Неподробный гайд как стопроцентно развести Шмыма на секс

Снова начинать покупать презервативы ему было стрёмно. Оно делало это всего раза три или четыре, к тому же очень давно. Но через лёгкий стыд (не из-за того, что покупает именно презервативы, а потому что почему-то был страх, что продавщица обязательно догадается, что у Пятна давно секса не было) всё получилось. Оставалась только смазливая коробочка и какой-нибудь приятный милый презент, дабы прикрыть. Потому что все знают, как без труда развести Шмыма на перепих: 1. Предложить ему «дружескую ночёвку» (или любое другое совместное времяпровождение, что ситуация позволяет), так, чтобы он не увидел вранья в глазах и без дурацких намёков; 2. Подготовить неожиданный сюрприз-гостинец и отдать Шмыму несмотря на то, что он будет смущён; 3. Заранее спрятать в кавайную небольшую коробку презерватив, один, обязательно в упаковке (потому что Шмыму понравится, как она блестит), ведь, во-первых, Шмым только за безопасный половой акт, а, во-вторых, это и есть ваш неоспоримый предлог потрахаться, от которого Шмым, в силу своей глупости, вряд ли сможет отказаться. Пятну, как тому, кто наиболее хорошо знал Шмыма, такая «схема» казалась жестокой. Вообще, жестоко уже то, что парень не получил совершенно никакого полового воспитания. Пятно думало, что, как только сделает своё дело, сразу всё ему как следует объяснит. Мало ли, с какими ещё подобными как оно придурками ему придётся столкнуться. Через час оно добирается до дома и проходит к комнате друга. В руке за спиной скорее горькие на вкус конфеты (так казалось Пятну, но можно предположить, что за годы курения и употребления алкоголя вся еда стала для него горькой), в другой, у самой «груди» (?) заветная коробочка, раскрашенная в тошнотворные цвета. Сейчас самое главное не просрать свой единственный шанс на секс, который, по какой-то причине, в данный период жизни Пятна оказался ему так неотложно нужен. Дверь перед ним открыта, встречающий его парнишка миловидно улыбается, как всегда, очень искренне. Шмыму не занимать детской наивности, это знают все в тех местах, где он бывал. И где-то его благодаря этому успевали результативно использовать. Для Шмыма те результаты обычно выходили печальными. Как и они все, он жил в небольшой комнате, а Пятно даже забыло, что тоже проживало здесь. Что ему вовсе незачем рассматривать расстановку мебели (которую, к слову, ни он, ни оно даже не выбирали), расположение хлама, тряпья, макулатуры. Всё очень банально и привычно, бардак каждый раз напоминает о прожитых вместе деньках. Пятно глубоко внутри радовалось, что именно с ним Шмым делит комнату, а не с кем-то ещё. Кто наверняка не стал бы его также ценить. Его немного привлекало то, что Шмым всегда очень боялся отправляться забирать Пятно из бара или из любого другого места, где произошла великая пьянка. Он знал, что Пятно и его набухает, и для него это будет так просто, а сопротивляться будет сложнее всего. Потом Шмыма уже не спасти, да и Пятно тоже — его вести домой теперь некому. Они останутся на улице практически на произвол судьбы и, если не засыпают, кладя голову на мешки с мусором или кирпичи, идут и идут вперёд, придерживая друг друга в силу постоянного риска упасть. И так они могли наткнуться на кого угодно. Хотя, Шмым и трезвым получал немало тумаков с исходом в виде сильного истекания кровью, добротных синяков, фингалов, и случалось это не в барах, а в школе, а после в универе. Никто никогда не вызывался за Шмыма мстить. В маленькой комнате, в которой между соседями насчитывалось примерно два шага, возникло молчание. Шмым спокойно переносил его только если о чём-то сильно задумается, а сейчас он этого не делает. Его психотип позволяет ему быстро вести их к взаимодействиям самой настоящей ночёвки лучших друзей. Он до сих пор не понимал, зачем Пятно стучалось в свою же комнату и куда оно уходило, но подготовка шарад увлекла его.  — Шмым, ты не хочешь кое-что взять? Конечно, никого не удивляло, что Шмым не обращает внимания на то, чем у Пятна заняты руки, даже если очевидно, что это предназначалось ему. Тем не менее, дав Шмыму это понять, Пятно подождало, когда он примет вид индивидуума, который весь во внимании, после чего конфеты, к упаковке которых у Шмыма пробудилось любопытство, сунуты в руки удивлённому парню. Он сразу принялся рассматривать разноцветные рисунки. Пятно это заметило и мысленно поблагодарило его, в конце концов, удалось выиграть время, и как следует протянуло второй сюрприз Шмыму под нос.  — Это покажется тебе странным, — предупредило Пятно. Перед всем этим можно отлучиться, чтобы сказать, что у Пятна не было какой-то любви. Желание переспать с лучшим, самым близким другом, который по крайней мере поймёт или просто попытается сделать дорогому существу лучше, было совершенно спонтанным и внезапным. Шмым не казался Пятну эталоном красоты, самым сексуальным мужчиной на планете или просто даже хоть немного опытным партнёром. Всё, что было у парня — искренняя доброта и такая же настоящая глупость, которые никак не сочетались с постелью практически ни у кого, но Пятно всё равно шло на это, потому что надоело каждый день просто выкурить пачки сигарет и пить. Работать на ненавистной работе, смотреть одно и то же по телеку, играть в одни и те же игры. Жить в одной и той же комнате. И, может быть, его глупая затея даже не поможет разбавить жизнь хоть чем-то не бессмысленным. И поэтому, даже такая безумная идея начинала казаться скорее очень тупой и не стоящей их крепкой дружбы. Даже если Шмыму легче лёгкого внушить, что сексом это не испортишь. У Пятна в голове зародились первые сомнения. Но на то, чтобы изменить маршрут, не осталось даже секунды. Шмым осторожно принял эту проклятую коробку, однако он не торопился её открывать. Пятно умоляло его не снимать крышку.  — Я потом открою, ладно? — Шмым, особо не задумываясь, положил кусок картона на край стола, — мне просто не терпится поиграть!  — Как хочешь, милый друг, — Пятно сделало всё, чтобы скрыть последствия его сильнейшего облегчения. Ночёвка быстро измотала такой же ослабленный как психически, так и физически организм Шмыма, и после нескольких насыщенных игр он уже сладко спал. Взглянув на него, возможно, Пятно снова бы задумалось о плюсах уединения с ним. Но оно тоже, к его же удивлению, быстро утомилось и, добравшись до второго яруса их кровати, уснуло крепким сном. Редко когда на трезвую голову сон Пятна ничем не прерывался, но это был именно этот случай. Шмым думал, что происходит что-то странное, когда посреди ночи он проснулся почему-то совершенно бодрым. Похоже, это действительно был очень сладкий сон. Как бы то ни было, теперь надо тихо себя чем-то развлекать. Стоящая на том же месте яркая коробочка сразу напомнила ему о себе. Шмым взял подарок, собравшись наконец-то его распаковать. Всё-таки, его немного заинтересовало, что там может быть. В прочем, это же Пятно, там, наверное, свеча, носки или, что ещё лучше, буклет со скидками из Срачоночки. А очень может быть, что просто бутылка хорошей водки, за что можно смело думать, что Пятно к Шмыму очень добро. Он всё перебирал в мыслях самые разные варианты, полагая, что увидит то, о чём в последнюю очередь подумает, и даже не заметил, как увидел внутри знакомую с не такого давнего времени ему вещь. Он был весьма обескуражен и уже слегка смущён. Об этом говорил чуть заметный стыдливый румянец. В этот раз Пятно было трудно разбудить. Оно действительно с трудом разлепило «глаза» (?), точнее, вышло из сонного состояния, сперва вообще не понимая, где оно и кто трясётся перед глазами. Это оказался Шмым с слегка нервным видом, который не переставал ворочать, толкать и делать с Пятном что-то ещё, пока оно, наконец, не проснулось окончательно и не сказало ему:  — Ты чего? Шмым сунул неприличный подарок прямо Пятну в лицо.  — Пятно, неужели ты… Но оно его перебило.  — Тихо! — оно не хотело, чтобы Шмым ещё что-либо говорил. Ситуация и так становилась очень глупой. Но он, практически плача, не мог сдерживать так беспокоящие его душу вопросы. Он, всё смотря на этот двусмысленный презерватив, произнёс, что совершенно не понимает, что произошло. И Пятно неожиданно для себя пришло к выводу, что, к сожалению, тоже не понимает.  — В последнее время мне было немного… грустно. Это признание будто бы ничего и не означало. Грустно бывает абсолютно всем. Абсолютная редкость, чтобы кто-то из них шёл заниматься сексом с первыми встречными друзьями. Шмым безучастно молчал, в мыслях жалея и себя, и Пятно. А потом он всё-таки обнял такого хорошего и дорогого ему друга, оно в отличие от многих никогда не обижало Шмыма специально, если только в шутку, и то Шмым всегда эти шутки легко распознавал. Шмым поцеловал Пятно, но не в губы, а в, как ему казалось, щёку, и он не хотел, чтобы у этого был сексуальный подтекст, но ради Пятна почему-то решил его добавить. После этого он не переставал улыбаться. Но не бесконечно радостно, а по-тёплому, чтобы не спугнуть.  — Всё в порядке. Я понимаю. Пятно в глубине души всегда очень радовалось, что Шмым дружит с ним, пусть он не умён, не красив, не популярен. И бухает он отстойно, что потом попадает в глупые ситуации. И люди часто оглядываются на него, думая, что он ненормальный и «как вообще с ним можно дружить». Можно. И это, вообще-то, гораздо более простой и житейски приятный вариант.  — Даже если весёлой ночкой ты меня не порадуешь, я могу хотя бы попросить у тебя пару твоих фотографий? Шмым сперва толком не понял вопроса. А потом, особо не беспокоясь, доброжелательно кивнул.