Гори, гори ясно!

Холод голоса всегда сводит тебя с ума. Ты подчиняешься. Следуешь его приказу так послушно, что и не замечаешь, как с твоих бёдер слетают домашние шорты, которые ты решила просто в сторону отбросить к чертям, как он и сказал. Кажется он занимался чем-то до тебя? Ты спрашиваешь, но в ответ только ухмылка в твою сторону. — В Бездну разговоры, — хватило всего два шага для того, чтобы ты была крепко вжата в шкаф, стоящий прямо за тобой и рывка, чтобы твоя круглая, сочная задница оказалась в крепких руках Жана. Он так горячо дышал, что даже ошпарить малышку боялся — отворачивался слегка от неё, пока только прижимаясь щекой к её лицу. — Уверен? Мы могли бы поиграть во что-то или что-то обсудить, — ты усмехаешься, не обращая внимания на то, с какой силой твоя спина врезалась в бедный шкаф. Сейчас твои мысли были совершенно о другом. Тонкие пальцы правой руки пробежались по загривку, цепляясь и путаясь в светлых, поднимаясь выше. Казалось, будто от него веяло жаром, который она невольно перехватывала, находясь в такой близости с Жаном. Ты висела довольно высоко, учитывая рост парня. И всё же держать тебя вот так, пленив руки таким бесполезным занятием, ему не хотелось. Ещё несколько шагов, и твоё тело было усажено на подоконник. Жан положил руку тебе на ложбинку груди и крепко надавил, принуждая прижаться горячей спиной к холодному окну. Он держал тебя, не позволяя вырваться. Нарочно понижал температуру твоего тела. — Эфемерные разговоры хуже физического контакта. Особенно с такой деткой. Ты тихо смеёшься, почти насмешливо и хитро, явно забавляясь. Чуть прищурилась, окидывая лицо напротив мимолетным взглядом, за какой-то короткий промежуток времени меняя место дислокации. Холод, исходящий от окна, сильно контрастировал с твоей температурой тела, так что рой мурашек мгновенно побежал по спине, добираясь и до рук. А, возможно, это было от прикосновения Жана. Двинуться вперёд — никак, рука не позволяет, собственно, светловолосая и не предпринимала попыток двинуться. Свободной рукой он совсем уж бесцеремонно майку на тебе задрал. Да так, что теперь мог видеть все твои прелести, ничуть не скрываясь, облизывался почти, словно кот на молоко. И сам бёдрами к подоконнику прижался, тоже ощущая холодок. От его пальцев буквально исходил пар — настолько он был горячим в этом теле. Наконец рука, держащая тебя, расслабилась, опускаясь вниз, к твоим трусикам, обогнула те, не касаясь к ткани, и коснулась сначала к икре, а затем и к лодыжке, поднимая конечность выше, чтобы ступня оказалась около лица Жана. Край носка он взял осторожно зубами и мягко потянул на себя, стягивая ненужную часть одежду. — Скажи, если будет слишком. — он подчеркнул, — Холодно. Ты наблюдаешь за действиями парня, не возражая, когда тот поднял твою майку и оглядел тело, с настолько голодным взглядом, что сложилось впечатление, будто он не видел ничего такого уже долгий промежуток времени. Голодный взгляд прошёлся по каждому сантиметру, впитывая малейший изгиб. Он подался бёдрами вперёд, а ты наоборот, кажется, прижалась к окну ещё больше. Но ты в ловушке, бежать некуда, да и не особо хочется. Слишком горячий мальчик, тронь — и обожжешься об его страсть. Но рука чертовски медленно опускается, проворно огибая все чувствительные места. Ты всё смотришь, завороженная этим моментом, этим парнем, не смея двинуться куда-либо. — Не волнуйся, — тихо тянешь, — Обязательно скажу. В твоём взгляде отражается такой же огонь, только вот смотрела она с безмолвным вызовом и дерзостью. Ступня лишилась ткани, позволяя Жану полностью оголить бледную кожу прелестной ножки. Он прижался щекой к щиколотке, а затем и губами, принимаясь целовать внутреннюю часть ступни, поднимаясь выше, к косточке, а затем и к икре. Пару раз он укусил тебя, оставляя влажный след после себя, а в конце вовсе оказался около колена, проходясь языком по всем выступающим косточкам на ноге. Свободная рука тоже без дела не телепалась. Стоило только парню отвлечь твоё внимание на ласку ноги, горячая ладонь коснулась внутренней части бедра твоего тела, медленно раскрывая ножки в сторону. Он мягко толкнул конечность, заставляя тебя поставить подошву на подоконник, прижав колено к груди, а после ещё немного раскрыл её бёдра, открывая себе обзор на её живот и трусики, так и желавшие быть разорванными к чертям собачьим. Короткие поцелуи оставляли на коже невидимые следы, которые горели, будто метки, оставленные им на память. Ему понадобилось всего одно прикосновение губами к коже, чтобы привести тебя в состояние тающего мороженого. По венам текла не кровь, а точно раскалённая до заоблачных градусов лава. Пульс глухо отдавался где-то в голове, когда сердце рвалось из груди наружу. Язычком ты облизала губки, сглатывая вязкую слюну. Чего стоило только наблюдать за тем, как язык Жана очерчивал твои косточки, плавно двигаясь все выше и выше. Ты совсем потерялась, пока не осознала, а вернее не ощутила руку на внутренней части бедра. И подчинялась, ведомая умелыми руками. Щеки и ушки краснели от переизбытка эмоций, яркими пятнышками выделяясь на светлой коже. Вцепилась руками в край подоконника, больше для того, чтобы не потеряться от происходящего в пространстве. — Да, малышка. Именно так. Цепляйся за реальность перед тем, как я выдолблю тебя из неё, — Жан в очередной раз паром выдохнул на ножку, постепенно приближаясь всё выше, как раз к месту сплетения твоего возбуждения. Трусики мешали. Чертовски мешали, а потому были к Бесу разорваны да в сторону выброшены. На коже появились красные следы от ткани, успевшей натереть нежные твои бочка, отвлекая внимание любовника на себя. Он в очередной раз слегка приподнял твоё небольшое тело, заставляя свесить таз с подоконника, и после сразу поднял обе ноги повыше, вкладывая колени в твои руки. Так, чтобы тебе было удобно держать собственные ноги, а руки парня были максимально свободны. Он слегка опустился, на одно колено, и жадно прошёлся щекой по нежной стороне твоего бедра, потираясь, ластясь к мягкой, бархатной коже, а затем приблизился к промежности, ощущая дурманящий запах и жар, едва не перебивающий её собственный. — Ты так самоуверен, — немного хрипло шепчешь в ответ, откровенно блефуя, ведь ты была готова потеряться уже сейчас, стоило только Жану приложить ещё хоть самую малость усилий. Дотронуться тёплыми губами ещё раз, укусить, а после оставить влажный, но такой желанный след. Ткань отнюдь не нежно прошлась по коже, не обжигая сильно до царапин, однако, не добавляя удовольствия. И ты попросту не ожидала этого, а потому ненадолго отвлеклась, переводя взгляд на места соприкосновения. Хрупкой и маленькой девушкой легко управлять, неудивительно, что Жану это удавалось так ловко. Действие вновь возвращает утерянное внимание на место, ты схватила руками колени, откидывая голову назад, решая все ощутить вслепую. Дыхание коснулось промежности, позволяя ощутить влажность в глазах, что появилась от переизбытка эмоций. Мурашки так и не покидали тела. Тебе казалось, что сердце бьётся уже откровенно громко, пожалуй, слишком, что этого грохот целиком и полностью наполнил комнату. Он, отнюдь желанию, не касался к тебе. Вместо этого уже обе его руки обхватили ладонями ягодицы и сжали пальцами крепко, не позволяя шевелиться. Жан знал, что делает, а потому при случае же слегка сдвинулся, подув на чувствительную, разгорячённую кожу потоком довольно холодного воздуха, после чего сразу приложил к половым губам большие пальцы, пока не касаясь клитора, создавая контраст его почти кипяточной кожи и холодного, но не леденящего дыхания. Пальцы принялись шевелиться. Медленно. Предельно жадно он разминал припухшие губки, не прикасаясь к клитору совсем никак. Водил подушечками вверх-вниз, к лобку и дырочке анала, внизу. Вжимал саму промежность слегка, разминал, массировал. А после и лицом опустился ниже, языком раскрывая давно жаждущее продолжения лоно. Да так увлёкся, что языком умудрился добрую часть смазки вылить, пачкая подбородок и колени, куда сок бесцеремонно стёк. Ты не хотела вновь открывать глаза и смотреть, наблюдать за тем, что делает Жан, нет. Удачно боролась с этим желанием, сохраняя небольшую интригу, неожиданность для себя. Говорят, когда человек не видит, все остальные его чувства становятся лучше, воспринимая информацию внешнего мира. Горячие пальцы коснулись нежной кожи, сжали, фиксируя на одном месте. От дыхания и пальцев на набухших половых губах, твоё тело поддалось мелкой дрожи. Внутренности опасно сжались, загоняя лёгкие в ловушку. Сначала медлительность парня раздражала, ведь тебе хотелось, чтобы он уже прикоснулся к клитору, но со временем стало интересно растягивать ожидание. Это мучительно сладко, когда ты ожидаешь той ласки, которую хочешь. Ты поняла, что он склонился ниже по дыханию, а значит, уже после его пальцы были заменены языком. От смазки становилось мокро, какая-то её малая часть скатывалась вниз. — Ладно, признаю. Уверенность оправдывает себя, — буквально выдыхаешь эти слова, подавшись бёдрами вперёд. Ему не было резона отвечать ни на какие слова, которые вообще ты могла бы сейчас сказать. Вместо слов он предпочитал действовать в данный момент, а потому постепенно язык выскользнул из уже давно готовой, растянувшейся промежности, позволяя Жану пока вернуть его в рот, отвлекаясь на некоторые другие действия. Более важные для него сейчас. Пальцы остановились временно, а после, пройдясь подушечками по половым губам, прижались ко входу, мягко, медленно растягивая тот так, чтобы влагалище слегка приоткрылось. Он сделал это для того, чтобы через мгновение податься вперёд и жадно слизнуть солёную смазку, наконец поднимаясь выше. Очередной поцелуй, и губы любовника прикасаются к требующему ласку клитора, а после отстраняются, в трубочку складываются, и Жан жадно дует на чувствительную плоть, желая вызвать у тебя реакцию или даже неподдельный восторг, а потом сразу же возвращается, к своему занятию, теперь уже не губами, но языком продолжая начатое. Язык исчез, а возбуждение только нарастало, превращая твоё тело в один большой чувствительный комок нервов. Стоит только прикоснуться, и любое действие вызовет волну удовольствия или же боли, которая бы не была столь сильная, заглушенная возбуждением. Сиплый рваный вздох вырывается из приоткрытого рта наружу, ты бы сказала что-то еще, но не могла, ведь в следующую секунду пальцы опустились ниже. Не боялась вовсе и не ощущала неловкости рядом с Жаном — это помогло расслабиться, как можно быстрее, впоследствии чего пальцы парня не встречали преграды на своём пути. А уж когда он коснулся клитора, то ты не смогла сдержать ещё одного вздоха, тягучего, больше похожего на стон. Тело прошибло, пальцы на ногах сжались. Ресницы затрепетали, после чего ты зажмурилась от того восторга, что обуял её. Такими темпами он доведёт тебя до исступления чуточку быстрее. Он не отступал даже после того, как ты дёрнулась. Наоборот. Руки перешли с промежности на бёдра, а затем, положив ноги на свои плечи, Жан поднял кисти вверх, к лишённым до этого времени ласки мягким грудкам, принимаясь разминать их ладонями. Поначалу медленно, он даже остановился в своих действиях там, внизу, но уже через пару мгновений действия взяли новый оборот, и вот, Жан уже голодно вылизывает каждый сантиметр чувствительной киски, оставляя там свои слюни обильно. Он изредка кусает половые губы, берёт в рот малые, оттягивает на себя, всасывает крайне аккуратно, а затем поднимается выше, к клитору, принимаясь делать то же самое уже с ним. Поцелуи сменяются откровенными движениями языка, а те в свою очередь лёгкими укусами. Жан только изредка отстраняется, за тем, чтобы дать тебе передохнуть. Прижимается губами к твоим ногам, шепчет что-то, стараясь успокоить. Пальцы же, в свою очередь, не перестают действовать. Осторожно так, мягко крутят непослушные сосочки, бесстыдно вставшие, затвердевшие безмерно. Подушечки сжимают горошины, мягко крутят между собой, оттягивают, стараясь вызывать как можно больше мурашек, а через несколько минут такой ласки парень тянется рукой выше, к твоей шейке, сжимая жадно ладонью её под подбородком, желая ещё и вздохов лишить на время. Изредка он совсем останавливал свои движения, не давая тебе ощутить что-то горячее, что свело бы тебя с ума, а иногда наоборот, жадно впивался в измученный клитор губами и языком, бешено лаская тебя под собой. Да так, что весь его подбородок и губы были в смазке. Старался очень довести тебя как можно скорее и отстранялся изредка, дразня, заставляя мучиться до последнего. В конце концов его рука так крепко сжала шею, что, казалось, вот-вот и задушит. Вовсе не пропускал поток воздуха в лёгкие, а после резко отпустил, заставляя органы в одну секунду ошалеть от кипящего воздуха, обжигающего изголодавшееся нутро. Он мучил тебя так, как сам того хотел, сразу после освобождения, принимаясь, ласкать так жадно и быстро, что даже похотливые звуки его действия подтверждали. Всё твоё нутро стеклось вниз живота, с каждым действием парня увеличиваясь, набирая обороты, кажется, что ещё немного и ты взорвёшься. Так желаешь наконец-то ощутить тот фейерверк перед глазами и сводящее судорогой удовольствие. Однако, каждый раз, когда до конца оставался один шаг, всего один, Жан умело куда-то ускользал, прерываясь на время. Это жутко раздражало и злило, чаша терпения постепенно кончалось, сходня на «нет». Пошловатые звуки разжигали любопытство. Интересно, как сейчас, он выглядит? Наверняка часть его лица в смазке, и даже от одной такой мысли хотелось уже стонать. Рука на шее сжалась, не резко, но в пару мгновений, достаточно сильно, не давая воздуху поступить. Ты открыла рот, хватая воздух, который не попадал внутрь. Тонкая грань между болью и наслаждением стиралась. Секунды длились, а он так и не разжимал ладони. Но, вот драгоценный кислород рвёт плотину и проникает внутрь, вместе с этим принося горячие, опьяняющие ласки. И ты взрываешься. Стонешь, цепляешься пальцами за что попало, выгибаешься в пояснице. Пальцы на ногах сжимаются, а сама крепко жмуришься, вновь стеная. Оргазм прозвенел в голове такой трелью, что отойти получилось только через несколько минут. Сначала Жан продолжал ласкать тебя, позволяя ощутить каждую нотку своего спектра ощущений, а после, встав, мягко обнял, ощущая, как каждый раз ты, подрагивая, скулишь, цепляясь за него в экстазе так крепко, как только можешь, и сразу после обмякаешь, растворившись в своих эмоциях целиком. Силы пропадают сразу после того, как всё заканчивается и ты просто валишься на его тело, позволяя делать с собой всё, что он только может захотеть...