Отпустить тревоги

Не то что бы Вэй Ин не получал должного внимания. Нет, у него был самый дорогой на свете человек, которого он любил всей душой и который отдавал всевозможную любовь в ответ, Лань Чжань даже взглядами говорил ему, что рядом и защитит его в любую минуту, и Вэй Ин знал и понимал, улыбаясь и немного краснея, потому что подобная ласка была ему в новинку, и даже спустя годы он всё ещё не может к ней привыкнуть. Но в последнее время ему стало казаться, что что-то не так. Нет, Лань Чжань не перестал любить или заботиться о нём, всё так же сильно восхищался и дорожил им, но точно, абсолютно точно что-то было не так. Вэй Ин не мог объяснить это, это было сродни тому чувству одиночества, которое он испытывал, будучи Старейшиной Илин, когда все отвернулись от него. Он не мог понять, почему сейчас это чувство вернулось, ведь на самом деле у него было всё. В общем, Вэй Ину не хватало внимания. И хотя во всеобщем внимании он буквально купался каждый день, что-то всё равно оставалось не так. В первую очередь ему хотелось внимания Лань Чжаня, именно он был ему нужен в данный момент, потому что только он один мог заделать зияющую дыру в душе, покалеченную от долгого, мучительного одиночества. Только он мог исцелить его израненную душу, которую сотни раз пронзали мечи. Порой казалось, что это всё просто хороший сон, и он всё ещё мёртв, без тела и оболочки, скитается там, где нет места ни для кого — оттуда невозможно выбраться и попасть тоже нужно постараться. Порой он боялся засыпать, думая, что когда проснётся, Лань Чжань исчезнет, как обычное воспоминание из прошлого, а сам он растворится в воздухе, вернувшись туда, откуда пришёл, и не было никогда их великой любви, не было тринадцати лет страданий их обоих, которые напоминали частыми кошмарами, всё ещё косыми взглядами и шрамами на спине Лань Чжаня, которые не исчезнут теперь никогда, служа ужасным напоминанием о послушании. Успокоив бешеное сердцебиение, вызванное не очень приятными воспоминаниями, он глубоко вздыхает и, открыв дверь, идёт прямо к библиотеке, где обычно работает Лань Чжань, и старается улыбаться хоть чуть-чуть, хотя больше всего на свете сейчас хочется плакать в объятиях Лань Чжаня, понимая, что он не сон и не мираж, что вот он, настоящий и такой тёплый, обнимает крепко и шепчет что-то на ушко. А потом он бы смотрел долго-долго, вытирал красные от слёз глаза и щёки, мягко целовал переносицу и прикрытые веки, шептал, что рядом, как сильно любит и что жить без него не может, вселял уверенность в них и в завтрашнем дне, который они, несомненно, проживут вместе, рука об руку. Вэй Ин улыбнулся шире от этих мыслей, но между тем плакать хотелось всё больше, и он быстро вытер длинным рукавом первые быстрые слёзы, и прикусил губу, ускоряя шаг. Ему было жизненно необходимо увидеть Лань Чжаня. Он почти сошёл на бег, когда добрался до библиотеки, и как можно скорее вошёл внутрь, осматриваясь. Лань Чжань сидел в самом дальнем углу около окна, сосредоточенно читая какие-то свитки и делая редкие записи, как всегда с безупречной осанкой и спокойным лицом. Он был таким красивым в это мгновение, что Вэй Ин задержал дыхание. Его душа ликовала, сердце трепетало от этого невероятного чувства внутри, которое заставляло всё сжиматься в предвкушении. Он обрывисто вздохнул, уверенным шагом идя к нему, и как только он подошёл достаточно близко, чтобы супруг смог его заметить, Лань Чжань поднял голову и встретился с ним глазами, и его взгляд из слегка удивлённого его приходом переменился во взгляд, полный нежности и любви, и Вэй Ину захотелось расплакаться ещё больше. Он был уверен, что его глаза и нос покраснели и что от Лань Чжаня это точно не укроется, но он был решительно готов не говорить об этом. Он увидел его, и теперь на душе стало чуточку спокойнее. — Привет, Лань Чжань! — он плюхнулся напротив, с улыбкой рассматривая любимые черты лица любимого, стараясь запечатлеть в памяти как можно больше, хотя запечатлевать уже было нечего — он знал каждый изгиб его тела наизусть. — Здравствуй, Вэй Ин, — ответил он в ответ, и черты его лица сгладились. Но секунду спустя он едва заметно нахмурился, окинув улыбающегося Вэй Ина взглядом. — Что-то случилось? Вэй Ин склонил голову набок. — Нет, всё хорошо! — поспешил заверить он, — Я просто соскучился. Лань Чжань не стал расспрашивать вытягивать из него правду клешнями, в конце концов, он не был склонен заставлять Вэй Ина делать то, чего он не хочет. — Ты можешь дальше заниматься своими делами, я не буду отвлекать тебя, просто позволь мне смотреть на тебя, — он прижался щекой к сложенным на столе рукам, выглядывая из-под длинной чёлки и пушистых ресниц. Лань Чжань кивнул, но всё время отвлекался во время работы, чувствуя на себе пристальный взгляд Вэй Ина и никогда не мог удержаться от желания посмотреть самому. Они просидели так до позднего вечера, когда Лань Чжань наконец смог доделать свою работу, но к тому времени Вэй Ин уже крепко спал, утомлённый дневными переживаниями и убаюканный спокойствием Лань Чжаня. Только когда Вэй Ин уснул, Лань Чжань смог лучше рассмотреть черты его лица и отметить про себя, что он точно о чём-то волновался, возможно, это волнение даже довело его до слёз. Он хотел прижать его к себе и больше никогда не отпускать, но нужно было ещё отнести готовую работу Лань Сичэню, и только потом идти отдыхать. Когда он вернулся, Вэй Ин всё ещё тихо спал, устроив голову на сложенных руках, и выглядел так трепетно и нежно, что Лань Чжань едва сдержался от поцелуя. Нельзя. Он может его разбудить. Хотя, один мягкий поцелуй в лоб он себе всё же позволил. Он аккуратно взял его на руки, прижав ближе к груди и кончиками пальцев передавая тёплую духовную энергию, чтобы сон его был крепок и спокоен. Он шёл медленным, спокойным шагом, и не обращал внимание на удивлённые взгляды, направленные в их сторону. Единственное, что сейчас было важно — это спокойствие Вэй Ина. В цзинши он аккуратно переодел его, уложив на кровать и накрыв одеялом, а после лёг сам. Вэй Ин, словно почувствовав его присутствие рядом, приблизился ближе и обхватил его талию своими руками, носом утыкаясь в грудь и глубоко вдыхая такой полюбившийся запах сандала. Он потерся щекой и лбом, и успокоился только после того, как Лань Чжань обнял его в ответ. — Лань Чжань, — тихо позвал он, сжимая нижние одежды на его спине. — Лань Чжань, не уходи. — Не уйду, — прошептал он в ответ, целуя Вэй Ина в макушку. Тот едва заметно дрожал. — Мне так страшно, что однажды это всё окажется просто сном, что ты исчезнешь и останешься лишь воспоминанием, мне так страшно, Лань Чжань, — его голос сломался под конец, и он, подавляя всхлипы, вжался в его грудь ещё сильнее, будто хотел стать единым целым. Лань Чжань чувствовал, как намокает ткань на его груди из-за слёз Вэй Ина, которые он сдерживал весь день, но ничего не говорил, позволяя Вэй Ину выплакаться. Только осторожными, мягкими поглаживаниями и поцелуями в макушку и лоб передавал духовную энергию, зная, что сейчас это необходимо. Тепло Лань Чжаня успокаивало, и Вэй Ин некоторое время спустя начал успокаиваться, изредка всхлипывая. — Вэй Ин, посмотри на меня, — попросил Лань Чжань, приподняв его лицо за подбородок и глядя на него ясным взглядом. — Я люблю тебя. И я никогда тебя не брошу. Знай, Вэй Ин, если весь мир будет против тебя, я всегда буду на твоей стороне, какое бы ужасное зло ты ни совершил. Потому что ничто, даже смерть не сможет разлучить нас, слышишь? Мы с тобой — одно целое, нам невозможно сущестовать друг без друга. Он говорил тихо и чётко, и эти слова так глубоко тронули душу Вэй Ина, что он снова заплакал и, вытирая мокрые щёки, потянулся вверх и припал к губам Лань Чжаня в отчаянном поцелуе, мягко сминая его губы и позволяя языку Лань Чжаня проникнуть в свой рот. Они чувствовал, как груз, который он нес на себе всё это время, свалился с его плеч, громко ударившись о землю, и он почувствовал себя так легко и спокойно, что все заботы показались ему лишь пустяком. Лань Чжань — вот, что было важно. Его страстные губы, огонь его глаз и между тем невероятно ласковые прикосновения, которыми он одаривал Вэй Ина через одежду. Они целовались до покрасневших губ, и только спустя долгое время, утомлённые, отстранились. И тогда Вэй Ин позволил себе широко улыбнуться, отпуская все тревоги и печали. Лань Чжань рядом, любит его и дорожит им, что может быть лучше?