещё один минус - в моëм кошельке, которого кстати пока что нет, денег осталось не так уж много. Тианов 500 в лучшем случае. На город медленно опускались сумерки, и солнце уплывало за горизонт, а мы с Арисом снова оказались на площади. Здесь начинался какой-то огромный движ, точнее, уже начался. На верхней площадке стояло несколько дедов, судя по одежде и всему остальному, верховные священники, и о чем-то разговаривали, а на нижней площадке, рядами стояли солдаты в парадной форме, ближе ко "сцене" был размещен оркестр. Не знаю что они тут задумали, но надеюсь, что что-то интересное. Спустя несколько минут, дед, что стоял по центру, видимо самый главный священник, сказал: - Внимание, уважаемые горожане! Причем у него не было никакого рупора, и уж тем более микрофона, но каким-то образом он сказал это не крича, и его услышала вся площадь. Когда я это ловко подметил, Арис ответил, что судя по всему, это какой-то ораторский навык. Удивительно. Никогда бы не подумал, что здесь и такие навыки бывают. Мой ход мыслей прервал тот самый священник, который продолжил речь: - Сегодня, мы с вами отмечаем перерождение нашего любимого отца, создателя, который подарил нам всë, что мы видим вокруг себя. Вознесëм же ему наши молитвы, дабы почтить его благосклонность и просто поблагодарить за всë, что он для нас сделал, делает, и будет делать. Нар! - Нар! - почти хором вторила толпа. После этого, старик начал читать молитву на каком-то неизвестном языке, некоторые люди в толпе сложили руки, и начали повторять его слова. Вся эта нудятина длилась где-то минут 5-10, и меня уже начало клонить в сон, но наконец он закончил, и продолжил говорить на нормальном языке: - Как вы знаете, в последнем походе нашей армии на Малори, её разбили в пух и прах, не дав выполнить сим сыновьям свою священную миссию. Данный факт, безусловно расстраивает нашего отца, ведь он хотел бы, чтобы все его дети жили в мире, и никогда не сомневались в нëм. Поэтому, были приняты крайние меры. Я, архиепископ Полент, один из самых преданных сыновей нашего отца, официально объявляю войну с Малори! Наши войска вернут веру сим заблудшим сыновьям в течении года! Порадуем же нашего дражайшего отца! После этих слов, зазвучала музыка марша, толпа взревела, а солдаты развернулись, и принялись маршировать в сторону главного собора. И не знаю как так вышло, возможно, что всё было просчитано, а возможно это была просто случайность, и они словили тайминг, но в этот же момент, почти все листья, которые оставались на ветках, начали падать, засыпая собой всю площадь. Но самое удивительное было впереди. Спустя несколько мгновений, в тëмном небе показались... Фейерверки! Причём не простые разноцветные вспышки, а какие-то рисунки. Всмотревшись, я увидел что-то похожее на герб, наверное это он и был, герб города. Выглядело потрясающе. Я как будто очутился в далëком детстве, и с открытым ртом стоял, и смотрел на эту красоту. Помимо герба, показали древо, главный собор, каких-то зверей и ещё несколько незначительных фигур. Продолжалась вся эта феерия минут десять, народ вокруг значительно повеселел, кто-то пустился в пляс, кто-то смеялся, и так далее. Всë это конечно очень круто, но в выступлении этого Полента меня смутили две вещи: первая, что войну другому государству объявляет архиепископ, понятное дело, что он действует по указке совета, да и впринципе в этом городе церковь = власть, но всë же непривычно видеть подобное. И вторая вещь: разве они уже не были с ними в состоянии войны? Нет, серьëзно, то нападение было просто дружеским приветствием, или что? Нда, странные тут конечно люди обитают. Пока я любовался видами и размышлял, мой друг предпочëл не размышлять, и куда-то смылся, а вернулся уже с четырьмя кружками неопознанной жидкости, хотя, тут даже думать не надо, чтобы понять, что это выпивка. Любезно предложив мне выпить, я любезно не отказался и присосался к кружке, внутри которой оказался какой-то эль из далëких земель, на вкус кстати был как обычное пиво, только лучше. После первой кружки меня расслабило, и стало хорошо, всë вокруг начало чуть-чуть размываться. После второй кружки, меня начало шатать, меня начинала смешить почти любая херня. После третьей кружки, меня уже шатало как алкаша дядю Толю, который выпивал залпом бутылку водки, и спал в блевотине возле моего подъезда, язык сильно заплетался, и связать мысли в какую-нибудь логическую цепь, казалось практически невозможным. Неудивительно, но каким-то образом я потерял Ариса, и теперь не мог его найти в этой огромной толпе. Но спустя пару минут я увидел в этой куче народа знакомый доспех, подкрался сзади, и запрыгнул гиганту на спину. Надо было видеть лицо мужика, которого я спутал с Арисом. Медленно спустившись с него, я ловко скрылся в толпе, как будто протрезвев на несколько секунд. Хорошо, что до поножовщины не дошло. Сгорая от стыда, я продолжил свои поиски нашего сухопутного Немо. Ясен хер, что в таком состоянии это было почти абсолютно бесполезной затеей, но я не сдавался, минут пять по крайней мере. Потом я просто решил забить и пойти веселиться. Дальше всë было как в тумане: я познакомился с каким-то челом, он зачем-то повëл меня в главный собор, по пути я пару раз отключился, затем мы пришли в собор, там один из святых верховных дедушек читал молитву, в небольшом зале, перед толпой верующих, потом старик заметил меня, почему-то закричал, что я чудовище и монстр, и чтобы меня схватили, я же, чуть ли не роняя кал от страха побежал куда-то по коридорам, смутно вспоминая тот сон, и понимая, что он был вещим, потом я вроде бы споткнулся, поцеловал лобешником пол, и вырубился. И вот, теперь я здесь. Сижу, привязанный ко стулу, прямо как в каких-нибудь дешевых фильмах про бандитов и т.д., напротив меня решëтка, за ней коридор, напротив моей клетки ещё клетка. В моëм чудесном карцере, помимо меня, стула и решëтки, были ещё такие вещи как: кучка сена в углу, второй стул напротив меня, и ведро в другом углу. Классная хата, че тут ещё сказать. А вы говорите, что невозможно получить уютное и комфортное жильë, после съезда от родителей, всë возможно, нужно просто немножко постараться. В моëм случае, даже стараться не нужно было. Как вообще дошло до подобного? За что меня вообще сюда кинули? Хотя подождите... Тот священник кричал, что я чудовище, и вроде бы что-то про мою ауру. То же самое говорил Убийца Героев... Да чего они все к моей ауре прицепились? На мне что, проклятие какое-то висит? Откуда бы ему только взяться... Тем временем, всë тело у меня болело и ныло, от того, что я неизвестно сколько часов просидел тут в неудобной позе, да ещё и со связанными руками, лоб тоже побаливал, наверное на нëм сейчас красуется не очень замечательная шишка. За пределами решëтки было тихо, и не происходило вообще ничего. Тишь да гладь. Ну и сколько меня тут держать будут? Может сюда придет хоть кто-нибудь, и скажет за что они так со мной? Не знаю сколько я так сидел, час, или может два, неважно, но спустя некоторое время я услышал шаги, а затем звук поворота ключа в замке. Я поднял голову. В мою "уютную" сычевальню вошли двое стражников. Да ну, неужто плохой и хороший коп? Я вроде как не в американском фильме, да и на комедию тоже не похоже. Всмотревшись, я сумел рассмотреть их с ног до головы: красивая форма, пузо, которое у обоих прилично вываливалось, и неприятные лица, на которых читалась брезгливость и небольшой страх. Различались они только ростом: один короткий, второй повыше, растительностью на лице: у одного её не было, а у второго торчали мерзковатые усишки, ну и понятное дело лицами. Я опустил голову, потому что было тяжеловато держать еë в таком положении, и буквально через несколько секунд, меня схватили за волосы, и подняли обратно мою несчастную голову. Передо мной предстало лицо усатого, который через пару секунд разразился криком, брызжя слюной: - Отвечай, кто тебя прислал?! Я опешил от подобного поворота событий, первое время вообще не мог понять в чем суть вопроса, плюс я себя херово чувствовал, очень хотелось пить, и выдавить хоть одно слово, оказалось почти непосильной задачей, поэтому я промолчал. В народе есть такая поговорка: "Молчание - знак согласия". Но судя по всему, стражник воспринял моё молчание, как полное несогласие, так ещё и оскорбление, поэтому через пару секунд я почувствовал мощный удар в живот, из-за которого кровь непроизвольно хлынула у меня изо рта. Очень больно. По ощущениям, он как будто смял все мои внутренности. - Кому сказано, отвечай! - продолжил кричать на меня этот ублюдок. Я понял, что лучше ответить хоть что-нибудь, иначе будет только хуже. Кое-как, хрипя и сплевывая кровь, я ответил: - Меня... никто... не присылал... В награду за короткий, и исчерпывающий ответ, я получил чуть менее мощный, чем предыдущий, удар в челюсть, и повалился на пол, вместе со стулом. Сначала я подумал, что челюсть отвалилась, но к счастью, она всего лишь сильно съехала. Было невыносимо больно. Хотелось закричать, позвать на помощь, но не получалось, поэтому из глаз, под мои противные хрипы, почти беззвучно полились слëзы. Я просто не понимал за что мне это. Почему меня считают монстром? Что плохого я сделал хотя бы одному человеку в этом мире? Просто за что? Тем временем, открыл свой рот второй стражник, который короткий: - Эй, мужик, посмотри, он уже никакущий, не думаю, что этот скелет теперь хоть слово сможет выдавить. Ты опять перестарался. - Да знаю я, - раздражëнно ответил усатый, - он сам напросился. - Ну, раз уж он нам больше ничего не выдаст, то может хотя бы повеселимся? - Давай. Надеюсь, что хоть это исправит этот паршивый день. Тащи бухло! "Весельем", эти нелюди называли избиение меня, причем всеми возможными способами, попутно хохоча, и хрюкая, как свиньи. Начали с запинываний, потом быстрые удары по лицу и телу, потом, головой об стену... Когда мне становилось совсем плохо, они вливали в меня зелье лечения, и продолжали веселиться. Они больше уже ничего не спрашивали, просто продолжали бить. Я уже не мог ни кричать, ни плакать, я просто хотел, чтобы всë это поскорее закончилось, неважно как, даже моей смертью, мне уже было всë равно. Теперь я частично видел изнанку этого города. Красивые улицы, вкусная еда, обычные люди - всë это лишь ширма, за которой стражники высоких рангов избивают заключëнных ради удовольствия, без суда и следствия. А я наивно полагал, что этот мир другой, и здесь нет такой мерзости... Спустя какое-то время, им надоело просто избивать меня, они придумали новую забаву - ломать мне конечности. Начали с пальцев, затем руки и ноги... Теперь я уже не мог сдерживать крики, а эти твари надрывались от смеха каждый раз, когда хрустел очередной палец, и мой вопль наполнял стены этого адского места. Затем они поили меня зельями, кости срастались прямо на глазах, и так по кругу, до бесконечности. Мне казалось, что я сошëл с ума. Несколько раз я отключался от боли, но меня приводили обратно в чувство и всë продолжалось. Когда я уже утратил всякую надежду, а эти демоны собрались выколоть мне глаза, дверь камеры скрипнула, и распахнулась. - Довольно. Я поднял глаза, и увидел очень высокую женщину в серебристом платье, с темновато-голубой кожей. Стражники медленно обернулись, и затем встали по стойке смирно, как ни в чëм не бывало. Вот уроды. - Вы не потрудитесь объяснить мне, что здесь вообще происходит? - спокойно, и очень холодно, сказала женщина. - Да вообще ничего такого, просто допрос! - нервно выпалил усатый. - Да? А это что такое? - она указала на бутылки, стоявшие на полу, которые усатый поспешил закрыть собой, встав перед ними. - Просто мусор, который забыли убрать. Ха-ха. Женщина нахмурилась, и повысив тон, вымеряя каждое слово, сказала: - Быстро прочь отсюда. Чтобы глаза мои вас не видели! Оба жирных ушлëпка, трясясь от страха выбежали мимо неë из камеры. Я был рад. Я просто был рад, что всë наконец закончилось. Тем временем, моя спасительница молча вошла в камеру, зашла ко мне за спину, развязала руки, присела передо мной на колени, и затем спросила: - Эй, паренëк, ты как? Я хотел ответить, но не мог даже пальцем шевельнуть, не говоря уже о том, чтобы сказать хоть что-нибудь. - Да, вижу, что совсем плохо. Сейчас помогу, не переживай. И она начала петь. Просто петь, без слов. Вокруг появились яркие зелёные нити, сотканные из света, и листья, которые парили вокруг нас. И... Эта песня... Она была просто невероятно красива. Настолько тëплая и нежная... Меня как будто вернуло в далëкое детство, когда мама ласково прижимала меня к себе, и пела колыбельную, внося в неë всю свою любовь. Боль во всë теле утихала, а разум очищался ото всех плохих мыслей. После всего, что я пережил, мне было настолько хорошо, что я даже подумал, что умер, и попал в рай, а передо мной сейчас сидит ангел. Когда мне полностью полегчало, песня закончилась. - Смотрю тебе стало гораздо лучше, - женщина улыбнулась, и взглянула своими ярко-зелёными, в мои, почти такие же, глаза, - Меня зовут Мария, я секретарь совета этого города. Совет пожелал лично увидеть тебя, поэтому я здесь. И сейчас, смотря на твою ауру... Я понимаю почему ты их заинтересовал. Я не ослышался? У неë имя из моего прежнего мира? Просто совпадение? Ладно, сейчас это неважно. Она встала, и направилась к выходу, показывая жестом, чтобы я следовал за ней. Я вышел из камеры, и тут она воскликнула, прикрыв рот рукой, а затем сказала: - О боже, прошу простить мою грубость, я ведь совсем забыла спросить как тебя зовут. - Меня зовут Хитэй. - Очень приятно познакомиться, пойдëм. Мы начали подниматься по лестнице, и вскоре вышли из тюрьмы. Оказалось, что тюрьма была недалеко от главного собора, а точнее вообще на его территории. Странно это. На улице солнце уже садилось за горизонт. Получается, что я весь день в отключке провалялся? Арис наверное уже весь испереживался, если конечно с ним самим какая-нибудь история не приключилась. Я решил нарушить молчание между мной и Марией, и спросил: - А что вы сделали тогда, в камере? Что это была за песня? - Это навык священника, называется "Песнь успокоения", этот навык лечит всех людей, которые слышат песню, причëм не только физически, но и ментально, то есть, с помощью него можно даже вылечить некоторые психические травмы. Но есть ограничение, - Мария повернула голову в мою сторону, и взглянула на меня, - чем хуже человек слышит песню, тем хуже еë эффект. - Потрясающе, - заворожëнно ответил я. Спустя некоторое время мы уже зашли в собор, и пошли по его бесконечным коридорам, иногда поднимаясь по лестницам. Пока мы шли, меня начал волновать ещё один вопрос, который я поспешил задать: - Мария, можете сказать что со мной будет? - К сожалению не могу, потому что сама не знаю. Твою судьбу будет решать совет. - Понял, спасибо. Собор был невероятно огромным и красивым, как внутри, так и снаружи, но сейчас у меня не было ни времени, ни желания любоваться его красотой. Поднявшись ещё по нескольким лестницам, мы добрались до довольно длинного и тëмного коридора, в конце которого были большие двери. Дойдя до них, Мария постучала, видимо для приличия, и затем распахнула двери. Внутри нас ждал огромный, темноваты зал, с не менее огромными окнами, через которые можно было увидеть почти весь город. Посреди зала стоял большой круглый стол, а вокруг него девять стульев, но занят был только один, прямо напротив входа. Слегка вглядевшись в темноту, и немножко осознав, кто сидит за столом, мне стало плохо, по всему телу побежали мурашки, а волосы на голове зашевелились. Этот человек... Нет, это точно был не человек. Это существо выглядело очень жутко и странно: большая чëрная масса, на которой висело девять белых масок, с разными выражениями лиц, вместо рук были чёрные, очень худые, но достаточной длины отростки, которые заканчивались четырьмя длинными пальцами, если их вообще можно так назвать. Мне стало страшно, и захотелось поскорее покинуть это место, но Мария уже захлопнула двери, и подтолкнула меня вперёд, и я, на подкашивающихся ногах, направился в центр зала. В нерешительности и страхе, я остановился возле стола, в то время как Мария села на один из стульев, и сказала: - Присаживайся, Хитэй. Совет решит твою судьбу.